Старая болезнь

Скоро ей должно было исполниться двадцать два. И пришло время принять самое важное в жизни решение.
Она видела, что перед ней открывалось несколько возможных путей, но сегодня ей нужно выбрать лишь один из них, предварительно все взвесив и просчитав. Даже принимая в расчет возможную смерть отца. Чтобы достичь своей цели, полковник пошел на небольшую хитрость, что не делало ему чести. Он всегда так ненавидел показывать свою слабость, а сейчас, не стесняясь, говорил об этом Зулейхе. Разве это не было ударом по самым слабым ее сторонам? Поступок отца задел гордость Зулейхи и побудил к тому, чтобы без раздумий наотрез отказаться от этой свадьбы. Но ей показалось, что сегодняшний день — поворотный момент в ее жизни, а потому была просто обязана остановиться и взвешивать все «за» и «против» до тех пор, пока совершенно отчетливо не представит свою дальнейшую жизнь.
Откажись она от этого замужества, что ей останется делать? «Жить, следуя голосу ума и сердца, быть независимой», — эти напевы, что она вбила себе в голову, когда была неопытной пятнадцатилетней девчонкой, по привычке все еще звучали в голове. Но нужно было подумать, как осуществить это на деле.
Действительно, что она станет делать? Сколько ей будет лет, когда умрет отец и она останется совсем одна? Не менее важным было то, в каком душевном состоянии она будет пребывать после стольких лет, проведенных в роли сиделки в этих мрачных и пропахших лекарствами комнатах?
Ее образование осталось незаконченным. И теперь уже глупо было надеяться его продолжить.
Она подумывала о том, чтобы, следуя своему идеалу, найти скромную работу и зарабатывать себе на хлеб. Но сейчас и это казалось детскими мечтами, не стоившими даже того, чтобы тратить на них время.
И снова в поисках выхода она вернулась к мысли о замужестве. Получается, что оставался лишь этот вариант. Да, но где, как, с кем?
Все предпринятые отцом попытки заставить Зулейху жить в Анатолии можно было считать неудавшимися. Но, немного поразмыслив, сейчас она понимала, что ситуация сильно усложнилась в сравнении с недавним прошлым и что сейчас она воспринимает вас иначе.
В другом окружении, например, рядом со своими родственниками в Стамбуле, она теперь могла оказаться лишь ненадолго, как совершенно посторонний человек. И не важно, как это выглядит со стороны, у нее теперь оставался единственный шанс: используя любой удобный случай бывать в обществе и там заарканить человека, за которого можно выйти замуж. А для этого нужно было флиртовать, кокетничать. А это казалось Зулейхе ничуть не менее унизительным, чем выходить замуж по договоренности, как делали раньше.
Да, когда целью стало замужество, Зулейха поняла, что было бы глупо не принимать в расчет Юсуфа, который так удачно подвернулся. В то время как другие варианты даже не приходили в голову.
О Юсуфе говорили, что он хорошо сложен и вообще привлекательный мужчина. Никто не сомневался в его человеколюбии и порядочности. Но чувствовалась в нем какая-то незрелость, которая заслоняла его природную красоту. А простоватое лицо провинциала обретало энергичность и мужественность только в минуты гнева, от чего у него даже вены вздувались на лбу.
И к тому же его сильно опошляла тяга обрести положение в обществе и жалкие звания, которые он считал идеалом своих устремлений.
И наконец, Юсуф зазнавался, считая себя передовым человеком, умничал перед земляками, а потому выглядел смешным. Возможно, способная и решительная женщина со временем смогла бы вылепить из этого сырого материала интересного и современного мужчину…
Однако Зулейха все же видела в этом браке полезные для себя стороны: теперь она бы уже не одна ухаживала за больным отцом. Жизнь вошла бы в более спокойное русло. Какую-то часть года она смогла бы проводить, путешествуя по другим странам вместе с мужем. А для этого достаточно было пожертвовать частью своих идеалов, а точнее, частью своих мечтаний.
Зулейха не спала всю ночь. Но в итоге приняла решение. Но чтобы быть окончательно уверенной, она еще три дня ничего не говорила отцу и каждую ночь прокручивала в голове всю цепочку размышлений.
 
* * *
Настал день, когда они должны были возвратиться домой в Силифке. Зулейха вместе с Энисе-ханым собирала для стирки белье отца. Воспользовавшись тем, что пожилая женщина вышла за чем-то в переднюю, Зулейха подошла к Али Осман-бею.
— Мы на днях кое о чем с вами разговаривали…
Место и время для обсуждения столь серьезных вопросов были такими неподходящими, что Али Осман-бей не сразу понял, о чем речь, и удивленно спросил:
— О чем мы говорили?».
— Мы говорили о моем замужестве с Юсуф-беем…
Али Осман-бей заволновался еще больше.
— Да, дочка…
— Вы мне сказали, что меня сватала Энисе-ханым.
— Да, Зулейха…
— Но я кое-что не совсем поняла. Этого хочет она или же она обращается от имени своего сына?
— Конечно, она выражает желание сына… Как может быть иначе?
Али Осман-бей неверно истолковал трехдневное молчание и задумчивость дочери.
И сейчас он ничего не понимал по ее непроницаемому лицу и продолжал удивленно смотреть на нее.
— Папа, я все обдумала… Теперь мы можем объявить им о решении…
Зулейха считала, что она с большим достоинством выйдет из ситуации, если первое слово останется за ней и она избавится от всех этих привычных церемоний купли-продажи.
В это время с маленькой сумкой в руке в дверь вошла Энисе-ханым. Зулейха с официальным и серьезным видом сразу обратилась к ней:
— Энисе-ханым, вы проявили большое уважение к нашей семье, посватав меня за Юсуф-бея.
Старая женщина застыла на месте, поставила сумку на пол и, часто моргая, смотрела на Али Осман-бея.
Зулейха, с улыбкой глядя на ее изумленное лицо, продолжала:
— Мы с отцом принимаем ваше предложение. Если позволите, я позову Юсуф-бея и сообщу эту новость и ему тоже.
Автомобиль с некоторых пор находился в ремонте, поэтому ехать в город из поместья они должны были в экипаже. Юсуф в саду проверял, как запряжены лошади. Зулейха подошла к окну с таким видом, словно торопилась покончить со всем этим еще мгновение назад. Чтобы не окликать Юсуфа по имени, она резко распахнула деревянные ставни. Юсуф поднял голову.
— Поднимитесь наверх, если вам не сложно. Есть важное дело…
У девушки, как от легкого опьянения, кружилась голова. Когда она увидела перед собой Юсуфа, то снова не позволила никому заговорить первым и в точности повторила слова, что сказала две минуты назад Энисе-ханым:
— Вы проявили внимание и большое уважение к нашей семье. Вместе с отцом мы принимаем ваше предложение. Все согласны, не так ли?
Сделав несколько шагов вперед, она по-товарищески смело взяла руку Юсуфа и пожала ее.
Свадьба Зулейхи и Юсуфа состоялась через два месяца в особняке «Гёльюзю».
* * *
Юсуф и Зулейха сами давали людям повод, чтобы об их жизни сочиняли сказки. Все в округе считали их брак идеальным, словно предначертанным судьбой. Все склонялись к тому, что Зулейха поверила в сказку и сама сделала первый шаг.
Те, кто видел, как иногда по вечерам обрученные возвращаются с конной прогулки или, стоя рядом, смотрят на закат солнца, воображали, что между ними — как в романах или кино — царит полное согласие. На самом же деле они либо спорили после долгого периода молчания или же говорили о проектах, связанных исключительно с приготовлениями к свадьбе и переезду.
Члены семьи не могли сойтись в главном.
Прежде всего, Энисе-ханым хотела закатить свадьбу на всю округу. Как и для большинства деревенских жителей, для нее это было святое: свадебная церемония являлась делом чести и достоинства для всех обитателей особняка Гёльюзю. Обычно, когда вопрос касался денег, Энисе-ханым становилась расчетливой до скупости. Но сейчас ради свадьбы готова была пойти на любые траты.
Юсуф считал старомодным и каким-то деревенским желание матери осветить Гёльюзю факелами и лучинами, а также наполнить сад музыкой, и находил, что Зулейхе больше придется по нраву вечер с танцами в Силифке.