Вояджер 3 (СИ)
* * *Море пива. Огромное, бесконечное. Бери кружку и пей большими глотками. Я стоял на краю жёлтого залива и смотрел на жёлтое небо и жёлтую «землю».
Титан, спутник Сатурна. Ада не выбирала, куда отправиться, она использовала последние введённые координаты, оставалось лишь заставить прокол работать. Что-то пошло не так, не планировала «вечная» никаких порталов в преисподнюю. Зачем? В её распоряжении миллионы безопасных направлений, зачем лезть в пекло. И сюда. Здесь холодно, неуютно и кругом лишь азот, соединения которого и красят характерным нежным цветом всё вокруг. Для человека такая себе «окружающая среда».
Я огляделся кругом, но тела девушки не обнаружил, а ведь халат и брючки не самая подходящая одежда для прогулок по другим планетам. И выйти Ада должна была всего на немного раньше. А может, я ошибаюсь в предположениях и дела по-настоящему обстоят совсем по-другому.
«Вояджер» стоял примерно в километре от меня, за небольшими холмами и сейчас был не виден. Женька, судя по данным с тактического модуля, ходил около корабля. Не смог попасть внутрь, что ли? Я не стал проверять логи, всё равно через десять минут всё выяснится. И выходить на связь тоже, посмотреть хотел на его реакцию. Вроде глупо, однако вся наша жизнь из глупостей и состоит. И всё мне же стоило поторопиться, чтобы не задерживаться на недружелюбном Титане. Заряда в скафандре ещё прилично, однако кислорода на спутнике почти нет, поэтому можно считать, что здесь открытый космос.
Лужи, лужи, лужи. Я шёл по равнине, усыпанной бесконечными мелкими лужицами из метана. Дикое, нечеловеческое зрелище, даже Марс казался роднее и ближе, чем эта безжизненная жёлтая пустошь с оставленным позади морем. Наверное, оттого, что там когда-то были люди, пускай и ненадолго, а на Титане о нас никто не знает, разве что помнят старые планетарные зонды, некогда брошенные умирать здесь во имя науки.
Мне почему-то вдруг вспомнился Бредбери:
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах.
И цветение слив в белопенных садах;
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну
Пережито-забыто, ворошить ни к чему
И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род
И весна… и Весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет.[1]
Да… Нас нигде уже нет.
На невысокую гряду холмов я взбирался с трудом и уже пожалел, что решил прогуляться пешком: больно крутыми оказались у них склоны, и надо было постараться не свалиться вниз вместе с довольно рыхлым грунтом. Руки-ноги не переломаю, проверено не раз, но снова побывать погребённым — удовольствие ещё то. Наконец, когда я сделал последний шаг к вершине, передо мной открылась панорама, которую я только что оставил позади себя. Конечно, с небольшими отличиями в виде чужеродной среди этих жёлтых пейзажей громадины «Вояджера» и нескольких домиков с параболическими антеннами на крышах.
Теперь ясно, куда стремилась попасть Ада. И ясно, что убивать Женьку она вовсе не собиралась. Но если твоя техника сделана на Земле и ей уже много-много лет, то отчего бы и не промахнуться на несколько сотен метров? Вот и я угодил не прямо на базу, а куда-то сильно в сторону. Ха, а где сейчас сама «вечная»? Отсюда не видно, как и Евгения, который либо бродит где-то среди домиков, либо уже обустраивает в них временное пристанище.
Подыматься — это половина дела, ты попробуй спуститься со склона, который так и норовит взбрыкнуться и засыпать тебя по самую макушку. Я старался ступать осторожно, однако всё же несколько раз чуть не свалился вместе с укатившимися вниз камнями. И лишь когда оказался у подножия холма и облегчённо вздохнул, вспомнил про гравикомпенсатор скафандра и обозвал себя полным идиотом. Впрочем, ещё совсем недавно со мной творилась полная дичь, так что не мудрено и забыть про инопланетную технологию. И сколько подобного будет впереди! История-то не спешит заканчиваться.
Цель моего небольшого путешествия быстро приближалась, но Женьки всё так же было не видать, и предположение, что он находится внутри, приобретало отчётливые очертания. «Вояджер» сел совсем неподалёку от строений, буквально в пятидесяти метрах. Прямо удача какая-то, что он ничего не снёс и сам не пострадал. Продолжая играть в радиомолчание, я наконец оказался возле базы, и первое же, что мне бросилось здесь в глаза — были множественные отпечатки ног перед ближайшим домиком. И явно не одного человека. Значит, Ада всё же каким-то образом добралась сюда, либо, наоборот, в отличие от меня вышла из прокола ровно по нужным координатам, а уж потом решила прогуляться. Не иначе, как на свидание с Евгением. Ладно, теперь не до сюрпризов, лучше заранее предупредить Женьку о себе.
Не успел. Звук выстрела раздался слишком уж внезапно, и как раз из ближайшего домика. Жизненные показатели Женьки, выведенные на экран моего скафандра, резко скакнули вниз, а затем связь оборвалась. Я без промедления врубил защиту на полную и бросился к двери шлюза.
* * *[1] Сара Тисдейл, «Будет ласковый дождь», пер. Л. Жданов
Глава 13
Титан
Шлюз открылся поразительно быстро, здесь была энергия, в отличие от базы на красной планете. Но вот дальше начался затык: система фильтрации и обеззараживания, с родственницей которой я постоянно сталкивался по прибытию на «Айсберг», здесь работала неприлично долго. На Марсе от такой почему-то решили отказаться, может, давно пришли к выводу, что среди этих песков никакой заразы нет. На Титане же всё по правилам и с полной серьёзностью. И никаких бегунков или процентов до окончания. Оставайтесь на месте и ждите зелёного сигнала.
Когда внутренняя дверь всё же удосужилась тихо и без хлопков отойти в сторону, я увидел… Ну да, кого же ещё? Полуголого Женьку, присевшего возле лежащей одетой Ады, и что-то на ней разглядывавшего.
— А, это ты, — Евгений повернул голову в мою сторону, но подниматься не спешил, у него было более интересное занятие. — Проходи, не стесняйся.
— Какого… Ты её чего, того?
— Чего — того? Убил я её, не более, — без особых эмоций ответил Женька. — Да ты подойди, глянь, прежде чем судить.
«Вечная» оказалась не такой уж и вечной, неизбежный конец её всё же застиг. С другой стороны, можно ли считать вот это действительно смертью? Человеческий мозг — сложная информационная биологическая структура, которая без поддержки извне быстро приходит в полную негодность. Пять или сколько-то там минут и всё, личности больше не существует и её нельзя вернуть. Ну почти, иногда мне кажется, что стазис-капсулы несколько раз в прямом смысле воскресили нас, а не просто подлечили.
Ада не умерла. Она — такой же сложный, но абсолютно искусственный объект. Киборг или гиноид, как было принято называть подобные «существа» в фантастике. Но в наше время ничего подобного даже и близко не существовало. Искусственный интеллект, искусственная кожа, искусственное всё, очень похожее на человека, но совсем не человек. Ада же — это творение иного порядка, не высшего, но лет на двести опережающего… Пустота, она ведь и правда из будущего, это мы реликты на её фоне.
— И всё же, — сомневающийся homo sapiens вылез из меня и начал, как обычно, задавать вопросы, — не может ли она быть человеком, мозг которого пересадили в искусственное тело?
— Вскрытие показало, что нет, — Женька повернул ко мне затылок Ады и лёгким нажатием выдвинул из её головы длинный, сантиметров десять, блок. — А теперь можешь сам взглянуть, есть ли там у неё межушный ганглий внутри.
Кое-что органическое у Ады присутствовало — кожа, волосы и некая субстанция, напоминающая кровь. «Натуральная оболочка, без примесей, красителей и консервантов», как обязательно бы пошутил Евгений. А с другой стороны, минус сто восемьдесят градусов за бортом никак не способствовало сохранению всей этой «естественности» в рабочем состоянии. Всё же очень правдоподобная имитация или Ада конструктивно рассчитана на недолгое пребывание в таких условиях? Или не рассчитана, но успела сообразить, что дело плохо, и быстро спрятаться в шлюзе. По крайней мере никаких повреждений этого «покрытия» от холода на мой неискушённый взгляд заметно не было.