Моё зазеркалье (СИ)

– К концу цветеня (апреля) цеха будут готовы, – подвел итоги увиденного Роман.
Я позвонил Соньке, сообщив ему, что все идет своим путем. И предложил ему не скучать, а заняться салонами одежды.
– У меня цех по пошиву ещё не готов. Там такой слой снега, что даже примерные чертежи нельзя сделать, – пожаловался Соня
Свой пошивочный цех Соня планировал устроить рядом со своей деревней. Теперь она называлась Константиновская. Предполагалось, что работники будут жить в деревне. И опять же все откладывалось до весны. В этом плане мне с фитнес-клубами повезло больше. Купцы после серии передач по галовизору развернулись. Я только кивал головой, соглашаясь с приобретением того или иного строения под наши нужды. Производство тренажеров тоже поставили на поток.
Тут еще Матвей сообщил, что барон Демидов сделал ему личный подарок – собственный фитнес-клуб.
– Ты же не бросишь меня? – забеспокоился я. Матвей выполнял роль управляющего всеми фитнесами, и меня волновала перспектива его потерять. Клиника забирала много времени. Если я еще буду фитнесы контролировать, то просто разорвусь. О чем и сообщил Матвею.
– Нет, конечно, не оставлю тебя, – успокоил Матвей. – Мне самому интересно.
В том клубе, который спонсировал любовник Матвея, мне выделили чисто символические пять процентов доли. Как бы за идею в целом. Я не вкладывался и вообще не был в курсе, что и как устраивает Матвей. Правда немного удивился, когда узнал, что он, заказывая тренажеры, заплатил за то, чтобы грузовые плиты покрыли позолотой.
– Она же облупится после нескольких занятий, – предупредил я Матвея.
– Еще покроют, – отмахнулся он.
Даже не берусь подсчитать, сколько денег вбухал барон в этот спортивный комплекс. Но нас с Романом пригласили на открытие. Соньку, кстати, тоже. А телепат каким-то образом уговорил царя. Конечно, государь прибыл неофициально. По галовизору транслировали только то, как он заходил, но шумиху вокруг нового фитнес-клуба устроили знатную.
И вот уж чего-чего я не ожидал, так это то, что мне доведется посидеть в сауне с царем. Тот плотоядно оглядел меня, Матвея и даже Романа. Внешние приличия мы соблюдали, на бедрах у всех были полотенца, но фигуры они все равно не скрывали.
– Хорошая у вас сауна. Я и в бане давно не был, – стал рассуждать царь. – Позабыл уже, как это для здоровья полезно. – И снова прошелся взглядом по фигуре Матвея.
Сонька обиженно засопел. Матвей чуть придвинулся к своему барону. Он, как и я, видел ауру государя. Кажется, только Роман не отреагировал на царские выпады. Похоже, доверял своей интуиции.
А вот Сонька через пару дней притащился ко мне в клинику. Не как пациент, конечно. Завернул по пути, чтобы пожаловаться.
– Кажется, я скоро перейду в разряд бывших фаворитов, – вздыхал телепат. – Иван Алексеевич слишком часто стал по сторонам смотреть.
– Чего тебе переживать? – не понял я. – Доходы у тебя будут, внешностью не обижен. Или тебе важно бывать на всех дворцовых балах?
– Не… – отмахнулся Соня. – Я балы не люблю. Там столько всего понаслушаешься…
– Значит, не накручивай себя. Если даже дадут отставку в качестве фаворита, ты все равно остаешься царским телепатом.
– И я буду смотреть, как Иван таскает в свою постель молоденьких любовников? – поправил кружево на рубашке Соня и снова горестно вздохнул. – У меня, между прочим, чувства.
– Сонь, ты все равно ничего не сможешь изменить. Я со своей стороны могу только предложить сделать тебя самым популярным человеком в столице.
Соня изогнул красивую бровь в немом вопросе.
– Рекламировать фотоаппараты кто будет? Естественно, первые образцы подарим царю и его семье. Да и потом наши изделия будут доступны по цене только московской элите.
По поводу стоимости мы уже думали. Самый простой мобильник стоит пятьдесят рублей. «Золотой князь» - от тысячи и выше. Роман предложил оценить плеер в пять тысяч. А Сонька ещё поднял цену за звукозапись. В результате сошлись на нескольких вариантах. Цена будет меняться в зависимости от количества звуковых записей. Минимальная за сто треков – пять тысяч. И дальше по тысяче за каждую сотню. Плюс колонки, плюс наушники и прочие сопутствующие побрякушки наподобие чехлов. Набегало около десяти тысяч.
 
Для простого обывателя эти плееры долго будут недоступными. Мы же, пока возможно, хотели снять все сливки. Мастера подсчитали примерную себестоимость изделия. С учетом зарплаты рабочим, возможного брака и прочего форс-мажора получалось не более восьми рублей за штуку. Такого колоссального процента накрутки в моем мире не знали. Да и здесь не думаю, что было нечто похожее. Нам очень повезло, что царь являлся одним из соучредителей. Плееры и вслед за ними фотоаппараты составят серьезную конкуренцию галовизорам. Кому-то это наверняка не понравится.
С фотоаппаратами все было не так просто. Первые модели будут только делать снимки и демонстрировать их на экране. Но и это создаст серьезную конкуренцию всей армии художников, имеющихся в стране. А в перспективе будет еще съемка видео и печать на принтере. В очередной раз можно лишь порадоваться, что нас «крышует» сам царь-батюшка.
С другой стороны, личное покровительство царя создавало некоторые неудобства. Совсем игнорировать светское общество мы с Романом не могли. Раза два в месяц выбирались на приемы. От балов я категорически отказывался. Хотя Глафира Семёновна настаивала на обучении меня бальным танцам. Даже учителя наняла. Она у нас в последнее время стала выполнять обязанности управляющего.
Владимиру взяли нескольких преподавателей, и теперь роль Глафиры Семеновны сводилась к общему контролю. Причем за всеми. Этакая «домоправительница». Нас с мужем все устраивало. Я только изредка приглашал Соньку в гости побеседовать с новым персоналом, нанимаемым Глафирой Семеновной. Пока проблем не было. И, кажется, Соня сам нашу домоправительницу побаивался.
Именно Глафира Семеновна настояла на том, чтобы мы устроили прием. В первый день весны чета Вязовых принимала гостей. Разослали приглашения многим. Даже дяде Романа. Я искренне надеялся, что хоть кто-то откажется и не придет. Куда там! Все сто сорок человек заявились в назначенный день. Мне оставалось только вежливо улыбаться и изображать из себя покладистого младшего мужа.
Моих родственников, правда, не было. И пусть формально из рода был исключен не я, а брат, теплых чувств к отцу я не испытывал. У меня сейчас своя семья: Роман и сынок Владимир. Может, еще Соньку к родне причислю. Он на нашем приеме тоже «блистал». Никого не комментировал, но порой так демонстративно кривился и прижимал пальцы к вискам, что гости от телепата шарахались в разные стороны. Мы с Матвеем еле сдерживались от смеха.
В целом, прием прошел нормально. «Не хуже, чем у других», – так оценил Фёдор наши мучения. Оказывается, кормить гостей на таких мероприятиях не принято. Только к вину подавали маленькие пирожные. Естественно, пришлось покупать много вина. Даже наняли дополнительный штат официантов и кондитеров.
Я и не подозревал, что устраивать приёмы так утомительно. С непривычки сильно устал. Это в гостях мы могли побыть пару часов и вежливо откланяться. А у себя дома пришлось быть на людях до того момента, пока не уехали последние гости: барон Демидов с Матвеем. Они покинули нас уже в третьем часу ночи. А если учесть, что первые гости появись в семь вечера, то я едва не падал от усталости.
– Как часто нам нужно устраивать подобные приёмы? – уточнил я у мужа, из последних сил заползая в спальню.
– Раз в два месяца в зимнее время. Летом чаще, – поцеловал меня в щеку супруг и поинтересовался: – Тебе совсем не понравилось?
– Отчего же? Кое-кто из собеседников оказался весьма забавным.
Роман искренне расхохотался, вспомнив, как я отреагировал на появление мужниной родни. Если честно, не ожидал такого напора и нахальства. Слухи о том, что Роман затеял новое производство по царской привилегии, дошел и до его дядюшки. И он в очередной раз начал что-то там требовать. Вернее, это было замаскировано под благовидным предлогом - взять управляющим старшего сына, двоюродного брата Романа. Пока муж вежливо отнекивался, заверяя, что со всем сам справится, дядя усилил напор. Отчего-то он был уверен, что мы должны (!) дать ему двадцать процентов от общих доходов.