Заноза (СИ)
Квартира меня встретила тишиной. Ну почти, если не считать работающего с негромким гулом холодильника.
Поставив урну на комод, я сказала:
- Ну вот и все, Паш, мы дома. Сейчас чай попью и спать лягу, надо как-то выспаться, чтобы… чтобы…
Слезы начали душить меня. Свернувшись в комок на диване, прижав подушку к животу, я рыдала, повторяя как заведенная:
- Как я без тебя? Как я без тебя?
Зубы стучали, слезы лились и лились нескончаемым потоком. Я ощущала себя такой одинокой, будто была вообще одна в целом мире. По сути, так оно и было, родственников у меня нет, друзей близких тоже, я даже не знала, как вообще живут одиночки. Господи, если ты есть, забери меня тоже к себе! Хочу быть вместе с Пашей, где бы он ни был!
Но бог был равнодушен к моим мольбам. До самого вечера я лежала сломанной куклой на диване, сил встать и пойти просто попить воды не было, полнейшая апатия и какое-то отупление. Я смотрела на урну и вспоминала все, что было между нами все эти годы, всю радость и все счастье, лучшие моменты моей жизни. Как я дальше смогу без Пашки? Как я буду жить, а он нет?
******
Следующие три дня я предавалась унынию. Вставала, чтобы закинуть в себя немного еды, прожевать, и вновь ползти в берлогу. Ни умываться, ни расчесываться не хотелось. Я тупо смотрела в потолок и вяло думала о будущем. Правда, нет-нет, да и всплывали воспоминания об Алексее, но я гнала их прочь. Нет, не хочу даже думать об этом! Надеюсь, он тоже обо мне не вспоминает, проснулся утром, выдохнул с облегчением, что девица сама свалила, и живет себе дальше в своем шикарном домине. Тем более, ему 33 года, это ж разница у нас десять лет!
- Валера, прекрати! – простонала я в подушку, закрывая ею лицо и сжимая кулаки.
Совесть, конечно, до сих пор меня мучила. И в голове вообще не укладывалось, как я так умудрилась напиться, что ничего не помнила. Даже погуглила, может ли такое быть, и выяснила, что, оказывается, многие люди после пьянки не могут вспомнить, где, с кем и как. А у одной дамы даже произошла трагикомическая история – она с утра решила причесать волосы и обнаружила, что что-то ей мешает в волосах. Оказалось, это нож! В черепе! По самую рукоятку! Не знаю, чем там дело закончилось, но женщина из разряда счастливиц, похоже, обезболилась настолько, что не заметила столь мелкого события в жизни, и выжила.
Я тоже выжила, только теперь, словно герань в горшке, веду растительное существование. Как, интересно, люди выбираются из депрессии без лекарств? Наверное, надо найти какой-то интерес, только что мне может быть интересно без мужа? Мы раньше вместе смотрели фильмы, сейчас я пробовала – не пошло, ходили гулять, но я боюсь выйти на улицу, встретить кого-то и услышать вопрос о Паше, по магазинам – зачем мне туда без него? Остался один вариант – работа. Вернее, моя ординатура по хирургии. Наша совместная мечта. Мы хотели закончить учебу и поехать куда-то в глубинку России, где нет врачей, мечтали помогать людям, сделать более доступной медицинскую помощь. А теперь что? Я – будущий хирург, только куда я одна?
Наверное, будь у меня родители, мне бы было легче, но их не было. Надо самой брать себя за шкирку и постараться жить ради мечты.
- Я сделаю все, как мы планировали, Паш! – обратилась я к фотографии мужа. – Я выучусь, получу сертификат, и обязательно буду помогать людям за нас двоих!
Мне показалось, что я почувствовала одобрение, словно мне ответил дух Павла. Конечно, это все было не так, но пока легче было верить в то, что душа рядом со мной, что где-то здесь еще мой любимый, и что он слышит все, что я говорю. Я разговаривала с ним, будто он был рядом и мог мне ответить, в ванной все также стояли наши зубные щетки вместе, его бритва, в прихожей – кроссовки, словно он вышел и вот-вот вернется домой. Даже футболка его грязная лежала кучей возле кровати. Я ругалась обычно по поводу разбросанных вещей, но сейчас была рада, так как смогла вдохнуть родной запах, представить, что обнимаю не вещь, а живого человека.
Телефонный звонок вырвал меня из какого-то полусна. На экране я увидела, что вызывает староста группы ординаторов, Наташа Смирнова.
- Привет, Лер, - начала она, едва я нажала на кнопку «ответить». – Завтра двадцать седьмое, нам надо собраться в больнице, чтобы куратор распределил по отделениям. У вас пожелания там есть? Куда вы с Пашей хотите, в какое? Я ему звоню, но телефон недоступен.
Я замерла, стараясь вдохнуть, так как горло сдавило спазмом. Ну да, я ж никому не сообщала…
- Паша умер, - ответила сухим голосом и бросила трубку, откинув гаджет на кровать.
Не могу сейчас разговаривать! Кинувшись в ванную, включила воду и стала умывать лицо, чувствуя, как щиплет вода опухшие от слез глаза. Почему так? Почему бомжи и всякие такие личности живут и радуются, а молодой парень, который даже не курил, умер? Но на этот вопрос не было ответа.
Вернувшись в комнату, я услышала, как пиликнул мессенджер. Наташа писала извинения, соболезнования и сказала, что завтра необходимо подойти к восьми утра к кабинету кафедры общей хирургии в краевой больнице. Да, вот так, Паша умер, а жизнь продолжается. И я продолжаюсь…
******
Больница встретила меня запахом дезсредств, шумом, снующими пациентами и медработниками, которые с деловым видом шли по своим делам.
Мы собрались группой возле кабинета, я стояла чуть поодаль, стараясь успокоиться и дышать ровно, не допуская слез. Нет, не буду здесь плакать, надо держать себя в руках. Я сильная, я справлюсь.
Наташа просмотрела списки, сверила присутствующих. Все были на месте, кроме Паши. Куратор нашей группы, доцент кафедры общей хирургии, Ольга Александровна Белолецкая, пришла ровно в восемь, ни минутой раньше или позже. Окинув нас строгим взглядом, эта сухощавая женщина лет пятидесяти открыла дверь кабинета, вошла в него и оглянулась.
- Доброе утро! Чего застыли? – сказала она недружелюбным голосом. – Заходите!
Мы зашли, рассевшись кто где, а после получили «наставления» в виде слов, что нас особо никто не ждет, что мы нужны только затем, чтоб писать истории болезни за врачей, а в операционную не прорваться, если только за спиной постоять и пару раз в рану заглянуть. О том, чтобы хотя бы крючки подержать (ассистирование на операции – прим.авт), и мысли можно не допускать на первом курсе ординатуры, а на втором уж как получится, возможно, что и допустят в святая святых -операционную в качестве ассистента хирурга.
- Как же мы научимся? – пробасил Гриша Плотников, огромный парень в очках. – За спиной и с ручками?
- Это мои проблемы, Плотников? – брезгливо осведомилась Ольга Александровна. – Я лично дежурила с врачами, ходила хвостом, в перевязочной пропадала, показала себя как надежный человек. И мне стали доверять. Если вы будете сидеть на жопе ровно, то никто к вам не подойдет. Так что все в ваших руках.
Окинув нас взглядом, доцент вздохнула, качнув головой. Мы явно не внушали ей доверия.
- Давайте займемся распределением. Смирнова, списки приготовила?
Наташа молча протянула ей листок с фамилиями.
- Пожелания имеются, кто с кем хочет работать? – осведомилась Белолецкая.
Мне было все равно. В итоге, меня распределили в пятое хирургическое отделение – челюстно-лицевое с отделением реконструктивной хирургии. Вообще, на этих хирургов учатся по отдельной программе, но в этом году отчего-то желающих не возникло, поэтому нас с Гришей отправили туда. Он особо не протестовал, я тоже.
- Заведующего зовут Денис Сергеевич Ланцов, он сейчас в отпуске, его замещает Алексей Александрович Шиловский, - вздохнула Ольга Александровна. – Они там вам не особо обрадуются, эти небожители. Но ничего, если себя покажете, то, возможно, научитесь многому. ЧЛХ дежурят каждый день, травмы и операции у них интересные, так что увидите многое. А если повезет, то и в святая святых сходите – в операционную реконструктивной хирургии. В общем, удачи вам!
- Идем? – Гриша как-то неуверенно поправил очки на носу и нервно почесался. – Слышал я про это отделение, говорят, там нос задирают и ничего не дают делать. Может, нам повезет?