Последнее плавание адмирала

Из орудия убийства, всегда представлявшего собой многообещающую улику, заключить ничего было нельзя. Мистер Маунт опознал нож, извлеченный из груди жены, как свой собственный стальной нож для бумаг с острым кончиком, обычно лежавший на письменном столе в кабинете. Единственный аргумент, следовавший из данного факта, заключался в том, что изначально убийство не замышлялось. В ходе разговора, вероятно, имевшего место, возникли обстоятельства, сделавшие убийство неизбежным. Но этот аргумент не относился к тем, на какие можно положиться.
Что же касается главного возражения старшего инспектора против версии убийства, а именно – убийство было невозможно, поскольку преступник не мог ускользнуть и не был обнаружен, – то Ридж решил особо по этому поводу не переживать. На сей счет у него уже была своя версия. Ридж полагал, что убийца вообще никуда не ускользал.
Закончив с едой, он встал из-за стола и принялся бесцельно бродить по комнате. На месте ему не сиделось. Что-то нужно делать, но что именно, он толком не знал. Вскоре Ридж направился к машине и поехал в Рэндел-Крофт. Там он зайдет в лодочный сарай, неспешно выкурит трубку, глядя на реку, и увидит, поможет ли это.
Это помогло, вот только трубка не понадобилась. Едва дойдя до лодочного сарая, инспектор окинул профессиональным взглядом ялик адмирала, и что-то сразу бросилось ему в глаза. На носу, между двумя досками, торчало нечто ярко-красного цвета. Ридж нагнулся. Это оказался цветок валерианы, поникший и грустный, но еще не увядший.
– Странно! – удивился инспектор.
Он помнил, где в последний раз видел валериану: в тот же день в саду у сэра Уилфреда Денни. Почти у самой воды с одной стороны причала рос пышный куст. И, насколько Ридж знал, больше вдоль реки валериана не росла. Но самое интересное заключалось в том, что цветок отсутствовал, когда лодку осматривали утром после убийства (Эпплтон бы в любом случае этого бы не упустил), что и вправду показывало его сравнительно свежее состояние. Отсюда следовало два предположения. Первое: сегодня лодку выводили на воду, и цветок оказался там случайно. Второе: его поместили в лодку намеренно.
Ридж вытащил цветок. Стебель прямой линией вышел из небольшой щели, где находился. Он никак не мог там оказаться, если бы лодка случайно задела куст. Верным оказалось второе предположение: кто-то пытался навести подозрение на сэра Уилфреда Денни.
Ридж ощутил прилив энергии. Он точно знал, кто подложил цветок валерианы в лодку. Он подошел к двери. Констебль Хемпстед, как обычно, выступал в роли заботливого племянника. Ридж задал собравшимся в кухне один вопрос, и только констебль Хемпстед смог ответить на него.
– Сегодня сюда заходил репортер из «Вечерней газеты»?
– Да, сэр. Утром я видел его с другого берега. Он крутился вокруг лодочного сарая.
Ридж взял машину и на максимально возможной скорости направился к находившемуся ближе всех судье, где получил ордер на обыск. Потом он отправился в «Лорд Маршал».
– Этот репортер из «Вечерней газеты» у себя? – спросил он портье.
– Мистер Грэхем? Нет, мистер Ридж. Он вышел из гостиницы после ужина.
– В каком он номере?
– В семнадцатом.
– Спасибо. Нет, не поднимайтесь. И никому об этом ни слова.
Портье многозначительно кивнул.
Более получаса Ридж спокойно занимался важным делом. Однако уходя, не унес с собой ничего, кроме листка бумаги в кармане. На листке он старательно напечатал несколько строчек на портативной пишущей машинке, стоявшей на столе у окна.
Незаметно выскользнув на улицу, Ридж огляделся. На противоположной стороне какой-то мужчина лениво развалился на скамейке. Инспектор кивнул ему, и тот проследовал вместе с ним за угол.
– Они оба в гостинице, – тихо сказал он, приблизившись к Риджу. – Они там поужинали и с тех пор не выходили.
С момента обнаружения забрызганного кровью платья старший инспектор Хоксуорт выставил за мистером и миссис Холланд круглосуточное наружное наблюдение.
Ридж кивнул.
– О них пока забудь. Я хочу, чтобы ты опекал кое-кого другого. Это репортер из «Вечерней газеты». Знаешь его?
 
– Коротко стриженный, в очках?
– Он самый. Называет себя Грэхемом.
– Разве это его ненастоящее имя, мистер Ридж?
– Нет. Его настоящее имя Уолтер Фицджеральд.
9
– Вам надо было обязательно позвонить мне вчера вечером, Ридж, – сурово проговорил майор Твайфитт. – Или, по крайней мере, связаться со старшим инспектором. Этот субъект мог улизнуть.
– Я выставил людей в ночное наблюдение у парадных и задних дверей «Лорда Маршала», сэр, – виновато произнес Ридж.
Старший инспектор промолчал, но взгляд его был красноречивее любых слов.
– И давно вам известно, что этот Грэхем и есть Фицджеральд?
– Я окончательно в этом убедился, установив, что образец машинного шрифта, который я снял в его номере, полностью совпадает со шрифтом, каким напечатано согласие адмирала на замужество миссис Холланд. Конечно, я заподозрил это раньше, – продолжил Ридж, покосившись на старшего инспектора, – как только услышал, что Хемпстед обнаружил остатки сбритой бороды в сифоне раковины в Рэндел-Крофте. Я заметил, что вокруг подбородка кожа на лице у репортера была гораздо светлее, чем на лбу. Сначала я подумал, что тот мажется каким-то кремом для загара.
– И вы говорите, что вчера вечером звонили в «Вечернюю газету»?
– Да, сэр, это и вправду их человек. В последний раз в редакции его видели с бородой. Редактор сообщил, что он – не их штатный криминальный хроникер. Тот, оказывается, болеет, так что когда Фицджеральд позвонил им утром после убийства, сказал, что он рядом, и спросил, может, он сделает репортаж, они согласились. Он своего рода журналист-фрилансер, но в редакции его материалы нравились. Писал под фамилией Грэхем.
– Это объясняло его нахождение на месте события и позволяло следить за ходом расследования. С его точки зрения, очень удобно. Он не знает, что вы его подозреваете?
– У меня нет причин думать, что он о чем-то догадывается, сэр.
– Ну что ж, будем надеяться! – энергично откликнулся старший инспектор. – Ведь если он что-нибудь почует и улизнет, то вам отвечать, Ридж.
– Я полагаю, что тогда было недостаточно доказательств и улик для ареста, – начал оправдываться Ридж.
– Но сейчас-то их хватает?
– Это решать майору и вам. Однако смею вас заверить, сэр, что я времени даром не терял.
Это было истинной правдой. Прошлой ночью Ридж так и не ложился.
– Тогда доложите, что вы сделали, – нетерпеливо произнес старший инспектор.
Ридж откашлялся.
– Возможно, мне лучше изложить дело так, как оно мне в целом виделось до вчерашнего вечера. Я не имею в виду факты. Их мы знаем. Я хочу изложить версии, на которые эти факты меня навели.
Молчание своего начальства он воспринял как знак согласия.
– Итак, прежде всего стоял вопрос, почему вообще тело адмирала находилось в лодке? Ведь куда легче, если лодка есть под рукой, вывезти его в море и там утопить, привязав что-нибудь тяжелое. Единственная причина, которую я вижу, состояла в том, чтобы создать обманчивое впечатление. А единственное представляющееся мне такое впечатление преследует своей целью то, что тело плыло вниз по течению вместо того, чтобы перемещаться вверх по нему. Иными словами, убийство совершили где-то выше Лингхема. Это навело меня на мысль о версии, что на самом деле убийство произошло в Уинмуте или между Уинмутом и Лингхемом. Я сосредоточил усилия на данном участке.
– Даже в этом случае, – заметил майор Твайфитт, – представляется совсем не резонным не топить тело и вообще скрывать факт убийства.
– Я тоже над этим задумывался. Я был уверен, что существует иная причина, и знаю, в чем она состоит. К ней меня подвел старик Уэр. Я более чем уверен, что он знает гораздо больше, чем рассказал. И я не сомневаюсь, что ему известно, кто убил адмирала. В любом случае, он мне намекнул. Он сказал: откуда я знаю, что это убийство?