Последнее плавание адмирала

– А когда это было? – воскликнул Ридж.
– На нашей морской базе в Китае лет двадцать назад. Я тогда служил на «Ратландшире», одном из трехтрубных крейсеров класса «Каунти», он отличался чертовски строптивой мореходностью. Помню, однажды прихватило нас краешком тайфуна, так с палубы и с бортов все надстройки посносило. Это он, вот там на фото. – Уэр указал трубкой на одну из украшавших стену фотографий. – Его собрат стоял на той же базе, что и мы. Назывался «Хантингдоншир», и их нельзя было отличить друг от друга, разве что по полосам на трубах. Наши шестидюймовки в носовой башне были чуть выше подняты над горизонтом, вот и вся разница. Командовал «Хантингдонширом» человек по фамилии Пинестон, и лучшего офицера было не сыскать. Экипаж его корабля просто молился на него. Этому крейсеру всегда везло, и на борту его всегда царил порядок. И был он на хорошем счету. Его командир Пинестон был великолепным артиллеристом, прежде чем ушел на повышение, и содержал огневую часть в образцовом состоянии. Когда он им командовал, «Хантингдоншир» брал все призы на флотских стрельбах.
– А это был тот же человек, чье тело вы видели сегодня утром в лодке викария? – спросил Ридж.
– Ну, если и тот же, то он сильно изменился с тех пор, когда я его знал. Не то чтобы тело, которое я увидел, было примерно одного с ним роста и все такое. Но если это было то же лицо, то оно очень изменилось за последние двадцать лет. Я больше сужу по выражению. Командир корабля Пинестон был человеком веселым, у него всегда находилось смешное и одобряющее словцо для всех, будь то простой кочегар или сам адмирал. А тот, кого я обнаружил нынче утром, выглядел, при всем уважении к его памяти, прямо-таки злющим дьяволом.
– Кажется, таким он и был, если судить по тому, что я о нем слышал, – произнес Ридж. – Уэр, премного вам обязан за все, что вы мне рассказали. Кстати, вам придется давать показания на следствии. В свое время мы пришлем вам повестку. А я как-нибудь еще разок загляну поболтать, если позволите.
– Всегда пожалуйста, – растроганно отозвался Уэр. – А если вы рыболов, я покажу вам местечко, где водится классная рыба. Там все частное, как и вся рыбалка, но на меня там не обращают внимания.
Инспектор Ридж вышел из домика старика и завел машину. Настало время нанести столько раз откладывавшийся визит сэру Уилфреду Денни. Пока ехал в сторону поселка Уэст-Энд, он ломал голову над тем, как бы разузнать, шел ли адмирал Пинестон на веслах вниз по течению вчерашним вечером. Если да, то он вряд ли попался бы кому-нибудь на глаза. Почти на всем ее протяжении реку не было видно с дороги. Ее можно было разглядеть лишь в одном месте – с Фернтонского моста. Разумеется, вдоль берегов реки стояло несколько домов, но их обитатели почти наверняка к десяти вечера крепко спали. Поэтому существовала малая вероятность того, что кто-нибудь пересекал Фернтонский мост именно тогда, когда под ним проплывал адмирал.
Факт, что путешествие адмирала вряд ли бы кто-либо заметил, придавал делу еще один поворот. Убийца либо мог знать о его намерениях, либо мог случайно увидеть его с Фернтонского моста или в Уинмуте. Но если он встретился с ним случайно, как получилось, что у него оказалось подходящее для убийства оружие? Как правило, люди не носят при себе кинжалы, которыми можно нанести подобное ранение. Нет, случайная встреча как-то не вписывалась в общую картину. Преступление тщательно продумали и спланировали. Но пока инспектор не разузнает чуть больше об окружении адмирала, не следует гадать о том, кто же мог знать о его планах. Разумеется, всегда существовала вероятность того, что убийца мог организовать встречу.
Проезжая по Фернтонскому мосту, Ридж остановил автомобиль и через парапет оглядел реку с обеих сторон. Он обнаружил, что видимость составляла несколько сот метров как вверх по течению, так и вниз, прежде чем река скрывалась из виду за излучинами в обоих направлениях. Ясной ночью можно заметить плывущую лодку. Удостоверившись в этом, он продолжил путь.
 
Уэст-Энд был пригородным поселком Уинмута и располагался на противоположном берегу залива в устье реки. Состоял он в основном из вилл красного кирпича, каждую из них окружал сад. Но один каменный дом более старой постройки оставался скрытым от соседей и проходившей к северу железной дороги высокими зарослями кустарника. Этот дом, как выяснил Ридж, носил название «Мардейл» и служил обиталищем сэру Уилфреду Денни. Ворота у дорожки были открыты, и он въехал в них, поразившись неухоженности заросшей травой лужайки, которая плавно спускалась к реке, и той степени запущенности, до какой позволили довести дом. Инспектор вспомнил намеки миссис Дэвис на то, что сэр Уилфред весьма стеснен в средствах.
Казалось, что вокруг нет ни души, когда он позвонил в звонок, однако после долгого ожидания появилась пожилая особа зловещего вида и вперилась в Риджа вопрошающим взглядом.
– Сэр Уилфред Денни дома? – спросил он.
– Нет, – ответила женщина. – Его неожиданно вызвали в Лондон, и уехал он сегодня утром первым поездом.
 
Глава 6
 
Милуорд Кеннеди
 
Инспектор Ридж задумывается и сомневается
 
С помощью одного-двух тактичных вопросов удалось выяснить, что «вызов» произошел по телефону и в привычки сэра Уилфреда не входило часто, регулярно и, уж конечно, спозаранок ездить в Лондон. Казалось, что он не городской магнат, а отставной гражданский чиновник. «Духовного звания», как объяснила женщина. Инспектор начал понимать причины запущенности подъездной дорожки: в то время как бизнесмен обычно получает рыцарское звание на пике своего процветания и уходит на покой в достатке и богатстве, гражданский чиновник ясно понимает, что звание – лишь небольшая компенсация разницы между жалованьем и пенсией.
Известие об отсутствии сэра Уилфреда сбило инспектора с толку, но в целом, после размышления, показалось ему не таким уж плохим. Ридж подсознательно чувствовал, что все его расспросы по ходу расследования становились все более «распыленными», и ни одно из следственных действий не заслуживало определения «тщательное». Он поблагодарил женщину, вежливо попросил ее передать сэру Уилфреду зайти в полицию после его возвращения, завел автомобиль и снова поехал в сторону Лингхема. По пути его смутные подсознательные ощущения приняли более ясные очертания, столь ясные, что, не доезжая до развилки, инспектор притормозил у живой изгороди, остановил машину, раскурил трубку и вытащил блокнот.
Он метался из конца в конец – от дома викария к Рэндел-Крофту, от Рэндел-Крофта в Уинмут, от гостиницы «Лорд Маршал» к домику Уэра, а оттуда опять к поселку Уэст-Энд – и теперь он направлялся… а куда, собственно, он направлялся? Разумеется, инспектор почти не терял времени, поскольку все расстояния были небольшими. Кстати сказать, он задумался, совершенно ли точно он некоторое время назад уверился в том, что адмирал едва ли мог дойти пешком до «Лорда Маршала» к одиннадцати вечера, поскольку теперь он пришел к выводу, что расстояние от Рэндел-Крофта было от силы четыре километра. Однако это так, между прочим. Теперь же инспектору хотелось спланировать свои дальнейшие действия.
Что же, начнем с того, что он выяснил в Рэндел-Крофте? Вот черт, он же совсем забыл про газету. Если Эмери обнаружил «обычный» экземпляр все еще лежащим где-то в зале, разве наличие газеты в кармане покойного не являлось объяснением того, что он действительно отправился в Уинмут? Впрочем, это досужие размышления, но за ниточку следовало бы ухватиться. Что же до остального, то его действия преследовали две ясные цели. Во-первых, выяснить что-то о причастных к делу людях, их биографиях, характерах и особенностях. Во-вторых, разузнать, что произошло после ужина у викария прошлым вечером. Чем дольше инспектор над этим задумывался, тем больше его раздражало бегство мисс Фицджеральд. Он надеялся, что «бегство» – чересчур сильное слово для этого, и сомневался, не слишком ли великодушно повел себя, предоставив Холланду свободу передвижения. И все же ни он, ни она – если он не ошибался – не представлялись ему наилучшими источниками информации об адмирале. Но от чего же тогда ему отталкиваться и на что опираться? Практически ни на что, кроме сплетен о викарии, слов слуг, старика Уэра и миссис Дэвис, любой из которых не мог похвастаться более чем месячным знакомством с покойным. Викарий предположил, что адмирал обычно вел себя весело и доброжелательно, однако его сыновья намекали на противоположное. А старик Уэр – ну, с какой достоверностью можно полагаться на его мнение? Главстаршина едва ли мог быть на короткой ноге с командиром крейсера, к тому же двадцать лет – достаточно большой срок для того, чтобы его воспоминания успели потускнеть. Конечно же сэр Уилфред Денни мог бы помочь в данном деле, но он знал адмирала ничуть не дольше, чем викарий, а если за прошедший месяц они часто виделись, то это могло мотивироваться тем, что бывший блестящий артиллерийский офицер не очень-то жаловал священнослужителей, и это вполне бы соответствовало характеру отставного адмирала.