Последнее плавание адмирала

– Одно меня никак не отпускает, – произнес инспектор. – Интересно, кроется ли за этим что-нибудь?
Эпплтон и Хемпстед вопросительно и недоуменно смотрели на него.
– В моем разговоре с викарием он упомянул о том, что видел за деревьями белое платье мисс Фицджеральд.
– Когда она шла к дому? Да, помню, как он это говорил. Вам кажется, будто здесь кроется нечто подозрительное?
– Мисс Фицджеральд была в белом шифоновом платье с накидкой из кремовых кружев. Если викарий видел платье, значит, она не набросила поверх платья накидку или плащ. В конце концов, зачем бы? Был теплый вечер.
– Да, сэр.
Лицо Эпплтона сделалось озадаченным.
– А на адмирале, когда его нашли, был плотный коричневый плащ. Вам это не кажется странным?
– Это не очень понятно. На даме не было ничего теплого, во что можно укутаться, кроме кружевной накидки, а адмирал… Да, сэр, понимаю, к чему вы клоните.
– Хочу попросить вас, сержант, взять лодку, доплыть до дома викария и узнать, был ли вчера вечером адмирал в плаще.
– Слушаюсь, сэр.
Когда сержант ушел, инспектор повернулся к Хемпстеду:
– Хочу задать вам вопрос. Кто в Уинмуте самый большой любитель поговорить?
Констебль Хемпстед непроизвольно расплылся в улыбке.
– Миссис Дэвис, сэр, хозяйка гостиницы «Лорд Маршал». Никто и словечка ввернуть не может, когда она разойдется.
– Одна из тех, кого не остановишь?
– Именно так, сэр.
– Ну что же, это меня вполне устроит. Адмирал был новичком в наших краях, а о таких всегда болтают. На множество слухов может прийтись одна крупица правды, которую кто-то заметил и принял к сведению. Всеобщее внимание было приковано к Рэндел-Крофту. Хочу узнать, что может обнаружиться в деревенских сплетнях.
– Тогда вам прямиком к миссис Дэвис, сэр.
– Надо еще заехать в поселок Уэст-Энд и повидать сэра Уилфреда Денни. Похоже, он единственный в наших краях, кто хоть что-то знает об убитом. Вероятно, ему известно, имелись ли у адмирала враги.
– Вы думаете, он скрывался?
– Нет, адмирал приехал сюда открыто, под своим настоящим именем. В подобном поступке отставного адмирала нет ничего необычного. Но заряженный револьвер у него в письменном столе свидетельствует о многом. Вот это-то как раз необычно. Я мог бы вполне обойтись без информации о карьере адмирала Пинестона. А вот и наш сержант вернулся.
Сержант, однако, вернулся не один, а в сопровождении двух мальчиков из дома викария. Их нетерпеливые юные лица горели от любопытства.
– Послушайте, инспектор! – воскликнул Питер. – Разве мы никак не можем помочь? Неужели у вас нет для нас никакого задания? Подумать только, старина Пинестон – и убили именно его!
– А почему вы говорите «именно его»? – поинтересовался инспектор.
– Сам не знаю! – Мальчик покраснел. – Он был весь… ну, настоящий морской волк! Всегда подтянутый и аккуратный! Такой старикан, который глядел на тебя так, будто ты хоть раз забыл обратиться к нему «сэр».
– Придирчивый и строгий?
– Не совсем. Старомодный какой-то.
– И вовсе не строгий он был старикан, – дипломатично вставил Алек.
Инспектор повернулся к Эпплтону:
– Ну, что насчет плаща?
– Сэр, когда вчера вечером адмирал прибыл на ужин, плаща на нем не было.
– Да и не надо, – вставил Питер. – Тут через реку всего ничего, и ты на месте. Зачем ему плащ надевать? Его и на Фицджеральд не было.
– А ничего она была, а? – подхватил Алек. – Вся в белом, прямо как невеста. А вообще-то старовата она, и даже очень.
– Мне надо идти, – произнес Ридж.
– Подождите, инспектор, а как же мы?
Он снисходительно улыбнулся:
– Допустим, вам следует поискать орудие убийства, молодые люди. В ране оно отсутствовало. Возможно, оно где-нибудь на берегу реки…
Он отошел в сторону, улыбаясь. «Это займет их, – подумал инспектор. – К тому же на пользу дела. А вдруг они даже на него наткнутся – случались вещи еще более странные». Пока садился в машину и ехал по направлению к Уинмуту, он напряженно размышлял. С газетой теперь все прояснилось. Адмирал зашел в дом между десятью вечера и полуночью, накинул плащ и сунул в карман вечернюю газету. Потом снова ушел – но вот куда?
 
Брал ли адмирал лодку? Поплыл ли вверх или вниз по течению на какую-то встречу? Или же пошел пешком в какой-то находящийся недалеко дом? Над всем этим продолжал висеть покров тайны.
Приехав в Уинмут, Ридж остановил машину напротив гостиницы «Лорд Маршал».
«Лорд Маршал» гордился своим духом старины. Вестибюль был темным и узким, и намеревавшийся поселиться в гостинице приезжий поражался тому, что обратиться ему было не к кому. Обычно растерявшийся в полумраке гость обращался к другому постояльцу, который ледяным тоном осаживал вновь прибывшего. На стенах висело несколько забавных картин и навесных аквариумов.
Ридж неплохо ориентировался в «Лорде Маршале». Он пересек вестибюль и постучал в дверь с табличкой «Служебное помещение». Раздался визгливый голос миссис Дэвис, которая разрешила ему войти. При виде его дама сделала глубокий вдох и начала:
– Инспектор Ридж, не так ли? И это хорошо, что я знаю вас в лицо, так же, как и то, что знаю всех в наших краях. И не только в лицо, ведь мы с вами иногда перебрасываемся словечком-другим, хотя мне сдается, что вы не помните. Однако, как я всегда говорю, быть хорошо знакомым с полицией – достоинство сомнительного свойства, и мне так же приятно, что мы по-настоящему раньше не встречались. И вот что я вам скажу, инспектор Ридж, вы не могли поступить мудрее, чем прийти нынче утром прямо ко мне! Вижу, вы новичок в наших краях, прожили у нас всего-то пару лет или три года? Да уж, время бежит. Я так всегда говорю. Не успели поесть, как скоро опять за стол садиться. А ужин я подаю вовремя. Все эти модные клиенты, что прикатывают на машинах в восемь или даже в девять вечера, требуют ужин. Холодные закуски, говорю им, я вам организую, но ужин подают в семь вечера, а потом все могут отправляться по своим делам или еще куда – ведь так приятно прогуляться у залива летним вечерком! И так думает не только молодежь – но даже и люди постарше!
Чувствуя, что воздух в легких на исходе, миссис Дэвис сделала крохотную паузу. Это была веселая, добродушного вида женщина лет пятидесяти, одетая в черный шелк. На ней был золотой медальон и несколько колец. Не дав Риджу и рта раскрыть, она снова принялась тараторить:
– И не надо мне говорить, зачем вы здесь. Это все из-за адмирала Пинестона. Я сама узнала полчаса назад. А потом сказала: «Вот так – сегодня мы есть, а завтра нас нет». Но если и уходить из жизни – то не таким путем, и искренне надеюсь, что это относится к большинству из нас. Его закололи ударом в сердце острым предметом? А если уж рассуждать, то это стилет, вот что я сказала! Один из жутких итальянских кинжалов. В Нью-Йорке их называют макаронниками – итальянцев, я хочу сказать, а не стилеты. И помяните мои слова – вы выясните, что кто бы ни убил адмирала, обязательно побывал в Италии. Естественно, убийца не итальянец – его бы тут же приметили. В дни моей молодости, помнится, они торговали мороженым. Но теперь есть всякие там крупные компании и магазины, доложу я вам. Нет, у нас тут в Уинмуте иностранцев немного, разве что, конечно, американцы. Но их и иностранцами-то назвать нельзя – так, странноватые англичане. А истории, что им лодочники рассказывают – почему, вы думаете, они боятся осуждения, – эти наивные дурачки всё принимают за чистую монету. Однако сдается мне, я отклоняюсь от темы. А тема-то – печальнее некуда, – покачала она головой, но без напускной грусти. – Нельзя сказать, что адмирал был из наших. Он же только с полдесятка раз проезжал через Уинмут. Мы его в лицо едва знали. А племянница его! Вот уж необычная молодая особа! Странные вещи слышала я о ней. А ее молодой человек как раз сейчас у нас и проживает. Приехал вчера вечером поездом, что в восемь тридцать прибывает. А если уж меня спросите, то я отвечу – нет.