Мой Самый сНежный Монстр
– Ты и сама в курсе, Нела, что земли Радебергов находятся в горах. Вернее, частью в плодородной долине между двух хребтов, но семья герцога поселилась именно в горах. У подножия живут их подданные, – голос сестры глухо доносился из-под покрывала, в которое она замоталась.
– Вот! – я многозначительно подняла указательный палец. – И это удивительно, с какой стати эти Родеборги живут среди голых скал, когда могут поселиться в уютной долине.
– Радеберги, – поправила меня сестра, кутаясь еще плотнее. – И ты знаешь, про них болтают… всякое.
В комнате было прохладно, так как Рина предпочитала не тратиться на обогрев моей и Лианкиной спален, уверенная, что пока на улице нет трескучего мороза, камины для нас можно не разжигать.
К счастью, моей огненной магии хватало, чтобы согреваться и без отопления. А вот сестра откровенно мерзла – ее магия воды скорее охлаждала, чем давала тепло.
Вообще, это удивительно, что мы, магини с противоположными стихиями, буквально с первой встречи в пятилетнем возрасте стали хорошими подругами, практически не ссорясь все пятнадцать лет нашей дружбы.
Конечно, в первую очередь это была заслуга Лиании – нежной, ласковой, умеющей подстроиться под любую ситуацию, в точности, как ее стихия. Потому что мой своевольный огонь то и дело подталкивал меня вспылить, поругаться и даже подраться.
А еще вечно подбивал на разнообразные выходки. Возмутительные, с точки зрения мачехи и преподавателей академии, но доставляющие мне самой массу удовольствия.
Например, в детстве я очень любила убегать в Синий лес в полумиле от нашего замка, куда мы дважды в год переезжали из городского дома летом, и на праздники Новогодья.
Феечки, маленькие разноцветные куколки с крылышками, населявшие этот волшебный лес, прилетали ко мне, садились на плечи и руки, и принимались со мной играть.
Мы подружились, когда мне было четыре года. В тот раз я сбежала от своей няньки, зловредной фру Клорры и решила уйти жить к феям, о которых много слышала от нашей кухарки Матили.
Девица я была самостоятельная и очень целеустремленная. Поэтому, выбравшись из дома, решительно направилась к виднеющейся вдалеке темно-синей полосе деревьев.
До сих пор остается загадкой, как мне удалось проделать весь путь до леса и ни разу не попасться на глаза никому из слуг и крестьян, без конца снующих по этой дороге. Но факт тот, что никто не видел меня, уходящей к феям.
Вышла я из леса только к вечеру, когда отец в моих поисках успел поставить на уши всю округу и частично поседеть от беспокойства за мою судьбу.
Как мне рассказывали, вид у меня в тот момент был абсолютно блаженный. И наказание за побег я претерпела с удивительным спокойствием. Даже не пискнула, когда по моей своевольной заднице от души прошлась суровая отцовская длань.
С того дня я принялась с завидным упорством удирать к своим феечкам, и никакие запреты или наказания не могли меня остановить. Тогда же папа решил, что мне нужна мать. И вскоре женился на Рине, вместе с ней приведя в дом ее дочек – пятилетнюю Лианию, и совсем крошку Росану.
С моими побегами к феечкам несколько месяцев пытались бороться, контролируя каждый шаг. Что не мешало мне ловко ускользать из-под носа надзирателей и мгновенно улепетывать к своим крылатым подружкам.
Отец в сердцах грозил меня выпороть, а потом отправить в закрытый пансионат для малолетних преступниц. Рина ему поддакивала и за спиной отца шлепала меня при любом удобном случае. Слуги шипели и шпыняли, потому что им тоже доставалось от хозяина за каждый мой побег.
Наверное, когда-нибудь я перестала бы убегать к феям, зная, какими для меня будут последствия. Но тут мне исполнилось пять лет, и на официальном измерении силы выяснилось, что мой весьма скромный магический резерв прилично подрос.
Это было удивительно: резерв или, как его называли, магический потенциал, был практически постоянной величиной. Его измеряли у всех детей при рождении, затем в пять лет и еще раз в семь – бывало, до этого возраста у детей происходило расширения резерва. Такое случалось, но редко, почти никогда. И вот произошло со мной.
Не знаю, как папа сопоставил произошедшее и мои походы к феям, но после следующего побега в Синий лес резерв снова замерили. И оказалось, что он еще чуть-чуть увеличился. После следующего раза еще немного… И еще…
Сейчас мой магический потенциал был не просто большой, а, пожалуй, один из самых значительных среди магов королевства – девяносто три из ста по магической шкале Рониха. Показатели выше моего были только у нескольких магов. В том числе у тех самых Радебергов – старого герцога и его старшего сына.
Именно размер резерва позволил мне без проблем поступить на самый престижный, боевой факультет в лучшей академии королевства и легко войти в ряды тех, кого называли будущей магической элитой.
Мачеху жутко бесили как мои успехи в магии, так и походы к феям. Но поделать с этим она ничего не могла. Упаси святая Малесса, пойдут слухи, что вдова барона Толивского препятствует развитию способностей своей падчерицы!
Тут же примчится королевский дознаватель, и если хоть один нехороший слух подтвердится, не сносить Рине головы – его величество от всей души опекал магов, признавая их великую роль в деле процветания королевства.
И строго следил, чтобы молодые дарования, вроде нас с Лианией, получали соответствующее образование и всестороннюю поддержку своих магических способностей.
Ну а так как сама мачеха магией не владела совсем, то ей только и оставалось, что в домашней обстановке без конца шпынять нас с Лианкой, а на людях изображать счастливую мать двух магинь.
Двух, потому что наша Росана, увы, пошла в матушку и красотой, и абсолютной магической бездарностью.
Глава 4
– Так вот, Радеберги – это весьма замкнутый клан, – сестра продолжила перечислять известную ей информацию. – Король их очень ценит, и именно по этой причине главой совета магов уже много десятилетий является нынешний герцог Валенсо Радеберг.
– Все это я знаю и без тебя, дорогая, – я нетерпеливо закатила глаза, оторвавшись от завораживающего мельтешения снежинок за окном. – И об их чудовищном богатстве, и о влиянии, сравнимом с королевским, тоже осведомлена.
Ты мне расскажи что-нибудь, чего я не смогу прочесть в «Большой Энциклопедии родов» или в «Магическом сплетнике».
Я не зря спрашивала Лианку о вещах, неизвестных широким массам. При всей своей скромности и даже застенчивости, подруг у Лиании было раз в пять больше, чем у любой другой девицы ее возраста.
Причем, не заклятых приятельниц, наподобие нашей Росаны и злючки Орианы Делинс. А настоящих подруг, которых Лианка искренне любила и была в курсе многих их тайн, которые свято хранила даже от меня.
И соответственно, с ней делились такой информацией, которую было невозможно отыскать даже в знающем все и обо всех журнале о жизни знаменитостей нашего и сопредельных королевств.
– У герцога два сына, и оба в возрасте, когда давно пора обзавестись женой. Но если про младшего ничего плохого я не слышала, то старший…
Сестра помолчала, затем решившись, выпалила:
– В общем, про наследника Радеберга ходят ужасные слухи. Говорят, он настоящий монстр. Чудовище. Людоед…
Я насмешливо подняла брови:
– Ага, людоед… Не бывает их в природе, – и тут же вспомнила про одного. Натурального монстра, которого я боялась и всем сердцем ненавидела, за глаза называя людоедом.
Лианка обиженно засопела:
– Вот не веришь, а Симира мне рассказывала, что не зря Радеберги живут так далеко от людей – у них в каждом поколении рождается сын с отклонениями! Поэтому семья и держится подальше от всех, чтобы их секрет не стал всеобщим достоянием.
– Людоеды бывают только в сказках! – упрямо повторила я.
Лианка поцокала языком, осуждая мое упрямство:
– И светскую жизнь старший сын Радебергов не ведет. Во дворце не бывает, никуда не выезжает…