Королевская пешка (СИ)

Ненависть – сейчас единственная неизменная. Она царила в сердцах людей тогда, и никуда не ушла сейчас. Я лишь надеюсь, что время вылечит эту рану.
Главным военным лозунгом стал призыв к восстановлению исторической справедливости, исправлению ошибок прошлый поколений. Талие и всех его генно-измененных граждан не должно было существовать. Колония не имела права объявлять о независимости. Трус и предатель Дамис Ас-Шаар, по недоразумению – не иначе, числившийся правителем Джанната, пошел против закона и морали, признавая княжество суверенным государством. И это все стало причиной богомерзкой ереси Изменения.
Лучше бы к демократизации общества вернулись. Нет, они границы империи тысячелетней давности возвращать собрались. Используя идеи геноцида и расового превосходства.
В резиденции посла Талие, после велеречивого приветствия последнего, мы с Раду разделились. Он отправился на переговоры. А меня ждала плотная культурная программа.
Приставленная ко мне сопровождающая оказалась весьма интересной девушкой. Симпатичной. Доброжелательной. Энергичной. Она с радостью отвечала на вопросы. И я почти ощущала свободную дружескую атмосферу.
— Какое положение вы занимаете при дворе шахдияра? – проявила я любопытство. Мне ее представили именем Самина. И все. Ни званий, ни титулов. Она может ведь оказаться, как наемным работником, так и родственницей кого-то из правящей семьи.
— Я служу роду Ас-Шаар. – Последовал ответ, который не прибавил ясности. Но настаивать было неловко.
Музей и университет оставили меня совершенно безразличной.
Архитектура и внутреннее убранство главного учебного заведения Джанната не вызвали почти никакого отклика в сердце, как и коллекция украшений принадлежащий тысяче поколений правящей семьи. Хотя, изумрудная тиара Найрият, оставленная в отчем доме была настоящим произведением искусства.
Я никогда не была неженкой, но девять часов на ногах, когда нужно не просто стоять, но и активно демонстрировать доброжелательный интерес, кого угодно заставят озвереть. Так что новость о том, что на ужин меня ждет шани Айше, была воспринята более чем благосклонно. Есть хотелось зверски. А еще было любопытно посмотреть на жену Гаяра.
Посмотрела. И моему разочарованию не было предела. Девушка-подросток, до боли напоминающая мышонка. Мне Данну хотелось обнять и плакать? Так все познается в сравнении. Я представляла себе рядом с шахдияром сильную, уравновешенную женщину.
Впрочем, вряд ли у него имелся большой выбор. Мы все оказались в ситуации, когда наши личные предпочтения отошли на второй план и приходилось придерживаться позиции меньшего из зол.
Но вместо ужина я имела честь наблюдать цирк с конями. Гаремный курятник попытался указать мне мое место.
Самина краснела, бледнела и явно мечтала упасть в обморок. Девушку было по-человечески жалко. А бессмысленный взгляд шани Айше в чем-то даже пугал. Казалось, ее транквилизаторами кормят.
Для начала жена шахдияра прочитала молитву. И ладно бы, искренне – с выражением. Но нет. Так двухлетка «Отче наш» тараторит, оставляя за гранью понимания, что там он у бога просит.
Потом служанки накрыли на стол. Обвинить хозяев в скупости ни у кого язык бы не повернулся. Столько разнообразных блюд я не видела никогда в своей жизни. Глаза просто разбегались. Шутка отказалась в другом. Веганским тут отказалась только зелень, которой мясо украсили. Томаты – и те фаршированные чем-то напоминающим рыбу.
Хорошо, что со мной Ладка. Она наши с Лелем гастрономические пристрастия не слишком разделяет, но ест и даже не кривится, особенно, когда голодная.
Шашлык, кстати, оказался не дурен. Специй, на мой вкус, многовато. Хотя, в целом… вкуснотища. Не умеют в Талие готовить мясо на углях. А я, может всю беременность об этом мечтала. Лепешки с сыром, также, привели меня в восторг. Попробовать остальное не дали.
Случилось явление тетки шахдияра.
Айше испуганной пташкой подскочила со своего места и с поклонами проводила к столу разряженную во все цвета радуги женщину лет пятидесяти. Украшений на ней было килограмма три – не меньше. Короче, живое воплощение понятия «Дорого-богато».
 
Заметила на лице Самины отчаяние бойца, на которого падает бомба. В смысле, прятаться некуда, молиться поздно – остается лишь достойно принять свою кончину.
Я изобразила доброжелательную улыбку и примерилась к паштету.
— Айше, я разочарована, — подчеркнуто-громко заявила женщина. – Ты позоришь сама себя, разрешая пересекать порог этих покоев предательнице своей крови и веры. Этого и за десять лет не отмолить. А еще за твоим столом сидит прислуга, которая забыла дорогу в мираб. Мать наследника не может проявлять подобное непочтение к памяти предков.
— Это она сейчас обо мне? – спрашиваю у своей сопровождающей.
— Ох, нет, ваша светлость, — торопливо зашептала Самина. – У шани Тамилы… возрастное. Она не всегда понимает, что говорит.
— В Талие давно научились лечить деменцию без вмешательства в генетический код. Я думаю, стоит обсудить программу обмена студентами. Мы готовы предоставить группу историков и культурологов для обучения здесь, а у себя примем медиков.
— Как смеет мерзкая еретичка говорить в моем присутствии?! – перешла на ультразвук тетка Гаяра, а приближенные Айше дружно закивали. Далее шла, по всей видимости, цитата – Та, что возлегла с измененным и понесла от него, должна быть предана огню вместе с плодом греха своего.
— А, по-моему, все-таки обо мне. – Я зло ухмыльнулась о обратилась к скандалистке тем самым тоном, которым Лель отчитывал мой курятник. — Женщина, встань и склони голову, когда с тобой говорит прямой потомок древних правителей Джанната. И вспомни, какое наказание ждет тех, кто смеет дерзить истинным Ас-Шааром.
Женщины вокруг меня, кажется, забыли, как дышать. Похоже не знали они, что безнаказанное унижение слабых приведет однажды к тому, что придет тот, о кого они обломают зубки.
— Сапфировый никаб с алмазными лилиями на гостье – знак величайшего уважения. Он же, на прямом потомке Старшей Крови – признание, право казнить и миловать. Для той, кто представляет Старую Династию в большей степени, чем ваш прошлый правитель. На колени, несчастные! Молите о прощении и молитесь, чтобы шахдияр сохранил ваши никчемные жизни. Я о милости его просить не стану. Вы проявили неслыханную дерзость. Гаяр Ас-Шаар гарантировал безопасность и уважение к послам доброй воли. Теперь я могу сказать, что его слово ничего не значит. Мы могли огнем пройти по вашей планете, но принесли мир. Мир, скрепленный словом шахдияра.
И ведь, действительно, пали на колени, подвывая на одной ноте. Самина – умничка, остановила шани Айше, усадив ее рядом со мной. Только разговаривать с этой малохольной оказалось сложней, чем с таби. Ящерки – существа человекоориентированные. Они тебя, хотя бы слушают, а иногда даже понимают.
Явление шахди Мурата обстановку разрядило лишь слегка.
Мальчик с радостной улыбкой протараторил что-то о том, как он счастлив и рад моему прилету, как это важно и нужно. А после поинтересовался, по какой причине мы наблюдаем данную коленопреклоненную композицию.
— Они в своем высокомерии посчитали, что могут идти против воли твоего отца. Я прилетела сюда, чтобы говорить о мире, о том, чтобы война между нашими странами никогда не повторилась, а шани Тамила предложила убить меня и моих детей.
— Зачем? – удивился ребенок. – Воевать же плохо. А то, что вы здесь – хорошо. Папа никогда такого не разрешит.
— Вот его мы и ждем.
— Ага. – шахди с облегчением кивнул и с детской непосредственностью залез мне на колени, после чего потребовал показать княжну Хаят. Потому, что интересно, красивая она или нет.
В моем комме оказалось несколько статичных голограмм и три видео, как моя дочка играет со стайкой табби. Вердикт трехлетнего мальчика был однозначным:
— Вырасту – женюсь.
— Почему?
— Я смотрю на нее и хочу улыбаться, — стало мне ответом.