Королевская пешка (СИ)

Возможно, будь у него время и силы перевоспитать женщину, доставшуюся ему по воле судьбы, все сложилось иначе. Но война не дала им этого шанса. А теперь поздно что-либо менять. Да и ради чего ломать ее снова?
— Я хочу поговорить.
— Как прикажет мой господин, — шепот был ему ответом. Голос в его присутствии у нее, таже пропадал.
Гаяр поморщился, но указал на кушетку возле окна. И лишь после того, как оба они присели, продолжил:
— Скоро к нам прибудет делегация Талие. Ты должна произвести на княжну самое благоприятное впечатление. Все женщины твоего окружения обязаны проявлять к ней почтение. Я не потерплю ни единого косого взгляда в ее сторону. Понимаешь почему?
— Потому, что так угодно Солнцу Джанната. Я приложу все усилия, чтобы княжна осталась довольна.
— Айше, дело не просто в моем желании. Нашей стране необходимо сотрудничество с Талие. После войны, которую развязали наши иерархи, уже одно то, что они согласны с нами говорить – великая милость. Мы не можем проявлять неблагодарность. Это первое. Второе – нужно думать о будущем. Я надеюсь, что однажды потерянная кровь Ас-Шааров вернется в Джаннат, возрождаясь в новых поколениях. И мы должны сделать все, чтобы это произошло на нашей памяти.
— Господь ведет нас. И все в руках Его, — Ответила женщина заученной фразой в которую, наверное, даже верила. – Случится лишь то, чему суждено.
— А ты можешь смотреть мне в глаза, когда говоришь со мной? – отстраненно поинтересовался Гаяр. Этот вопрос он задавал не в первый раз. И с удивлением осознал, что не испытывает привычного раздражения. Лишь сожаление от того, что Айше послушно подняла на него растерянный взгляд. На мгновение – не больше. А затем снова уставилась в пол.
— Возможно, я был не очень хорошим мужем тебе. Меня не было рядом. Но шахди не принадлежит себе – лишь своему народу. Я готов загладить вину. Скажи, что ты хочешь?
— Благодарю. У меня все есть. Милостью вашей я ни в чем не нуждаюсь.
— Может быть кто-то расстраивает тебя?
— Служанки старательны и почтительны.
— Возможно, тебе хотелось бы чем-то заниматься? Учиться? Путешествовать? Больше проводить времени со мной? Помогать в моей работе? Я не откажу тебе.
— Если мой господин будет так добр, я желала бы… молиться, как прежде. Разрешите мне и другим женщинам посещать мираб.
— Я не запрещал этого тебе или кому-то еще. Ты можешь делать то, что посчитаешь необходимым, но не должна склонять к этому других. Молиться или нет отныне – личное дело каждого гражданина Джанната. Возможно, ты хочешь еще чего-то?
— Нет. Благодарю.
Усмехнувшись каким-то своим мыслям, Гаяр поцеловал жену в лоб и отправился в свой кабинет. На душе было паршиво. Когда-то давно, практически в другой жизни он говорил тиверийской принцессе, что будет любить и уважать свою жену. А что в итоге?
К Айше он испытывает жалость с оттенком благодарности. Все-таки она родила ему сына. Но как же сейчас он завидовал Энираду. Этот наглый мальчишка получил в жены прекрасную женщину, способную сворачивать горы и увлекать людей за собой. Ее – потомка Ас-Шааров обожал народ Талие. За самоотверженность и бесстрашие.
А Джаннатцы в большинстве своем не знали даже имени супруги нынешнего шахдияра. Потому что она не строила приютов и не старалась утешить раненых воинов.
Впрочем, не все рождаются такими, как Яра.
Но можно же было принести в этот брак хоть каплю тепла! Любить можно не только харизматичных красавиц сияние глаз которых спорит со звездами.
Гаяр не ждал чуда. Путь в их браке царили бы симпатия и нежность, а не любовь. Тихая привязанность и молчаливая поддержка. Что угодно, лишь бы спастись от всепоглощающего одиночества. Даже, если бы она просто стала ему другом, это было бы большим, чем он смел надеяться.
В кабинете его ждала Самина. Девушка была при нем всю войну. Хотя и затесалась в свиту правителя практически случайно.
Гаяру просто захотелось немного насолить али Кахиру – чванливому секретарю отца. Не ладились у него отношения с этим типом. Шахди старался выказывать уважительное отношение ко всем от садовника до министра. Но лишь в том, случае, если человек платит той же монетой. С теми, кто смел ему дерзить или проявлять непочтительность, мужчина не церемонился. И мог при случае бросить хлесткую фразу в лицо тому, кто однажды вызвал его неудовольствие.
 
Когда началась война, Кахир вынужден был по долгу службы много времени проводить во дворце. И работать. А делать это он никогда не любил. Вот и привел с собой старшую дочь. Загрузил девчонку тысячей и одним поручением, а сам пил мятный чай, бдительно следя, чтобы она выполняла волю отца со всей старательностью. А всем вокруг рассказывал сказку о том, как честь ее блюдет, от себя ни на шаг не отпуская.
Как-то раз шахди заявился в приемную отца и шутки ради витиевато поблагодарил али за старательное обучение своей смены. Ведь не будет же почтенный муж до смерти в секретарском кресле обретаться. Гаяр трудолюбие Самины уже оценил, а потому забирает ее к себе. Все же для работы в ведомстве шахдияра она слишком молода. А у него, среди таких же молодых людей сможет проявить себя в полной мере.
Самина подвернувшуюся возможность использовала на полную катушку. Ее влекла свобода и независимость. Хотя бы от самодура-отца. Поэтому она постаралась стать весьма полезной, а в некоторых вопросах незменимой.
Она слыла весьма осведомленным человеком, то есть знала все и обо всех. Но при этом, когда нужно, умела держать язык за зубами.
Благоразумно оставалась в тени своего господина, однако остальным спуску не давала. Адъютанты шахди у нее по струночке ходили и дышали по команде.
В постель к наследнику она не рвалась, здраво рассудив, что это ее положение не только не укрепит, а даже наоборот. Любовница в любой момент может наскучить и снова здравствуй отчий дом с миллионом запретов, где ценишься ты чуть дороже платья, которое носишь, а мнение твое… хотя, какое может быть у женщины мнение? Ей молчать положено, когда мужчины говорят и улыбаться. Можно еще кланяться. Семья али Кахира придерживался ортодоксальных взглядов, и деятельной Самине там было тяжело.
— Никаб княжне направлен. Вокруг резиденции посла Талие, где остановятся их светлости кольцом выставлена дополнительная охрана, — начала отчет девушка, стоило Гаяру переступить порог кабинета. – Охранение внутреннего кольца взяли на себя талийцы. Наши солдаты распределены за ними. От протокольной службы поступил на визу план мероприятий. Если кратко. Княжич ведет с вами переговоры в Белом зале. Для княжны запланировано посещение музея Наследия, двухчасовой отдых в покоях посольства, визит в главный столичный университет и ужин с шани Айше. Перед трапезой поприветствовать гостью придет шахди Мурат. Учителя уже репетируют с ним речь. Вечером он сможет продемонстрировать ее вам. Я взяла на себя смелость попросить их составить текст таким образом, чтобы шахди понимал, о чем он говорит, а не просто заучил поток бессмысленных слов.
— Да. Это правильно. Что-то еще?
— Не уверена, что имею право говорить такое. Не сочтите за дерзость. Меня беспокоит окружение шани Айше. Я понимаю, что все они – жены и дочери почтенных семей, а часть из них является вашими родственницами. Речь в большей степени пойдет именно о них.
— Самина, я ценю твой такт. Но ближе к делу.
— Полагаю, что они могут проявить непочтительность к княжне. Эти женщины, простите за прямоту, привыкли к безнаказанности. А нагрубить, уколоть, откровенно унизить кого-то, кто ниже их по положению… тут в порядке вещей. Ниже себя они считают всех, включая вашу жену. Сапфировый никаб, может быть, заставит их вести себя более осторожно. Но то, что я знаю о характере о княжне Яре, говорит о том, что она молча терпеть оскорбления не станет.
— Подожди, — Гаяр потер виски. – Что значит, считают себя выше моей супруги?
— Ну, шани Айше из небогатого и не слишком знатного рода. Вам ее… продали. Не было сватовства или брачного договора. Вы просто женились на той, кого могли сделать наложницей. Ваши родственницы об этом не забыли. И вряд ли дадут забыть ей. Они не унижают ее открыто. Но ее безграничная терпимость к дамам своего окружения может сейчас сыграет против нас.