Серьезная ошибка (ЛП)

Ее ярко-голубые глаза едва замечали, кто я такой, проходя мимо меня без узнавания, и это не было сюрпризом. Я совсем не был похож на того парня, которым я был, когда мы встречались. Мне было тогда двадцать лет, я не мог отрастить приличную бороду, чертовски худой, и мой голос сейчас, вероятно, звучал грубее из-за суровой жизни, которую я прожил.
Она не сильно изменилась. Те же сверкающие глаза, светлые волосы и упрямый характер. За эти годы ее фигура хорошо округлилась, и эти изгибы идеально вписались бы в мое тело, если бы у меня был шанс приблизиться. То же дерзкое, непримиримое поведение. Ее улыбка была не такой яркой, как раньше, но, вероятно, это во многом было связано с ее визитом. Она по-прежнему привлекала меня так же, как и в тот Хэллоуин, почти семнадцать лет назад. Мое сердце заколотилось, когда я втянул воздух, внезапно оказавшись на той пустынной грунтовой дороге, по которой я поклялась никогда больше не ездить . . .
— Звезды удивительно красивы сегодня вечером, не так ли? — Прошептала Тауни, когда я скользнул пальцами по ее руке, восхищаясь мягкостью ее кожи. Я никогда не встречал девушку с таким шелковистым и гладким телом. С первого момента, как я коснулся ее кожи кончиками пальцев, я пристрастился к сияющему блеску и лосьону с кокосовым ароматом, которым она пользовалась.
Трепетание моего сердца не ослабевало с того момента, как я достиг кульминации и после этого прижал ее к своей груди. Она была для меня всем… всем моим гребаным миром.
Через шесть недель у меня было бы достаточно наличных, чтобы купить то кольцо, которое я заметил у ювелира. Вся эта тяжелая работа и поздние ночи, дополнительные смены на строительных площадках. Жертва того стоила. Я откладывал все дополнительные деньги, которые зарабатывал почти три месяца. Ничто не могло помешать мне попросить Тауни стать моей женой, как только я заплачу за эти бриллианты.
— Не такие красивые, как ты, — пробормотал я, скользя рукой по изгибу ее позвоночника, касаясь ее спины со смесью обладания и привязанности. Мои пальцы действовали по-своему, обрисовывая каждую крошечную расщелину, как будто они стремились запомнить каждый дюйм от ее сочной задницы до нежной шеи.
— Ты всегда делаешь мне комплименты, — подразнила она, вдыхая, когда я слегка погрузился внутрь ее талии, щекоча чувствительную кожу.
— Потому что ты делаешь меня счастливым, — признался я, тяжело сглотнув. Признание сорвалось с моего языка так же легко, как нож проходит по теплому маслу. Было время, когда я не думал, что когда-нибудь найду кого-то, кто полюбит и примет меня таким, какой я есть, безоговорочно и без каких-либо скрытых намерений. — Ты мое сердце, Тауни. — Тяжело сглотнув, я обхватил ладонью ее щеку, изливая свои чувства так, как никогда не делал до сегодняшнего вечера. — Я люблю тебя.
Ее голубые глаза сморгнули внезапные слезы, когда мягкая улыбка тронула уголки ее рта. Она подняла голову и запечатлела поцелуй на моих губах. 
— Я люблю тебя, Джаспер. Наверное, с того момента, как мы встретились, — добавила она, покраснев. — С тех пор, как ты пригласил меня в тот нелепый грузовик с тако на нашем первом свидании.
Смех потряс мою грудь при воспоминании. 
— Я ни черта не мог придумать, что сказать в тот вечер. Я смотрел, как ты ешь тако, и понял, что хочу увидеть тебя снова, и не один раз, а чертовски много больше. Не успел я опомниться, как ты завладела моей задницей и покорила мое сердце.
— Джаспер, — выдохнула она, прикусив губу. — О чем ты говоришь?
Моя рука скользнула по контуру ее живота и вниз между ног, скользя по ее влажной сердцевине, когда от возбуждения мой член напрягся. 
— Ты такая влажная для меня, детка.
— Ты не ответил, — простонала она, шире раздвигая ноги.
Я скользнул пальцем внутрь нее, пока мой большой палец дразнил ее клитор, слегка надавливая и медленно увеличивая ее возбуждение снова. У нас уже был секс сегодня, но этого было недостаточно не после того, как она подарила мне свою девственность сегодня вечером. И дело было не только в том сладком местечке у нее между бедер. Она отдала мне свое сердце, и черт бы меня побрал, если бы я не хотел держать этот орган в обеих руках, просто чтобы защитить его.
 
Перевернув нас, я устроился в ложбинке ее сексуальных, мягких бедер. 
— Ты можешь принять меня снова? Или тебе слишком больно?
— Я могу, — ответила она, покраснев.
Обхватив ладонью свой полностью возбужденный член, я пару раз накачался, а затем скользнул в ее сладкую пещерку, застонав от тугого, влажного тепла, окружавшего мой член. Несколько раз скользнув туда и обратно, я захватил ее рот, скользя языком между складками ее губ, лаская ее язык своим собственным. Потребовалась вся моя воля, чтобы не торопиться и довести ее до оргазма, а не брать ее жестоко, как мне хотелось в тот момент. Между нами вспыхнуло тепло, воздух почти потрескивал от энергии. Одним сильным толчком я погрузился в нее до самых яиц, а затем замер, проведя костяшками пальцев по ее щеке.
— Я говорю навсегда, Тауни. Я хочу быть с тобой вечно.
Мой пристальный взгляд остановился на ней, когда она улыбнулась, ее пальцы разгладили кожу на моих плечах, а затем поднялись вверх по шее, остановившись на моем лице, где они задрожали, когда она слегка погладила мою челюсть.
— Навсегда, Джаспер. Это все, что я хочу. Я и ты.
— Я и ты, — повторил я, ненадолго выскальзывая из ее тепла, а затем врываясь обратно внутрь, покачивая бедрами, она схватила меня за руки, ее глаза остекленели, когда удовольствие начало нарастать . . .
Я трахнул ее, и я занимался с ней любовью, и я отдал ей частичку себя, которую никто другой ни до, ни после никогда не получал. В Тауни было что-то особенное. Я знал это тогда, и когда сейчас я смотрел в эти знакомые голубые глаза, я знал без сомнения, что ничего не изменилось. Мое сердце все еще чувствует нашу связь. Мое тело все еще реагирует на ее близость. Мгновенно возбудившись, я вспомнил, что она чувствовала, когда я был внутри нее, и какими мягкими были ее губы, прижатые к моим, когда мы целовались.
Тауни Бейкер владела частью моей несчастной души, и это было опасно. Я больше не был тем мужчиной, которого она встретила подростком. Моя жизнь не принадлежала мне. Я заключил сделку с дьяволом, и моя задница принадлежала Люциферу Морнингстару. Я был королевским бастардом, а мужчина, которого она любила, был мертв и похоронен. Ушел навсегда.
Я восстал из могилы, но, когда я это сделал, наивный молодой человек, которым я когда-то был, был заменен безжалостным монстром. Мои кулаки сжались, и я понял, что в моей жизни не было ни черта, в чем было бы место для Тауни Бейкер. Даже если она жива. И, я был чертовски потрясен этим открытием.
Мой разум боролся с правдой, в которую я не хотел верить. Я не мог вернуться к остатку той ночи Хэллоуина, к ужасным воспоминаниям, которые едва успели всплыть на поверхность, или к полученной в результате травме, которая разлучила меня с Тауни, разлучив нас всего после нескольких коротких часов блаженства. Зарычав, я резко развернулся, заставляя себя больше не пялиться на то, что я потерял. Наплевав на то, как это выглядело, я покинул Перекресток, выскочил за дверь и вышел на солнечный свет Невады. От сухого дня и палящей температуры мое лицо обдало жаром, пока я топал к своему мотоциклу, оседлав своего борова, прежде чем завести его. Не оглядываясь назад, я поехал в сторону шоссе 95, надеясь насладиться свободой открытой дороги.
Независимо от того, как далеко или как быстро я двигался, я не мог убежать от вспыхнувшего гнева или осознания того, что я оставил ее позади, ничего не объяснив своему президенту. Хуже всего было то, что Тауни даже не помнила, кто я такой и что я для нее значу. В ее глазах не было и намека на узнавание. Разозлившись, я почувствовал, как мой Жнец поднимается, зависая рядом с моей кожей, когда он почувствовал мою потребность отвлечься.