Ведьмина ночь (СИ)
— Какая?
— Такая, — он протянул руки, и Лета разом позабывши страхи, пошла к нему. А парень, подхватив её, посадил на плечо. — Суженая — значит та, которая богами определена. Пойдешь за меня замуж?
— Я еще маленькая?
— Так и я не большой. Вот как раз дождусь, пока подрастешь…
Она засмеялась. И опять потрогала уши.
— Я ж не невеста…
— Как сказать? Невестиной дорогой шла, значит невеста… — он держал осторожно и кажется был вполне серьезен. А мне кивнул. — Вы идите. Я за ней пригляжу… и поверьте, хорошо пригляжу.
Только и смогла, что кивнуть.
А он усмехнулся так и добавил:
— Не соврали братья, что невест тут искать надо…
Безумие.
Но… глядя на этих двоих, я вдруг поверила, что так оно и будет. Суженая. И будет он ждать, пока она вырастет. И дождется. И… и кажется, еще немного я сама поверю, что не все так просто с этим фестивалем.
И обычаями.
Ну да ладно.
До конечной точки я добралась. Последней. Свята уже ждала на площади, к которой мы снова вышли, выходит, обежав город по кругу. Может, не весь, но глядя на измятых растрепанных невест, я с трудом сдержала улыбку.
Надеюсь, подарки будут в достаточно мере ценными, чтобы оно того стоило.
— Я рад, — на сцене вновь появился князь, на сей раз с корзиной роз. — Приветствовать тех, кто прошел испытание… к сожалению мы вынуждены будем вычеркнуть имена тех, кто не дошел до конца. Таков обычай. Но мы будем рады видеть вас гостями. И каждая выбывшая участница получит утешительный приз. А теперь прошу на сцену тех, кто…
Дальше я почти и не слушала.
Разве что отметила, что первой поднялась уже знакомая девица, из тех, кого я в магазине встретила. И получила бархатную коробочку, а с ней — розу. Следующих я не знала, да и особо интересно не было.
— Идем домой, что ли? — предложила я.
И Свята кивнула.
Глава 27
Книга дразнилась. Я раскрывала листы, уверенная, что если и существует способ снять проклятье, то он там, в этой вот книге прячется. Или хотя бы подсказка. Или что-то…
Но со страницы на страницу кочевал один и тот же рецепт.
Зелья от сердечной немочи.
И судя по витиеватому изложению, писан он был лет двести тому. И главное, поди-ка пойми, что именно имелось в виду, то ли тоска сердечная, то ли реальные проблемы с сердцем.
— Ладно, — мрачно произнесла я. — Понятно. Готовлю… что там. Две меры любистока…
Травы имелись. И главное, в лаборатории я-то прибралась, насколько это возможно, но соваться туда все еще было страшновато. Чужое место. И я для него тоже чужая.
И мало ли.
Но сняла ступку.
Банки с травами.
Любисток, он больше для душевных хворей. Как и озерница болотная, которая входит в состав почти всех отворотных средств. Правда, тут уж больно любопытное сочетание… черный перец? Почему бы и нет. Тоже трава, если подумать.
Соль.
Роса утренняя.
Ага, стоило собрать все вместе, как появился следующий кусок текста. Сам заговор. И значит, угадала, не от физической болезни зелье. Но и не отворотное. Скорее уж можно использовать как антидот к приворотному, что, чуется, в нынешних обстоятельствах весьма актуально.
Я взялась за серебряную ложку.
Посолонь.
И трижды прочитать, вкладывая силу. На самом деле слова не так важны, как нам говорили, дело скорее в том, что они помогают силу направить да и конкретизировать действие. Но я читаю, стараясь не сбиться. И зелье меняет цвет.
Синее.
И темное, что вода озерная. А потом прозрачное, как та же вода. Но сила в ней есть, звенит. И теперь во флаконы разлить да запечатать. Ага… хранить не больше трех месяцев.
Спасибо.
Похраню. Мне не сложно. Кстати, надо будет разобраться с теми флаконами, что уже стоят на полке. Чувствуется, большинство из них в мусор пойдет, как бы не все. Надписи есть хорошо, если на каждой пятой, да и то не факт, что правильные. Я же пока не в состоянии оценить, что внутри.
Жаль.
Наина ведь их готовила. Бережно. И для кого-то, наверняка. А теперь вот…
Я поставила три флакона с готовым зельем. Полюбовалась и-таки подписала. Листок. Сунула его под склянки и подошла к книге.
— Дальше что? — поинтересовалась я. А книга зашелестела страницами, раскрываясь на середине. И с картинки на меня глянула рысь.
Или глянул рысь?
По морде и не скажешь. Рысей я видела в зоопарке и, говоря по правде, особого впечатления они не произвели. Ну, по сравнению с теми же львами и тиграми.
Рыси на их фоне казались мелковатыми.
И ленивыми.
Этакие кошки-переростки, но вот сейчас именно в этой, рисованной рыси, было что-то на редкость неправильное.
И пугающее.
Испугаться я не успела, поскольку почувствовала, что кто-то стоит у калитки. У той самой, от которой начиналась тропа к кабинету.
Причем был он дому знаком и, если не одобряем, то всяко считался своим. Наверное, и войти бы смог, но вежливость проявляя, стоял себе.
Ждал.
— Если так, — я поправила флаконы на полке. — Пусть заходит.
И спустилась сама.
Подумала, что надо бы в порядок себя привести. И форму надеть, которую я с собой притащила и даже повесила в шкаф. Но почему-то в Упыревке форма казалась излишнею, что ли.
Да и удобнее в джинсах.
— Доброго дня, — посетитель дождался, пока я открою ему дверь. И поклонился даже. — Госпожа ведьма.
И вежливо произнес, уважительно, без тени насмешки.
— Доброго вечера, — ответила я, разглядывая… да вот рыся, похоже, и разглядывая. Правда, нынешний был постарше тех, что на площади. И если понимаю, то изрядно старше.
Нет, седина еще не тронула рыжих его волос, но сама рыжина уже утратила яркость, сделавшись приглушенной. Черты лица грубоваты, но в этом что-то да есть.
— Мы не были представлены. Мирослав.
— Яна, — сказала я. — Ласточкина. А вы… по поводу девочки?
— И по поводу нее тоже, — он улыбнулся широко-широко. Что сказать, всегда завидовала людям с настолько белыми зубами. Ну и нелюдям в том числе.
— С ней…
— Все в порядке. Маму нашли быстро. И папу. И бабушку… и в целом все весьма удачно сложилось, за что вам большое спасибо.
Мне?
— Можно, я войду? Некоторые вещи не стоит обсуждать на пороге.
— А… да, конечно, пожалуйста, — я отступила. — Проходите. Я еще не совсем… освоилась. И может, у вас здесь опорный пункт имеется?
— Имеется.
— Тогда имеет смысл там открыть приемную. Людям удобнее…
— Боюсь, не получится, — Мирослав был выше меня. И шире. Но двигался при том со звериной мягкостью, словно перетекая из одно места в другое. — Наш опорный пункт — это маленькая комнатушка, в которой дежурный сидит.
— А…
— Больше нет нужды. Он с любым из братьев свяжется, а те уже решат проблему. Да и проблемы возникают крайне редко. Местные знают, что лучше без них.
Ага.
А неместные быстро усваивают порядки. Может, в зоопарке рысь и небольшой, особенно по сравнению с тиграми если, но в зоопарке. За решеткою когда. А если вот на узкой улице и без решетки, то, подозреваю, все воспринимается немного иначе.
— Вы… присаживайтесь куда-нибудь.
Вообще-то кабинет был большим и вполне современным, в таком, наверное, удобно работать, но я пока чувствовала себя довольно глупо. Что кресло это огромное, что стол, отделивший меня от оборотня, который вот в гостевом кресле устроился прекомфортно.
Ногу за ногу закинул.
Потянулся, зубы скаля.
А потом вытащил из внутреннего кармана куртки конверт, который на стол положил.
— Что это? — я сразу напряглась, вспоминая, за что мне можно дать взятку. Выходило, что давать мне взятки совершенно не за что.
— Ваш гонорар.
— За что?
— За двоих моих… племянников, которым сегодня повезло.
— Не понимаю, — я на конверт смотрела с опаской.
— Там банковская карта. Мне они нравятся больше налички. Оформлена на ваше имя. Счет тоже открыт на него. Сумма согласно прейскуранту. И я весьма рад, что договор подтвержден.