Заклинатель душ (ЛП)

— Я починю перед отъездом, — сказал он.
Я потянула его за руку.
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату. — Он последовал за мной к лестнице.
Наверху лестницы был небольшой коридор. Я указала направо.
— Это моя комната. — Повернулась налево. — А здесь комната для гостей и ванная. — Я включила свет в маленькой гостевой спальне, которую оформила в пастельных голубых и зеленых тонах. Они напоминали мне пляж.
Уоррен подошел к королевских размеров кровати и положил свою военную черную сумку поверх одеяла с ракушками.
— Это хороший дом, — сказал он.
Я прислонилась к дверному косяку.
— Мне нравится. Я живу здесь уже пару лет. Это первое, что я когда-либо покупала, отчего почувствовала себя взрослой. — Я указала на свою комнату. — Хочу сменить свою рабочую одежду. Думаешь, мы захотим куда-нибудь еще выйти вечером, или я могу одеться поудобнее?
Он мне улыбнулся.
— Я приехал сюда не ради знакомства с городом, поэтому с радостью останусь здесь на ночь, если ты этого хочешь.
— Замечательно. — Я вышла из комнаты в коридор. — Чувствуй себя как дома.
Уоррен кивнул, и я зашла к себе.
Скинула туфли на каблуках, сняла слаксы и свитер и натянула спортивные штаны от Victoria's Secret, спортивный лифчик и черный топ. Я зашла в ванную, чтобы поправить свой конский хвост и почистить зубы, прежде чем спуститься вниз.
Уоррен стоял перед моим холодильником и смеялся, когда я вошла. Он оглянулся на меня.
— Твой холодильник похож на мой. Вода, сыр и пиво.
— Не говори моей маме. — Я протянула руку через его плечо и достала пиво.
Он тоже взял одно и последовал за мной в гостиную. Войдя, кивнул в сторону камина.
— Хочешь я разведу огонь?
Я заколебалась.
— Эээ… я не пользовалась этой штукой с момента переезда. Весь дом может загореться.
Он рассмеялся и поднял пару деревяшек, которые я принесла внутрь просто для вида.
— Мы вызовем пожарных, если понадобится.
Я села на диван и стала наблюдать, попивая пиво. Уоррен зачесал волосы назад и снял черную рубашку, оставшись все в тех же голубых джинсах и черной майке. Татуировка на его плече, очевидно, спускалась по руке и по боку. Я могла видеть намек на черное на коже сквозь рубашку.
Через несколько минут между поленьями заплясали языки огня. Уоррен встал и отряхнул руки о джинсы. — Вот, не так уж и сложно. — Он взял свое пиво и присоединился ко мне на диване.
— У тебя всегда были длинные волосы? — спросила я.
— О, нет. Мне пришлось стричься по-военному в течение восьми лет. — Он сжал свой хвост. — Думаю, во мне говорит дух бунтарства.
Я рассмеялась.
— В этом есть смысл. Мне нравится такая прическа. Тебе идет.
— Спасибо. — Уоррен поднес пиво к губам. затем посмотрел на меня. Его лицо стало серьезным. — Ты готова к тяжелому разговору?
Я поджала ноги под себя.
— Да.
— Уверена? — Он поднял бровь. — Я никогда и никому не говорил того, что собираюсь сказать тебе.
Я с трудом сглотнула, но уверенно кивнула.
— Уверена. — Странная смесь страха и возбуждения бурлила внутри меня.
— И можешь пообещать, что все сказанное не выйдет за пределы комнаты? — спросил Уоррен. — Мне придется признаться в действительно плохих вещах.
Я протянула свой мизинец.
— Честное-пречестное.
Он зацепил своим мизинцем мой, вызвав еще один небольшой электрический разряд. Это заставило его слегка подпрыгнуть и рассмеяться.
— Не уверен, что когда-нибудь к этому привыкну.
Я потерла палец.
— Я тоже.
Он глубоко вздохнул.
— Ладно. Поехали, — сказал Уоррен. — Когда мне было восемь, я попал в приемную семью. Я и другая девочка, которой было около семи, жили с супружеской парой в пригороде Чикаго. С женщиной все было в порядке, но из-за мужчины мне по ночам снились кошмары. Просто зло во плоти. Ты понимаешь, о чем я говорю.
Я кивнула и вздрогнула от знакомого ощущения.
— Да.
— Девочку звали Элис. Мы вместе какое-то время провели в системе. Она была немного медлительна и имела дефект речи, но мило общалась со мной, в отличие от многих других детей. После того как мы пробыли там около месяца, мужчина начал забирать нас из школы. Мы возвращались домой, и он забирал ее в свою комнату, — сказал он.
 
Я прикрыла рот рукой и закрыла глаза.
— Ну, ты можешь догадаться, — сказал он. — Я не понимал, что происходит, но знал, что парень монстр. Элис начала закрываться. Она много плакала и отказывалась говорить или играть со мной.
Мое сердце бешено колотилось, а желудок сводило от тошноты.
— Однажды мы пришли домой из школы, и он начал забирать ее в свою комнату. Элис заплакала. Я закричал и сказал ему прекратить. Парень ответил, что может заставить меня тоже кончить. Я начал плакать, Элис рыдала. А я просто знал, даже в восемь лет, что ему нельзя оставаться в живых. Поэтому закричал, и раздался треск, который эхом отразился по всей комнате. Напоминало, будто молния ударила в дерево. Парень просто упал на колени и уткнулся лицом в ковер. Я взял Элис за руку, и мы побежали к соседям. — Уоррен прервался и сделал глубокий вдох.
— Он умер? — спросила я.
Он кивнул.
— У него просто остановилось сердце.
Я откинулась на спинку дивана и запрокинула голову.
— Это ужасно.
— И я знал, даже тогда, что это дело моих рук, — сказал он. — Даже попытался сказать социальному работницу, что я это сделал, но он мне не поверил.
— Конечно, — ответила я.
— После этого нас с Элис разделили и отправили в разные приемные семьи, и, в конце концов, когда мне исполнилось четырнадцать, меня определили в интернат в городе, — сказал он. — Ни одна семья никогда не выдерживала со мной дольше шести месяцев, потому что все, казалось, боялись.
Я подперла голову рукой.
— Должно быть это травмирующе.
Он кивнул.
— В некотором смысле. Но огромная часть меня яростно защищала других людей. Я знал, что не плохой. Никогда не чувствовал себя плохим ребенком. — Уоррен сделал еще один глоток из бутылки. — Затем, когда мне было шестнадцать, мы с парой других мальчиков из интерната пошли в кино. Они были настоящими детьми системы. Курили, пили, принимали наркотики, участвовали в бандах. Олицетворяли все те ужасные истории, которые ты слышала о детях системы. Но они были единственными людьми, которые не отказывались находиться со мной.
— После окончания фильма мы должны были пойти домой пешком, но они решили последовать за одинокой девушкой. Думаю, она жила где-то поблизости. Они загнали ее в угол в переулке. Я схватил одного, парня по имени Рекс, за волосы и оттащил. Другой парень, Тревис, бросился на девушку и толкнул ее на мусорный контейнер, сильно раскроив ей голову. Тревис запрыгнул на нее и ударил по лицу. Рекс держал меня за рубашку, но я сосредоточился на Тревисе. Он собирался убить девушку, если я его не остановлю. И тогда вновь раздался треск молнии.
— И у него остановилось сердце, — сказала я.
Уоррен кивнул.
— Рекс в потрясении отступил. Когда я повернулся к нему, он бросился бежать.
— Что случилось с девушкой?
— Я взял ее на руки и отнес на заправку за углом. Они вызвали скорую помощь, и я выбежал на улицу до прибытия полиции. Хотя почти уверен, что она выжила, — ответил он.
Я потерла лицо руками.
— Вау.
Он допил пиво и поставил пустую бутылку на пол рядом с собой.
— Я жил на улицах, пока не исполнилось восемнадцать и я смог вступить в армию. Это был мой единственный выход.
— И ты стал снайпером, — сказал я.
Уоррен пожал плечами.
— Я уже был киллером.
Я покачала головой.
— Нет. Ты был спасителем.
Он повернул руки ладонями вверх.
— Совсем не это ощущаешь, когда останавливаешь биение сердец.
Я сильно выдохнула.
— Сколько раз ты это делал?
— Девять раз, — ответил Уоррен. — Три раза во время войны в Ираке в 2006 году.
— Думаю, эта способность тебе пригодилась во время войны.