Ермак. Революция (СИ)
— Сформируем из пленных строительные отряды для постройки Трансиба. Насколько я знаю, комиссия подтвердила целесообразность строительства этой железной дороги.
— Это сколько же денег потребуется, чтобы их содержать⁈ — Субботич зажмурился и помотал головой.
— Всё дешевле, чем нанимать рабочих. В Корее пленные японцы сейчас активно занимаются разборами разрушенных домов и строительством новых. Причём на добровольной основе. Если в начале их было немного, то, когда после подписания мирного договора эти стройотряды были в первую очередь отправлены домой, то теперь от желающих отбоя нет. Отработал определенный объём работ и домой с чистой совестью за счет доброго русского царя-батюшки. У микадо-то денег и судов нет на то, чтобы своих же граждан перевезти домой, — я усмехнулся. — Не поверите, но некоторые отряды даже не охраняются. Старшему отряда, как правило, офицеру устанавливается объем работы, выделяют продукты, определяют место проживания, и те начинают работать. Закончили и с документами своим ходом в Мозампо или Пусан, откуда их на наших кораблях перевозят в Японию.
— Лихо. И кто такое придумал? — заинтересованно спросил генерал-губернатор.
— Честно говоря, не знаю, мне Павел Карлович написал, как о курьёзе. Но можно использовать этот опыт. Особенно с индусами.
— А вы состоите в переписке с генералом Ренненкампфом, Тимофей Васильевич? — как-то резко сменил тему Субботич.
— Очень редкой. Я просил его вернуть в Аналитический центр инструкторов, которые придавались его дивизии перед началом войны. Он их ещё по Китайскому походу знал.
— Про ваших братов мы тоже наслышаны. А Павел Карлович, если верить слухам, вернее всего, Святого Георгия 2-й степени получит за свои действия в Корее, — с некоторой завистью произнёс Деан Иванович, который за Китайский поход получил Святого Георгия 4-й степени, а Ренненкапф и четвертой и третьей.
А я про себя подумал, что так, наверное, и будет. Заслуги сводного казачьего корпуса под командованием Ренненкампфа в русско-японской компании в Корее трудно не оценить. Я бы точно дал Георгия 2-й степени. А там глядишь, и Павел Карлович может стать пятым кавалером Ордена Георгия всех четырёх степеней. Правда, четыре имеющихся — все генерал-фельдмаршалы, но Ренненкампфу два шага осталось до этого звания, а ему только пятьдесят. А впереди, судя по всему, у нас мировая война и возможно намного раньше 1914 года. Так что, Павлу Карловичу есть, куда расти.
— Всё может быть, Деан Иванович. Я бы наградил. Его дивизия прорвала оборону японцев на реке Ялу, потом Павел Карлович отличился под Сеулом и Тэгу. Во всех боях его казаки были на острие атаки. Да и трех японских генералов, включая двух командующих японскими армиями, захватили его казаки.
— Если быть более точным, то захватили инструкторы Аналитического центра, временно откомандированные в Забайкальскую казачью дивизию. То есть ваши подчинённые, Тимофей Васильевич, — прервал меня Деан Иванович. — За что я и предлагаю выпить.
Судя по румянцу, выступившему на видимой из-под бороды части щёк генерал-губернатора четыре небольшие рюмки крепкой сливовицы, практически без закуски подняли настроение Субботича. Я же от такого предложения вновь передёрнулся.
Деан Иванович разлил по рюмкам, потом колокольчиком вызвал адъютанта и сказал ему, что на сегодня все приёмы отменяются. Дождался, когда тот покинет кабинет, после чего предложил выпить за моих братов, которые смогли захватить в плен трех японских генералов.
Выпили, я мысленно помянул Женьку Савина. Закусили. В этот раз сербской «мешено месо», то есть мясной тарелке с несколькими разными блюдами из мяса я уделил куда больше внимания, отправив в желудок пару кусочков мясного «печенья», бутерброд со сланиной (аналог сала) и ещё один с чварци (шкварками). Субботич смотрел на это с улыбкой, но и сам в этот раз закусил неплохо.
Как мне ещё в прошлый раз объяснил Деан Иванович: Мясо — это первая и главная составляющая рациона сербов. Мясо на завтрак, обед и ужин. Мясо на перекус, на главное и в качестве закуски. Жареное, вяленое, тушеное, печеное. Мясо, мясо, мясо. И в этот раз, когда адъютант принёс к сливовице что-то закусить в мясной тарелке, там было где-то шесть видов мяса, общим весом больше килограмма точно.
— Деан Иванович, а что у нас в Турции. Есть какие-нибудь новости? — задал я вопрос, после того как и сам, и генерал-губернатор в этот раз уделили закуске больше времени.
— По этому региону, Тимофей Васильевич, информации у меня мало. Сами понимаете, где Туркестан и где Турция. Могу только сказать, что по плану Иллариона Ивановича, на третьем этапе операции «Карусель» увеличены поставки оружия в Турецкую Армению: в Сасун, Олту, Сарыкамыш, Кагисман и Игдыр. В созданные в этих городах отряды фидаев тайно переправляются добровольцы из наших офицеров, унтер-офицеров и солдат армянского происхождения.
Я глядя на Субботича, улыбнулся про себя. Всё-таки, Российская императорская армия по составу национальностей была какой-то уникальной. Кто только в ней не служил. Но все они были нашими — русскими. Вот передо мной яркий пример. Генерал-серб, говорит про армян, служащих в русской армии, как про наших. И сам себя не отделяет от русских. Или всё-таки от русского духа — того миропонимания, набора эмоций и чувств, характерных только русским: открытость и готовность прийти на помощь, забота об окружающих, готовность прислушиваться и учитывать чужие интересы.
Как говорил один мой знакомый кореец в том моём прошлом-будущем: «Русский дух заразен. Стоит пожить среди вас лет пять-десять, и начинаешь чувствовать себя русским».
— Из Ирана несколько отрядов армянских федаинов ушло в Турцию, среди них гайдуцкий отряд Епрема Давтяна, а это означает, что скоро в Турецкой Армении закрутятся дела, если уж Давтян туда ушёл.
— А чем известен этот Давтян? Вы, Деан Иванович, про него с каким-то одобрением в голосе говорите? — Воспользовавшись небольшой паузой, задал я вопрос.
— О-о-о, это довольно-таки известная личность. Епрем Давтян родился в Елизаветпольской губернии. В девятнадцать лет уехал в Турецкую Армению, где организовал партизанский отряд, названный по балканскому примеру — гайдуцким. Отряд был небольшим, но быстро завоевал уважение у армян и ужас у турок из-за успешных нападений на оккупантов в окрестностях Муша, Сасуна и Вана. Когда их сильно прижимали турки, то отряд уходил на территорию Российской Армении. В сентябре 1890 года Давтян со своим отрядом в очередной раз пытался проникнуть в турецкие пределы из Российского Закавказья, но был арестован казачьим разъездом в Карсской области. По требованию турецкой стороны, на основании переданных документов, как подданный Российского императора Епрем был осуждён и сослан на Сахалин. Летом 1895 года он организовал групповой побег с каторги. Двое армян, грузин и русский семнадцать дней скитались по тайге, пока не вышли к Татарскому проливу. Там на их счастье находилась шхуна, которой командовал бывший ссыльный поляк, который доставил беглецов до Хабаровска. В общем, больше, чем через год этот гайдук добрался до Ирана и осел в Тебризе, где нашёл многих своих побратимов из гайдуцкого отряда. Летом 1897 года Давтян вместе с побратимами участвовал в набеге армянского отряда на долину Хансор — гнездо курдского племени мазрик. Вождь этого племени Шариф-бек — полковник турецкой кавалерии нёс ответственность за множество преступлений против мирного армянского населения. Небольшой отряд гайдуков в количестве двухсот пятидесяти бойцов уничтожили почти две тысячи аскеров Шариф-бека, пощадив женщин и детей. Сами гайдуки потеряли только двадцать человек. Об этом походе в Турецкой Армении слагают песни, — глаза Субботича сверкали какими-то огненными сплохами, несмотря на то, что были темно-карего цвета.
Каким бы он не стал по духу русским, но сербские гены просто вопили о давней его ненависти к османам, которые больше четырех веков держали в оккупации Сербию и считали её жителей людьми второго сорта. Соответственно, у сербов гайдуки были народными героями, которые боролись против турецкого деспотизма. Недаром у них говорили, что «пока есть в лесу гайдуки, до тех пор будет и правда».