Убийство на острове
– Погодите! – крикнула Бэлла. – Сначала фото!
Она пошарила рукой в пляжной сумке, достала свой телефон и сняла Лекси, которая игриво улыбалась из-под маски.
– А теперь групповой снимок! – Бэлла навела камеру на всю группу.
Ана проворно выскользнула из кадра. Еще бы! Кому же понравится, что твоя фотография в купальнике будет неизвестно сколько храниться в памяти чужого телефона? Элеонора хотела было последовать ее примеру, но замешкалась.
Девушки спустились по лестнице и, вскрикивая и толкаясь, пытались разобраться с масками и ластами. Вода вокруг них покрылась пеной. Затем пловчихи погрузили лица в воду и начали отдаляться от яхты, голоса стихли. Из трубки Лекси вырвался смех. Вода была настолько прозрачной, что Элеонора видела, как Фэн нырнула, пытаясь угнаться за стайкой маленьких рыбок.
Яннис, что-то негромко напевая, промыл оставшееся невостребованным оборудование для сноркелинга и отправился на камбуз заниматься приготовлением обеда. Элеонора осталась на палубе одна. Ей стало немного грустно. Хотя у нее же с собой книга. К тому же на палубе осталась сумка-холодильник, наверняка там найдется порция алкоголя.
Она сняла темные очки, посмотрела в них на свое отражение и пригладила волосы руками. Из-за влажности пряди начали беспорядочно виться, и Элеонора стала похожа на одуванчик. Надо было уложиться феном.
Чем она себя действительно баловала, так это еженедельными походами в салон красоты, записываясь на четверг перед закрытием на мытье и укладку. Не то чтобы Элеонора слишком тряслась над волосами, хотя они были ее гордостью: густые золотисто-каштановые пряди, постриженные под каре до подбородка. Элеонора ходила в салон из-за Риса. Его руки были покрыты затейливыми переплетающимися татуировками, а когда пальцы нежно массировали ее виски, тело расслаблялось, а напряжение уходило. Она утопала в кожаном кресле, закрывала глаза и наслаждалась прикосновениями мастера к ее голове.
Как-то раз Элеонора расплакалась, когда сидела, запрокинув голову назад над парикмахерской раковиной. Она тогда решила, что больше в салон не придет, но Рис вел себя очень деликатно, и Элеонора заставила себя продолжить традиционные походы на следующей неделе, хотя по дороге дважды намеревалась повернуть обратно.
Каждый четверг Рис задавал Элеоноре один и тот же вопрос: «У тебя планы на вечер?» А она выбирала один из своих любимых ответов. «Да, ужинаю с друзьями». Или: «Иду в кино с братом». Или даже: «У меня сегодня свидание». Хотя всякий раз она неизменно возвращалась к себе в полном одиночестве, зато с идеальной прической. Элеонора проходила в гостиную и останавливалась у урны с прахом Сэма – черным сосудом с наклейкой настольной игры «Подземелья и драконы». Иногда говорила, приглаживая уложенные волосы: «Сегодня была у Риса». Потом вульгарно подмигивала и добавляла: «Он такой милашка, правда?»
Она словно слышала в ответ смех Сэма – веселый и беззаботный. Сначала Элеонора смущалась, что говорит с прахом жениха, но потом такие беседы вошли в привычку. Она рассказывала Сэму о том, что произошло, или спрашивала его мнение. Покойный словно стал для нее невидимым гидом, говоря: «Эл, ты определенно должна куда-то пойти сегодня! Давай! Надень те классные джинсы, которые мне так нравятся».
Когда Элеонора получила от Бэллы электронное письмо с приглашением на девичник, она на секунду оторвала взгляд от экрана и посмотрела на урну с прахом Сэма. И тут же снова уткнулась в компьютер.
Ей не нужно было спрашивать его мнение по поводу того, стоит ли ехать. Элеонора точно знала, как ответил бы жених: «Нет. Лучше останься дома».
Глава 29
Ана
Ана лежала на сверкающей водной глади и наблюдала за белобрюхой рыбой, которая стрелой метнулась ко дну. Через несколько секунд пришлось поднять голову, чтобы сделать вдох. Ана плавала с маской впервые и никак не могла освоить искусство дыхания через трубку. Да и на яхте она никогда не плавала. И в Греции не была. Оказывается, она еще довольно много чего не делала.
Болтая ногами в воде, Ана сдвинула маску на голову, стараясь не думать о том, сколько метров отделяет ее от дна. Раньше она плавала только в открытом бассейне, да и там не удалялась от бортика больше чем на несколько метров. Ей бы хотелось наслаждаться этим отпуском, плавая с маской в Эгейском море и предаваясь прочим удовольствиям, но внутренний голос холодно напоминал: «Тебе здесь не место».
Чувство времени претерпело странные изменения: минуты тянулись медленно, словно обнажая эмоции и чувства. А затем Ана внезапно возвращалась к реальности и ужасалась, что оказалась так далеко от дома и от сына.
Не впечатлившись сноркелингом, она развернулась и поплыла к яхте, к лесенке на корме, по которой взобралась на палубу. С купальника струями стекала вода.
Элеонора подняла голову от книги.
– Обещаю молчать, – сказала Ана, поднимая руки в примирительном жесте. – Я не стану претендовать на внимание читающей женщины. Как и ты.
Элеонора улыбнулась.
– Я выбрала не особенно интересное произведение, так что с радостью отвлекусь. Как поживает подводный мир?
– Баночка холодного пива выглядит намного привлекательнее, – ответила Ана, потянувшись за полотенцем.
– Я засекла, где Яннис хранит запасы спиртного. – Элеонора отодвинула ноги и указала на сумку-холодильник. Открыв крышку, вытащила две банки ледяного пива.
– Ты просто чудо, – с чувством сказала Ана. Девушки чокнулись.
Элеонора положила ногу на ногу, стараясь прикрыть толстый рубец, пересекающий левое колено. Поскольку они делили комнату, Ана видела и другие шрамы соседки: один под подбородком, другой неровный шов тянулся через плечо. И, хотя ее мучило любопытство, Ана понимала, что не стоит спрашивать об их происхождении.
В воде мелькнула леопардовая расцветка.
– Кажется, Бэлла возвращается.
– Прощайте, минуты тишины и спокойствия.
Ана улыбнулась и села рядом с Элеонорой.
– Как думаешь, Лекси доплывет до острова?
Невеста преодолела половину расстояния, отделяющего яхту от скал.
Элеонора посмотрела в ту сторону.
– Она в хорошей форме. Все благодаря йоге.
– Наверное, мне надо было продолжать заниматься. Тогда бы я сейчас прыгала ласточкой в какой-нибудь бухточке, а не потягивала пиво на борту яхты.
– Ты уверена? – спросила Элеонора с хитрой улыбкой. – Кстати, ты познакомилась с моей будущей невесткой на занятиях йогой?
Ана кивнула.
– Лекси тогда только начала преподавать, впервые давала урок. Я никогда раньше не ходила на йогу, поэтому собиралась встать подальше от инструктора и прятаться за чужими спинами. Но выяснилось, что я буду заниматься одна. Даже не знаю, кто из нас чувствовал себя более неловко: я или Лекси.
Элеонора поежилась.
– Впрочем, занятие прошло прекрасно. Твоя невестка, как ты, наверное, догадалась – прекрасный педагог. Сохраняет спокойствие, постоянно подбадривает.
Ана удивилась, что, несмотря на зажатость и отсутствие гибкости, смогла расслабиться и ощутить свободу движений. В конце занятия они приглушили свет и молча лежали на ковриках в Шавасане [6]. В этот момент Ана ощутила такую тесную связь с находящейся рядом женщиной, что даже прослезилась. Сгорая от стыда, она поспешно вытерла лицо и, закончив упражнение, скатала коврик.
Впрочем, об этом эпизоде упоминать не стоит. Ана продолжила:
– После занятия я зашла в чудесную небольшую пиццерию, которая располагается рядом с фитнес-клубом, на другой стороне улицы. – Запах свежеприготовленного теста и расплавленного сыра стал лучшим способом заполнить странную пустоту, возникшую после йоги. – Угадай, кто занял за мной очередь?
– Лекси?
Ана кивнула.
– Наши заказы выдали почти одновременно, народу в зале было полно, так что мы сели за один столик. Поболтали и узнали друг друга получше. Мне понравилось, даже очень понравилось, потому что с тех пор есть пиццу по понедельникам стало нашей традицией, хотя я и бросила занятия йогой!