Убийство на острове

Вчера ей позвонили из школы и сообщили, что Люку и его друзей застукали на территории школы за курением марихуаны. Он на десять дней отстранен от занятий. Ана стояла на парковке супермаркета, пытаясь разобрать слова сквозь треск и помехи на линии, и внутри у нее все похолодело. «Вы, наверное, ошиблись», – ответила она абоненту, сама не поверив своим словам. Ана хорошо знала ребят, с которыми сын начал общаться в последние годы, и пыталась мягко отвадить его от них, но что она могла сделать? Люка нарочно поступал ей наперекор.
Ана сразу же набрала номер сына. Его голос звучал угрюмо, нагловато и даже сердито, что ее испугало. Люка всегда был милым, ранимым и заботливым мальчиком. Он любил читать и рисовать и с удовольствием проводил свободное время в музее естественной истории. Однако в какой-то момент вдруг вырос, отдалился, и Ана его потеряла. Неужели из-за того, что слишком много работала, неправильно расставила акценты, упустила тревожные знаки?
Она попросила Ленору не рассказывать об отстранении от занятий родителям, они во всем обвинят Ану. Мать, опустив взгляд и покачивая головой, начнет причитать, что мальчику нужен отец.
Родители, эмигранты из Уганды, переселились в Лондон в восьмидесятых и прямо-таки из кожи вон лезли, чтобы вписаться в местное общество. Они одевались, как англичане, готовили местные блюда, говорили с британским акцентом. Ану и Ленору учили не жаловаться, не спорить и не отличаться от окружающих.
Именно так девочки и поступали: не рассказывали о своих бедах, не давали сдачи. Если они падали, то вставали и продолжали идти вперед. Но для сына Ана хотела другой судьбы – чтобы Люка отличался и не извинялся за то, какой он. Она стремилась к тому, чтобы у мальчика появились такие же возможности, как и у других, чтобы он научился бороться.
И вот ему пятнадцать, он злится, чем-то недоволен, его отстранили от занятий. Ана внезапно заскучала по дому: по сыну, по сестре, по своей квартире, где небольшое кухонное окно выходит на прачечную и летним вечером можно почувствовать запах стирального порошка.
«Я не должна быть здесь, на острове», – подумала Ана. Прекрасный пейзаж вокруг словно насмехался над ней. Она уехала с группой практически незнакомых женщин, тратит деньги, которые могла бы отложить, а Люка тем временем пустился во все тяжкие.
«Нет, – оборвала себя Ана, – это говорю не я, а моя мать. Обвиняю и осуждаю, маскируюсь под жертву. Я много работаю, разборчива в тратах, уделяю время сыну. Я заслужила отдых, право на то, чтобы посвятить немного времени себе».
Ана обернулась, посмотрела на идеальную, как с картинки, виллу и после некоторых колебаний решила: «И все же это не отпуск. А эти девушки – мне не подруги».
Она переводила взгляд с одного закрытого ставнями окна на другое, пытаясь вычислить, где спальня Лекси.
Внутренний голос тихо твердил: «Поезжай домой. Вызови такси и отправляйся в аэропорт. Вернись в Лондон. Ты больше никогда никого из них не увидишь. Оставь Лекси в покое. Девичник превратится в воспоминание о том, как ты случайно свернула не туда, но тут же исправилась».
Ставни на одном из окон с треском распахнулись, и худенькие руки Лекси потянулись вверх, к солнцу.
В этот момент Ана поняла, что никуда не уедет.
  
Глава 15
 
Фэн
 
– Я иду на прогулку, – прошептала Фэн Бэлле, которая спала, закинув руки назад и обнажив подмышки. Сейчас мисс Росси казалась кроткой и ранимой и напоминала ребенка, который весь день вел себя несносно, но во сне снова превратился в невинного ангелочка.
Раздражение после вчерашней ссоры никуда не делось, но Фэн понимала, что сейчас не время обсуждать случившееся. Придется подождать до возвращения домой.
– Пойдем со мной, если хочешь, – добавила она.
Бэлла повернулась на бок.
– Я не выйду из дома раньше десяти.
Фэн схватила рюкзак и выскользнула из комнаты, чувствуя облегчение. Бэлла только бы и делала, что жаловалась на тяжесть ноши и усталость из-за того, что идти так далеко. В итоге они вернулись бы раньше.
 
Внизу в гостиной кто-то настежь распахнул ставни, впустив в дом аромат жасмина и мягкий утренний свет. Лекси стояла у бассейна в асане «Собака мордой вниз», поочередно опуская пятки на коврик. Ана сидела около парапета, уткнувшись в книгу и поставив рядом с собой френч-пресс с кофе.
Фэн повернулась к двери и заметила свою фотографию – ту самую, что накануне схватила Бэлла. Желудок скрутился в тугой узел.
Нет, этому снимку тут не место. Пересилив себя, Фэн взяла в руки рамку, чтобы рассмотреть изображение получше. Здесь ей всего девятнадцать, совсем юная и неопытная. Захотелось предупредить эту широко улыбающуюся беззаботную девчонку: «Будь осторожна! Ты не знаешь, что ждет тебя впереди».
Грудь сдавило, руки задрожали, и Фэн усилием воли вернула себе самообладание. Бояться нечего. Все кончено, осталось в прошлом. Она справилась и стала сильнее.
Девушка снова взглянула на фотографию и услышала его голос: «Ты просто отвратительна». Она стремительно шагнула к буфету, засунула снимок подальше в его недра, захлопнула дверцу и вытерла руки о шорты. Пошел он к черту.
Фэн глубоко вздохнула.
– Точно не возражаешь, если я пойду с тобой?
Она обернулась. Робин присела на корточки у входной двери, зашнуровывая туристические ботинки. Фэн совсем забыла, что позвала ее. Честно говоря, она предпочла бы незаметно выскользнуть из дома и прогуляться в одиночестве. Но Робин уже собрала рюкзак и выглядела такой воодушевленной, что Фэн смогла ответить только:
– Нисколечко.
Свежий утренний воздух пропитался хвойным ароматом. Девушки двинулись по извилистой тропинке. Солнце еще не вышло из-за гор, так что примерно с час они будут идти в тени. Дорожка петляла среди зарослей кустарника и кипарисов, из-под ног поднимались облачка пыли. Робин шла рядом, перебирая незагорелыми ногами, ее собранные в хвост волосы раскачивались в такт шагам.
Где-то вдали раздался звон колокола, эхом разнесшийся по окрестностям.
– Здесь есть церковь? – спросила запыхавшаяся Робин.
– На северном склоне горы расположен монастырь. Я видела его лишь издалека, женщинам вход на территорию воспрещен.
– Почему?
– Полагаю, чтобы не искушать монахов. Они должны сохранять чистоту помыслов, – со скептичным выражением на лице ответила Фэн. Она относилась к церковным запретам без особого пиетета. Строгое религиозное воспитание дало плоды в виде чувства вины и стыда по поводу сексуальной ориентации. Потребовалось много лет, чтобы избавиться от нежелательного багажа.
Дорожка сузилась, и Фэн пошла впереди. На потрескавшейся от жары земле цвел тимьян. Из-под камня выскочила ящерица, пересекла тропинку и скрылась в зарослях колючего кустарника.
– Спасибо, что пригласила, – сказала Робин. – Как же хорошо идти, когда не нужно постоянно останавливаться, чтобы поднять игрушку, понаблюдать за муравьями или уговаривать Джека шагать дальше, обещая в награду рисовые хлебцы.
Фэн рассмеялась.
– А у тебя есть время на такие прогулки?
Робин вздохнула.
– Нет. И мне этого не хватает. В университете я состояла в альпинистском клубе и просто бредила горами. Даже после окончания я все выходные пропадала в Брекон-Биконс [2]. Невероятный, не тронутый человеком уголок, весной там просто потрясающе! Затем я познакомилась с мужем – теперь бывшим – и забросила альпинизм.
– Может, пора завести новые привычки?
– Пора, – ответила Робин, и Фэн по голосу поняла, что она улыбается. – Лекси сказала, что ты тренер. Вероятно, я проезжала мимо твоего спортклуба. Он в Вестборне?
– Да, как раз там, где заканчивается одностороннее движение.
– А в окне горшок с огромным бамбуком?
– Даже два.
– Я проезжаю мимо по дороге на работу. Я живу в Брэнксоме.
– Вот это номер! Это же рядом с домом Бэллы, да?