Дамир. Любой ценой (СИ)
– Да, – качает головой, а затем оборачивается, бросая на Давида вопросительный взгляд. – Ты друг моего папы, – с гордостью произносит, а затем добавляет, – я видел твои фотки.
Вокруг шеи затягивается удавка.
Задыхаюсь...
– Идём, – Давид тянет Саньку за руку и уводит в дом.
Я смотрю им вслед, ощущая, как содрогаются все внутренности. На глаза накатывают слёзы. Давлюсь ими, не в силах проглотить ком, застрявший в горле.
Мир рушится ко всем чертям. Я раздавлен. Сражен наповал. Только что меня убили, заживо похоронив.
Сука… Лучше бы я действительно сдох два года назад.
Теплая рука прикасается к пальцам, а в подкорку врезается знакомый парфюм, запах любимой женщины.
– Завтра. В моей квартире. В час дня, – произносит её голос.
Оборачиваюсь и натыкаюсь на голубые глазища, которые в этот момент такие же мокрые, как и мои.
Динка поджимает губы, пытаясь улыбаться, но ни хера не выходит. Я вижу, как ей плохо, как больно. Бледная вся, взгляд пустой. Кутается в шубу, обнимая себя руками за плечи.
Дрожит?
– Это не самая лучшая идея, – произношу осипшим голосом, – если узнает он, то…
– Если ты его боишься, – вздыхает, – то не приходи, а я устала плыть по течению.
Дина
Я ухожу, оставив Дамира одного.
Знаю, что тысячу раз пожалею потом, но в голове слишком много вопросов, а ответов на них нет! Я должна знать, что произошло с ним, почему он так сильно изменился. Все эти два года я думала, он живёт беззаботной жизнью за рубежом. Даже видела в социальной сети подтверждающую фотографию, которую лайкнул Давид и она всплыла у меня в ленте новостей. На том фото трое: мать, отец и сын.
В законном браке родился ребенок. Всё очевидно, понятно, но... Вчера Дамир искал со мной встречи и сказал, что ему тоже «хуёво». Разве это похоже на счастье?
Мы должны расставить все точки над «и». Я не хочу врать мужу и тайно встречаться с Дамиром, но... Нам нужно: поговорить, договориться, и прийти к единому мнению. Как будем жить дальше, если мы теперь «родственники»? Делать вид, что никогда ничего не было... А сможем?
Трудно. Просто нереально представить, как мы сидим за одним столом и во время семейного обеда болтаем о пустяках, или же вместе празднуем день рождения.
Дамир уже не тот, что был раньше. Он заметно изменился, но и я тоже! Я ничего не забыла, но ведь и он не забыл!
Отбросив все сомнения, надеваю на лицо беззаботную маску. Если слово мужа – закон, то так тому и быть. Я здесь, а почему? Не важно, ведь в парламенте, когда издают законы, не интересуются мнением своих граждан! Так и здесь. Аналогично.
В главном холле меня встречает милая женщина, одетая в строгую форму тёмного цвета. Она помогает снять шубу, а затем проводит меня в гостиную. Пока иду, осматриваюсь по сторонам. В этом доме я впервые, да не дом это даже, а настоящий дворец! Высокие расписные потолки – мне даже приходится задрать голову, чтобы рассмотреть рисунок. Белоснежные колонны, величественно стремящиеся вверх – тоже загляденье. Если бы не моё паршивое настроение, то я бы с большим удовольствием восхитилась царящей вокруг красотой, но сейчас... Просто следую по пятам милой женщины, морально готовясь к встрече.
Я только захожу в просторную гостиную, как слышу:
– Мама! – радостный возглас. Санька, вскочив с дивана, бежит мне навстречу. – Смотри. Смотри.
Санька тянет меня за руку, и я даже не успеваю поздороваться со всеми присутствующими.
– Санечка, – замираю на месте. – Можно я поздороваюсь, а потом ты мне всё покажешь?
Сынок кивает головой, и я поднимаю взгляд вверх, приветствуя собравшихся гостей. Давида нигде не видно, как и его отца, зато в нескольких метрах от меня стоят две «Гарпии» и мило перешептываются между собой.
Я вымученно улыбаюсь, произнося: «Добрый день». А они...
– Привет, Дина, – едва не в унисон.
Забавно. Я даже ни разу не удивлена подобному дуэту. Вчера Рената наглядно продемонстрировала, что она «близкая» семье Фатхетдиновых.
Сестра и бывшая возлюбленная мужа очень похожи друг на друга. Возможно, всему виной: длинные, темные волосы, смуглый цвет кожи и почти что черные глаза или же высокомерный взгляд, которым они одаривают меня с головы до ног.
Я игнорирую их враждебность за широкой улыбкой. Не нравлюсь? Взаимно. Вот только я не собираюсь позориться, а тем более – позорить своего мужа. Поэтому, отбросив в сторону всякую неприязнь, произношу самым обычным тоном:
– А где Давид и Эрнест Юсупович?
– В кабинете, а что? – отвечает Анита, а сама не сводит глаз с Саньки.
Я слежу за её взглядом, поэтому ещё крепче сжимаю детскую ручку и выступаю немного вперёд, прикрывая сына.
– Просто спросила, – пожимаю плечами, а затем обращаюсь к Саньке: – что ты мне хотел показать?
– Там есть аквариум. Вот та-а-кой, – Санька разводит руки в стороны и тянет меня в угол.
Я иду за сыном, ощущая, как мою спину прожигает две пары глаз. Хочется обернуться, но не оборачиваюсь. Знаю и так, сейчас мне перемываются кости, если не хуже.
Ухмыляюсь. Кажется, хуже уже не бывает, наверное.
Мы с сыном рассматриваем рыбок, живущих в аквариуме, и это помогает скоротать время. Мне неуютно в этом доме, напряжно. Ощущение, что ты не своей тарелке – подходит, но не раскрывает всей гаммы чувств, которые бушуют в моей крови вместе с адреналином.
Хочется сбежать. Спрятаться где-нибудь в тёмной комнате, чтобы никто не видел и не слышал, но я же взрослая девочка и вряд ли должна пугаться этих дамочек. Моя фамилия Фатхетдинова, чтобы они себе там не думали – никуда я не уйду, не исчезну с их радаров!
Глава 101
Дина
Мы с Санькой увлеченно разглядываем жителей аквариума, поэтому не сразу замечаем Давида, стоящего позади нас.
– Понравились рыбки? – интересуется низкий голос, и я оборачиваюсь.
Облегчённо вздыхаю. Наконец-то.
– Да, – кивает Санька, а затем указывает на большую золотистую рыбку. – Вот эта – самая красивая!
– Хочешь такую же? – улыбается Давид, игнорируя мой предупреждающий взгляд.
– Хочу! Хочу! – восклицает сынок, расплываясь в широкой улыбке.
Я хмурюсь, но только этим двоим всё равно на моё мнение. Они уже во всю обсуждают рыбок, которые обязательно купят после «семейного» обеда.
– Давид, – шепчу мужу на ухо, – не делай так, пожалуйста.
– Как не делать? – игриво произносит, изгибая бровь дугой.
– Не балуй Сашу.
– Я его радую, – целует меня в щеку, обнимая за талию.
Ладно. Я поговорю с ним на эту тему дома, когда останемся наедине. Давид должен понимать, что воспитание ребенка – непросто купить понравившуюся игрушку или же сводить в зоопарк. Это целая система, которую я всегда соблюдаю, пока не вмешивается муж.
Нас зовут к столу, и я прекращаю сверлить Давида взглядом, а на против. Мило улыбаюсь, поправляю ворот мужской рубашки и провожу ладонями по плечам, разглаживая невидимые складки на пиджаке.
Эрнест Юсупович занимает место во главе стола, лицом к входной двери. По правую руку от него садится Давид, затем я и Санька. А вот с гостями напротив получается интереснее. По идее, родная дочь должна была занять место подле своего отца, но его занимает Рената, вызывая у Аниты колкий взгляд и негодование.
Здесь что-то не так. Это чувствую я, мой муж, сжимающий зубы от злости и семейка Шагаевых. Точнее, Анита. Дамиру, вроде, всё равно. Хотя… Нет. Он ухмыляется и даже, можно сказать, наслаждается тем, что происходит потом.
Эрнест Юсупович накрывает ладонью женское запястье и поднимает взгляд вверх, окидывая взглядом всех присутствующих за столом:
– Спасибо, мои дорогие, что приехали навестить старика. Я безумно рад вас всех видеть.
Я глотаю тихий смешок, Дамир – тоже и в какой-то момент мы встречаемся взглядом. Улыбки сползают с наших лиц одновременно. В секундах застывает вечность. Он рядом, но не со мной. Сидит напротив, дышит одним и тем же воздухом, что и я. И, как на зло, мои руки начинают дрожать. Сердцебиение учащается, а в горле застревает комок.