Королевство Бездуш. Lastfata

Я округлила глаза, не зная, смеяться или плакать. Ну да, королевская наследница! Как же!
– Вы сошли с ума, – сдерживая смех, пробормотала я.
– Нет? – Эрик почесал затылок и жестом показал друзьям, мол – отрицает. – Ну ладно. А списать дашь?
– Два сина, – бодро ответила я.
Рыжий загрустил.
– Жадные нынче пошли принцессы, – проворчал он, но послушно достал монеты. – Нет бы пожалеть бедного студента…
– Я пожалела. Поэтому не пять синов, а всего два! – не сдержавшись, рассмеялась, и Эрик тоже фыркнул.
И, быстро переписав задание, махнул рукой.
– Ладно, принцесса, бывай. Доклад-то сделаешь? Я рассчитываю!
Уверив, что королевская наследница слов на ветер не бросает, и хихикая про себя, я уткнулась в книгу. Вскоре пришел профессор чароита, и началось занятие. Но время от времени оно прерывалось жаркими обсуждениями на задних рядах. Похоже, тайна моего пожара и способностей многим не давала покоя.
И, поразмыслив, я решила, что болтать все равно будут, хоть сколько отрицай. Рты-то всем не закрыть. А студенты – публика молодая, любопытная и горячая. Так что не в моей власти прекратить эти странные слухи!
 
Глава 4
 
Я мысленно пересчитал оставшиеся нугаты отряда. У меня – пять, у Эдди – три, у Брена шесть. У противников примерно так же, только у Ривза больше. Он, как обычно, бережет предметы для материализации и выжидает.
Клиффорд, словно услышав мои мысли, глянул поверх черной повязки, закрывающей нижнюю часть лица. Быстро очухался, сволочь. Надо было приложить его сильнее в прошлый раз. Впрочем, Ривз даже сейчас хромает и бережет правый бок, помнится, там под моим кулаком хрустнуло ребро. Но неприкосновенный жаждет реванша, и именно злость выгнала его на арену.
А меня гонит желание бить и крушить. Последнее время я спасаюсь лишь загруженным под завязку графиком и состязаниями, которые становятся все жестче.
Сегодня битва отрядная, трое на трое. И наземная, никаких животных. Поймал обеспокоенный взгляд Эдди, приятель быстро показал на пальцах комбинацию и шифр материализации. Я увернулся от летящего в лицо огненного шара и вычел из снарядов противника сразу три камня. Хорошее заклинание, действенное. Но кратковременное и требует больших материальных затрат. Так что теперь перевес у нас.
– Выпускай волну! – крикнул я Бренту, тот понятливо швырнул свои снаряды, сразу все оставшиеся. До земли камни не долетели. Парень на лету разорвал внутреннюю структуру камней и стекла, преобразуя твердое вещество в чистую энергию. Но со стороны противника ответили тем же, и две ударные волны, столкнувшись, расшвыряли нас в разные стороны. Эдди рядом охнул, похоже, его изрядно приложило.
И в это время Ривз подкинул в воздух свои снаряды и выкрикнул заклинание смерча. Мерзавец! Воспользовался моей же тактикой – оглушить и, не давая подняться, обезвредить!
– Эш! – выкрикнул Эдди, Брент заковыристо выругался. У парней не хватало сил, чтобы остановить опасное явление. Ривз все-таки урод, применил запрещенное заклинание!
Набирающая обороты воронка устремилась в нашу сторону.
– Interitum turbo! – слова разрушения ударились в темный вихрь и… ничего не произошло.
– Эш? – растерянно выдохнул Эдди. Я сжал зубы. В отличие от приятеля я понимал, что происходит. Мне не хватает потенциала, чтобы разрушение сработало! Мне не хватает сил, провались все в бездну!
– Interitum turbo! – крикнул снова. На миг увидел прищуренные глаза Ривза. Внимательные… И выбросил оставшиеся снаряды, материализуя щит. Вихрь ударил в него тараном. Арена замерла, краем глаза я видел вскочивших зрителей. Вряд ли они понимали, что происходит… Снова удар! Брент подполз ближе, загреб в ладонь землю.
– Нельзя, против правил! – остановил его Эдди. Я сжал зубы. Когда заканчиваются снаряды, каждый игрок испытывает соблазн швырнуть землю или подобрать камень. Но за применение неучтенных нугатов команда мигом потеряет очки и окажется в проигравших. Мой щит покрылся трещинами. Не выдержит…
Повторил заклинание в третий раз.
 
Вихрь вздохнул, как живой, и… стих. Посыпались вниз ветки и мусор, мы прикрыли головы, спасаясь от такого дождя.
– Состязание окончено! Команда белых получает штрафные балы за применение вихря!
Зрители заорали, как обычно вниз хлынул поток почитателей. Я отвернулся и быстро пошел к низкому каменному строению, чтобы смыть грязь. Эдди ковылял сзади.
– Эш, ты видел? Ривз послал в нас смерч! Он совсем свихнулся? Это против правил!
Я молча усмехнулся. С некоторых пор бывшего друга больше волнует возможность поквитаться, чем правила. Впрочем, Ривз всегда считал себя выше установленных кем-то законов.
В переодевальной тускло горел под потолком светильник. Я стянул куртку и прошел к умывальнику.
– Теряешь хватку, Эш.
Насмешливый голос Ривза прозвучал за спиной, но я не стал оборачиваться. Открыл кран и стянул с правой руки перчатку.
– Или теряешь не только хватку? – недруг добавил в интонацию задумчивость. – В прошлый раз ты не смог материализовать огонь, в этот – разрушить смерч. Может, хваленый потенциал Вандерфилдов уже не так и высок?
Я скрипнул зубами. Но когда обернулся, на моем лице была лишь снисходительная улыбка.
– Давно твои кости срослись, Ривз?
Он яростно сжал кулаки, но вошедшие ребята из его команды глянули предупреждающе.
– Остынь, – сипло посоветовал долговязый Фишер. – Мы и так получили штрафы. Какого хрена ты создал смерч?!
Ривз не ответил. Он продолжал рассматривать меня, словно надеялся увидеть то, что недоступно взгляду. И мне это совсем не нравилось.
Потом Клиффорд резко развернулся и ушел.
Команды обсуждали состязание, делились впечатлениями. Иногда приходится выступать в поединке и против друзей, в этом нет ничего странного. У нас говорят: выходя с арены, оставь ее позади. Таково негласное правило. Иногда оно не работало, конечно, но сегодня даже противники были ошарашены выходкой Ривза.
Смерч – опасное заклинание. Его слишком трудно контролировать. Вихрь мог двинуться на ряды зрителей, и все это понимали. И для разрушения необходим потенциал более семидесяти единиц. Таких игроков сегодня было лишь двое. Сам создатель смерча и я. Вот только мне это удалось лишь с третьей попытки. Мне – прирожденному разрушителю!
Эдди рядом хмурился и поглядывал косо, видать, тоже вспоминал.
– Эш, твой щит был слишком слабым, – тихо сказал он. – Как и в прошлый раз. Что с тобой происходит?
Я пожал плечами, с трудом сохраняя на лице безразличие. Парень шагнул ближе.
– Слушай, я волнуюсь и хочу помочь. Несмотря на некоторые наши разногласия, я все еще твой друг!
Разногласия – это фингал от моего кулака, украсивший лицо Эдди не так давно. Правда, парню хватило ума извиниться и пообещать, что впредь он не приблизится к моей поломойке. Правда, он так и не понял, с чего я вообще решил набить ему за это морду.
– Мне не нужна нянька, Эдди.
Рот наполнился горькой слюной, я сглотнул. Натянул перчатку и ни на кого не глядя вышел. Зимняя ночь лежала на земле тяжелым панцирем, поглощающим звуки и впитывающим тепло. Изо рта вырвался пар. Сунул руки в карманы и двинулся к своему мобилю. Левая ладонь коснулась гладкого шелка. Я погладил его, вытащил, уже привычно намотал на палец…
– Милый платочек, – Ривз стоял у заснеженных елей. – Ты теперь коллекционируешь шейные платки первокурсниц? Или лишь одной?
– Отвали, – бесцветно уронил я и сунул платок обратно в карман. Вот же гадство!
– Ты изменился, друг, – последнее слово прозвучало с издевкой. – Интересно, что стало причиной. Или кто?
Не отвечая прошел мимо и открыл свой мобиль. Салон успел выстудиться, но греть не стал, сразу нажал на педаль ускорения. Железный зверь недовольно зарычал, но с места двинулся послушно и плавно. Уже отъехав, не сдержался и ударил ладонью по рулю.
Проклятие!
Ривз далеко не дурак, к тому же наблюдателен. И я сам по глупости спрашивал у него о возможности изменения чар. Да, обосновал свой интерес исследованиями, но Клиффорд может сопоставить факты. Он уже догадывается о многом, а скоро поймет наверняка. Потерю потенциала не получится скрыть. Мне надо завязывать с ареной. Состязания не только выдают меня с головой, но и могут плохо закончиться. Команда рассчитывает на капитана с черным сектором, а у меня сейчас лишь красный. А какой будет в следующий раз? Ривз прав, я изменился. Мы знакомы с детства, и наше общение всегда строилось на странной смеси уважения и соперничества. Настоящими друзьями мы не были никогда. Как говорит мой отец: у тебя нет и не будет друзей, Крамис. Потому что твой путь – власть. А власть не знает дружбы, лишь подчинение.