Не люби меня (СИ)

— Выпьешь что-нибудь? — интересуется он. — Лонг Айленд не предлагаю — разве что в нерабочее время.
— Нет, спасибо, — отвечаю с улыбкой. — Я на минуту забежала.
— Внимательно слушаю, Сонь.
Сергей Иванович снимает очки и на секунду зажмуривается. Без них он выглядит лет на пять моложе. Ника всё требовала, чтобы я выпросила для неё номер телефона, но я так и не решилась. Сваха из меня отстойная.
— Я бы хотела возобновить тренировки по теннису, — заявляю со всей серьезностью.
Густые брови реабилитолога ползут вверх, и я с первой секунды понимаю, что дело — дрянь. Но что я могу поделать, когда терпению наступил предел? Три месяца в гипсе, два месяца ежедневной работы над собой. Сколько можно сидеть сложа руки, пока кто-то выигрывает матчи вместо меня? Вернее, не кто-то… Один конкретный человек.
Утром Яр отвозил меня в центр. Я сидела на переднем сидении и листала социальные сети со своей основной страницы. Случайно попала на снимки тренера. Он сейчас во Франции с Лидкой Романенко — самой большой неудачницей, которую я только знала. Ей всегда ставили меня в пример! И пока я теряю время, она оттачивает своё мастерство и завоевывает медали. Это невыносимо.
Я поставила лайк на фотографии и пожелала тренеру победы. Тот в свою очередь написал мне в личные сообщения и спросил, как у меня дела. Услышав, что я прохожу реабилитацию — безумно обрадовался и предложил походить на лёгкие тренировки, чтобы для начала вспомнить азы.
— Я чувствую, что нога почти не беспокоит! — продолжаю стоять на своём. — Это будет лайт в сравнении с тем, что я обычно делала на тренировках. Можно или нет?
— Нет, — категорично заявляет Сергей Иванович.
— Окей. А почему?
— Рискуешь получить повторную травму.
— Я люблю рисковать, — фыркаю в ответ.
— В твоём случае, Соня, повторная травма приведёт к полному запрету на спорт до конца жизни. Ты этого добиваешься?
Я ощущаю, как в кабинете резко становится меньше воздуха. Лёгкие жжёт, а в висках усиленно долбит пульс. Запрет на спорт… Я просто не вынесу повторной травмы.
— Сколько мне ещё нужно ждать? — спрашиваю, нетерпеливо постукивая ногтями по подлокотникам.
— Как минимум месяц. И потом посмотрим на снимки.
Я выхожу из кабинета реабилитолога без былого радостного настроения. Открываю переписку с тренером и отвечаю, что в данный момент на тренировки ходить не смогу. А вот через месяц я обязательно появлюсь на своём любимом корте.
Мобильный в моей руке оживает, я вижу входящий звонок от Гали.
— Сонь, ты очень занята? — спрашивает сводная сестра.
— Остался бассейн, и я свободна как ветер.
— Слушай, кажется, у меня сегодня выписка, а тяжёлое таскать запретили, — жалуется Галя. — Поможешь с вещами?
— Окей. Скоро буду у тебя.
  
Глава 37.
 
* * *
Я вызываю такси и еду в сторону больницы, где лежит Галя. Была мысль сдёрнуть с работы Ярослава, ведь он всегда говорил, чтобы не стеснялась и звонила ему в любое время суток. Но мне неловко отрывать его по пустякам. Тем более сколько там у Гали вещей… Смешно даже.
Я захожу в палату, когда сводная сестра застёгивает молнию на дорожной сумке. Она выглядит гораздо лучше, чем когда попала сюда. Правда, похудела немного. Но это и немудрено с таким-то стрессом.
— Ты быстро, — произносит Галя, улыбнувшись.
— Ага. Пробок нет — доехала в считанные минуты. Как настроение?
— Страшно… домой возвращаться страшно. Вдруг папа что-то пронюхает?
Хочется ответить, что раз Роман Геннадьевич не заподозрил дочь в беременности, то и после аборта ни о чём не догадается. Но я прикусываю язык. Злобно подшучивать над Галей больше не хочется. Всё же после произошедшего отношение к ней изменилось в лучшую сторону.
Дверь в палату открывается и заходит Санна. Как обычно собранная и серьезная. Ни один мускул на её красивом лице не выдает ни единой эмоции. Лишь холодность. Да, от Санны веет февральским морозным холодом.
— Галина, прежде чем отдать тебе выписку — мне нужно провести контрольный осмотр и дать рекомендации, — качает она головой. — Поторопилась ты со сборами.
 
— Чёрт, — вздыхает сестра.
— Жду тебя в смотровой на нижнем этаже.
Санна выходит, а Галя смотрит на меня виноватым взглядом.
— Сильно торопишься?
— Да нет, — жму плечами. — Давай я заберу твои вещи и подожду в кафешке на первом этаже.
— Спасибо, Сонька! От души спасибо!
Сестра выходит из палаты, я следом за ней. Из вещей у неё всего одна небольшая сумка, но она увесистая — это факт. Думаю, что Гале не стоит лишний раз напрягаться, чтобы не провоцировать и без того ослабленный организм.
На первом этаже больницы имеется небольшая одноэтажная пристройка. Я сразу же её заприметила — ещё в первый день, когда мы привезли Галю. Здесь всегда полно людей и громадные очереди, потому что до ближайшего продуктового супермаркета минимум десять минут ходьбы.
Я захожу внутрь и осматриваюсь. Высокая барная стойка, много выпечки и напитков на любой вкус. Простенький ремонт, пару-тройку столов и оригинальный расписной орнамент на стене. А ещё кондиционер… Рубашка прилипла к спине из-за аномально жаркой погоды, поэтому долгожданная прохлада приятно остужает кожу.
В кафешке много людей, но один крошечный столик у стены всё же пустует. Быстро ставлю дорожную сумку на стул, чтобы никто не занял место, и направляюсь к кассе, чтобы изучить предлагаемое меню. Утром я не успела как следует позавтракать, а после были занятия в реабилитационном центре, поэтому мой желудок давно даёт понять, что его следует заполнить.
Передо мной небольшая очередь. Я успеваю определиться с заказом и помечтать, что буду делать сегодня вечером с Яром. Наши домашние посиделки мне по душе. Мы редко где бываем вместе. С одной стороны я понимаю, что Ярослав молодой и, по сути, свободный мужчина, а с другой — мне тяжело играть не свою роль на публику, находясь рядом с ним.
— Мне, пожалуйста, слойку с курицей, шоколадный круассан и большой стакан латте.
— Это весь заказ? — интересуется продавец.
Во рту накапливается слюна. Можно было позволить себе ещё что-нибудь, например, то симпатичное пирожное с зеркальной глазурью и вишенкой посередине, но если я хочу вернуться в спорт, то лишний вес сыграет мне в минус.
Ждать заказ приходится буквально две минуты, поэтому я, взяв в обе руки еду и кофе, разворачиваюсь, чтобы вернуться к столу, но случайно сталкиваюсь с посетительницей, которая стояла за моей спиной, и проливаю кофе на её изумительную шёлковую блузку нежно-розового оттенка.
Я с ужасом смотрю, как прямо по центру расползается уродливое коричневое пятно, и думаю только о том, отстирается ли когда-нибудь столь красивая вещь?
— Вот же ёлки-моталки! — качаю головой и никак не могу оторвать взгляд от блузки. — Простите, пожалуйста!
— Ёлки-моталки… Хм. Впервые слышу.
Голос приятный, мелодичный. Отдалённо знакомый. Я наконец поднимаю взгляд и впервые смотрю посетительнице в глаза, инстинктивно отшатываясь назад и упираясь бёдрами о стойку. Надо же такому случиться, но кофе я пролила на безупречную блузку Радмилы.
— Так моя бабуля любит ругаться, — отвечаю подрагивающим голосом.
Мила слегка улыбается. Очень непривычно видеть её настолько близко и вживую. Она одного со мной роста, а возраста… примерно одногодка Ярослава. Серые глаза, распущенные прямые волосы и идеальный неброский макияж как для светлого времени суток. Радмила рассматривает меня, а я — её. И плевать, что за нами собралась приличная очередь.
— Ёлки-палки — слышала. А это что-то новенькое, — произносит она задумчиво и берёт со стойки салфетки, которые услужливо предлагает ей продавец.
Я не знаю, куда себя деть и нужно ли броситься Радмиле на помощь, ведь по моей вине испачкана её одежда. Очередь увеличивается, людей становится всё больше и больше. Раздаются возмущённые возгласы, чтобы мы отходили от кассы и не мешали людям, поэтому я просто направляюсь к своему столу и, убрав сумку, плюхаюсь на стул.