Пленительная страсть

Сирена и Калеб наблюдали, как бурное течение реки вливалось в море и вода в том месте пенилась, бурлила, кипела.
— Видишь, я же говорил тебе, — потянул мальчик за руку свою спутницу, — в эту реку невозможно войти! Здесь даже течение препятствует.
Девушка посмотрела на грот-марсель и прищурилась на солнце.
— Мы попытаемся пройти, — спокойно и серьезно ответила она.
— Сирена, у нас ничего не получится! Мы разобьемся о камни!
Его слова остались совершенно без внимания, что еще больше напугало юнгу. Губы сеньориты были решительно сжаты, и она уже направляла фрегат в устье реки. Тогда мальчик решил воззвать к ее морскому опыту.
— Сирена, ведь у нас нет команды. Нас только двое. Мы не сможем пройти эту опасную реку!
— А я считаю, что сможем! Взгляни на флаг на марселе. Какое направление ветра? А теперь смотри вперед. Видишь? Мы поймали западный ветер. Видимые пороги находятся по правой стороне устья. А теперь обрати внимание на противоположную сторону, где просматривается совершенно свободный проход. Мы направим фрегат как раз сюда и пройдем как миленькие!
Калеб не мог не оценить логичность ее рассуждений и вынужден был признать, что проход возможен, но все же продолжал возражать.
— Но для фрегата необходима достаточная глубина.
— Возможно... — пробормотала Сирена, — говорю тебе: мы в состоянии пройти.
Калеб понимал, что сеньорита не решится войти в реку без его согласия и будет убеждать до тех пор, пока не добьется своего. Решив сохранить время и нервы, юнга пожал плечами и согласился.
— Что ж, давай попробуем. Я ничего не теряю, а ты можешь остаться без «Раны». Если сможешь пережить ее потерю... — он снова пожал плечами.
— Я не потеряю ее! Никогда! А теперь, пожалуйста, сходи в каюту и принеси мне старинную карту из кожи. Я хочу отыскать на реке ту бухточку.
Когда корабль приблизился к устью реки, можно было наблюдать, как в правой его части, пенясь и перекатываясь по черным камням, речные воды смешиваются с морскими. По приказу Сирены Калеб спустил все паруса, оставив лишь один на бизань-мачте, на корме. Девушка крепко держала штурвал, направляя фрегат влево от порогов, где действительно проход оказался возможным.
Волны поднимали и опускали «Рану» — нос корабля храбро погружался в воду, а затем величественно выныривал на поверхность. Сирена затаила дыхание и закрыла глаза, моля Бога, чтобы не дал ей услышать треск и скрежет пробитого о подводные камни днища ее любимого корабля.
Прошли минуты. Ветер наполнил паруса и искусно провел «Рану» по проходу мимо порогов в устье реки.
— Мы прошли! У нас получилось! — закричал Калеб.
Открыв глаза, девушка увидела, что они действительно прошли. Корабль быстро оставил позади себя опасные участки и уже двигался свободно, подхваченный западным ветром, преодолевая стремительное речное течение.
Река, хотя и быстрая, текла по низкой и плоской равнине, деля ее на два берега, вдоль которых расположились высотки вулканов — тех самых, что были изображены на старинной карте, а также на одной из карт Дика Блэкхарта. Вдали виднелся водопад, о котором рассказывал Калеб, а рядом должны быть упоминаемые пороги. Но вдруг слева возникла бухта со спокойной водой и, как подумала Сирена, с дном более глубоким, чем в самой реке. Бухта пряталась за крутыми склонами восточного вулкана, слабо курившегося вдалеке.
С помощью Калеба девушка развернула фрегат на девяносто градусов, направив его в тихие воды бухты. Чтобы бросить якорь, лучше места не придумаешь. Юные мореходы были счастливы своей победой над рекой Смерти и тем, что нашли прекрасное убежище для «Раны». Бросив якорь, они продолжали радоваться своему успеху.
— А ну давай, Калеб! — воскликнула Сирена, став босыми ногами на край борта. — Кто быстрее доплывет до берега? — и, нырнув в глубокую воду, поплыла к узкой береговой кромке, за которой мирно спали тропические джунгли.
* * *
Посмотрев в ту сторону, куда указывал мальчик, девушка с трудом разглядела крышу, покрытую красной черепицей. Это был дом главного представителя голландской Ост-Индской компании менеера Ригана ван дер Риса, самый красивый дом на острове, как уверял Калеб, — вытянутое ввысь двухэтажное здание, построенное в португальском стиле, с толстой кирпичной кладкой, спасавшей от тропической жары. Поместье было огромное, окруженное тысячами акров гвоздичных и коричных деревьев. Но на Сирену не произвело никакого впечатления богатство ван дер Риса и ее возможная причастность к нему. Мысленно прикинув расстояние от вершины холма, где они стояли, она решила, что до дома ван дер Риса чуть больше двух миль. Почти такое же расстояние было и до бухты, находившейся за джунглями на противоположной стороне реки, где стояла на якоре «Рана».
 
— Калеб, нашему кораблю нужна команда. Где мы сможем найти ее?
— Команда? Но для чего?
— Чтобы осуществить все задуманное мною против голландца, разумеется! Подумай, где нам найти команду. Но имей в виду, что мне нужны хорошие моряки. Я не хочу, чтобы на моем корабле оказались какие-нибудь негодяи!
Мальчика взволновала эта резкая перемена в ее настроении. Только что Сирена была миролюбивой и спокойной. Буйная растительность джунглей изменила ее настрой? Сеньорита снова стала суровой, напряженной и полной решимости. Жаждой мести горели ее глаза, обрамленные густыми ресницами.
— Сирена, я знаю здесь несколько человек. Это крепкие и здоровые мужчины из маленького рыбацкого поселка Титоа, расположившегося к западу от Батавии. Мы проплывали мимо него, когда входили в устье реки. В настоящее время тамошние люди — рыбаки, но прежде были моряками одного из самых прекрасных кораблей голландской Ост-Индской компании!
— Голландцы! Калеб, ты соображаешь, что говоришь? Голландцы на моей «Ране»?! Какая мне от них польза, как ты думаешь? Они никогда не согласятся причинить вред своему соотечественнику!
— Если человек работал на голландскую Ост-Индскую компанию, то это еще не значит, что он голландец. Двое из тех, кого я знаю, — малайцы, работавшие на компанию. А другие действительно голландцы, но имеющие свои счеты с компанией.
— Счеты? Что ты имеешь в виду?
— Их несправедливо уволили. Причиной послужило то, что они якобы не пригодны для службы. Дело в том, что они перенесли чуму, которой заразились будучи матросами на корабле. И теперь как жертвам чумы им запрещено возвращаться на их родину, в Голландию, к их семьям! Компания им выплачивает жалкую пенсию, и сейчас бывшие матросы занимаются рыбной ловлей, чтобы прокормиться. Они ненавидят голландскую Ост-Индскую компанию до глубины души. Я часто беседовал с ними, когда «Лорд Рейли» стоял здесь на якоре.
— И ты считаешь, что они согласятся стать матросами «Раны», даже если узнают о моих намерениях бороться с голландцем?
— Они пойдут на все только ради того, чтобы снова ощутить качающуюся палубу под ногами!
Сирена какое-то время обдумывала слова юнги и решила рискнуть, доверившись этим ссыльным голландцам. Она заговорила тихо, едва слышно:
— Тогда, Калеб, приведи этих людей ко мне.
* * *
Пока мальчик быстро шагал в сторону рыбацкого поселка по тропе, пролегшей меж холмами за водопадом, Сирена занялась делом на борту судна. На палубе и внизу, в трюмах, обследовала она каждый дюйм, чтобы не осталось никаких следов нападения пиратов на корабль. Может быть, позже она и решится рассказать кому-либо о том, что случилось, но пока предпочитает оставить это ее и Калеба тайной.
На какой-то миг девушка заколебалась, остановившись перед каютой, которую занимал Дик Блэкхарт, не решаясь войти туда, где испытала свое Последнее унижение. Наконец, отбросив тяжелые мысли, Сирена открыла дверь и вошла в каюту. Быстро подойдя к иллюминаторам, она раздвинула тяжелые шторы, и скупой свет проник в помещение, осветив мириады танцующих пылинок.