Бэкап Междумирье (СИ)

- Так точно, сержант Кожин. Предполагаю в госпитале или его окрестностях готовится тер…- осекаюсь, это же не наши девяностые, - диверсию.
- Откуда подобные предположения? Контрразведка мне ничего не сообщала, а они недаром хлеб едят.
- Чую. Просто чую.
Коршунов чуть не фыркнул и бросил мимо меня возмущенный взгляд.
- Я бы товарищ старший лейтенант к сержанту прислушался.
Меня же окрылила поддержка боевого товарища, и теперь я был точно уверен, что Уемлянинов из армейской разведки, аналог нашего ГРУ. Старлей, скорей всего, из той же шайки-лейки.
- Можете не верить, товарищ Коршунов, но моя чуйка не раз мне помогала.
- Он прав, - снова вмешивается старшина, - лучший «охотник за самолетами» фронта. Я слышал о нем от проверенных ребят.
- Тогда ближе к делу.
- У вас есть план здания? Я тут кое-что обнаружил на втором этаже.
Старший лейтенант отходит к столу и достает несколько бумажек. Я уверенно показываю искомый кабинет.
- Любопытненько, - Коршунов гладит упрямый подбородок. – Если диверсия, то скорей всего готовится взрыв, но взрывать именно в этом месте совершенно бессмысленно.
- Поиск еще незакончен.
- Принято. Ваши действия?
- Продолжу, пусть Лёха будет неподалеку. И еще, старлей, нужно оружие, предчувствие у меня нехорошее.
- Шум поднимать нельзя, - вмешивается с предложением Уемлянинов, - эти гады, видать, давно готовятся, раз никто из ГБ не в курсе.
- Это-то и пугает.
Коршунов человек бывалый, лишних антимоний не разводит и лезет в потайной шкаф, достает оттуда два ствола. Большой протягивает Лёхе, а мне второй, поменьше, черного цвета. Беру в руки тяжелый пистолет, видом напоминающий ТТ моего слоя. Проверяю магазин, работу затвора, прячу в большой карман халата. Сильно оттягивает, зараза, придется придерживать.
- Есть только по одной запасной обойме.
В этом слое почему-то часто магазины называют обоймами, хотя неавтоматического оружия уже практически на руках нет.
- Лёх, где здесь запасные выходы из подвала?
Уемлянинов делает вид, что прикуривает. Вот как с ними бросишь эту вредную привычку хоть и для конспирации, но дымить приходится!
- Дуй за мной.
Делаем вид, что мы оба злостных нарушителя режима. Младший персонал к пагубной привычке относится терпимо и не обращает на нас никакого внимания. Завернув за угол, мы тут же прибавляем ходу.
Так, так, горячо! Останавливаюсь около углубленного в землю входа, куда обычно привозят чистое белье. Подвал особняка с самого начала был приспособлен для складских и прочих хозяйственных надобностей. Прохожу за угол, затем еще один, потом возвращаюсь. Сомнений нет!
- Здесь!
- Пошли к старлею, - у главного входа Лёха тормозит и внимательно смотрит на меня. – Петрович, это в самом деле опасно. Тебя никто не заставляет в этом участвовать, особенно после ранения. Мы молодые, сноровки больше, а тебе и так благодарны будут.
Прислушиваюсь к себе. Нет, так дело не пойдет! Моё участие необходимо. Уемлянинов все понимает по ответному взгляду, молча кивает и поворачивается к дверям. В них я и сталкиваюсь с профессором.
- Опять, голубчик, нарушаем? Ого, от вас и табаком пахнет! Разочаровываете…
- Док, идите за мной и встаньте сразу за правой колонной, на меня не смотреть.
Профессор мой взгляд перехватить успел и все понял. Не зря вторую войну тарабанит, на самом деле крепкий орешек. Я же останавливаясь у колонны, как будто для очистки тапочек, тихонько бормочу.
- Как только я дам вам знак, постарайтесь как можно больше персонала вызвать к себе в кабинет. Придумайте сами, что им сказать. Совещание, планерка. Всех больных загнать в палаты. Главное – чтобы в коридорах было как можно меньше народу.
Док делает вид, что внимательно смотрит в сторону входа, будто бы кого-то ожидая, и всем своим видом показывает, что отлично меня слышит. И то хлеб, не дурак и не истеричка. С такими людьми проиграть войну грешно.
Все, как и всегда на войне, происходит быстротечно. Операцию назначили сразу после обеда. Больные обычно в это время ложатся спать или идут принимать процедуры, профессор также свое обещание выполнил, вызвав большую часть врачей и медперсонала к себе в кабинет, будто бы для оглашения неких новых приказов. Коршунов со своими архаровцами должны были брать подвал. Я, да и он уверены, что средства для диверсии находятся именно там. Мы же с Уемляниновым должны взять кабинет. Городское ГБ и милицию с военной комендатурой решили подключить после. Кто его знает, насколько щупальца законспирированной сети опутали местные органы. Контрразведка в этом слое работали отлично, и раз они такое пропустили, то против нас очень серьезные люди.
 
Мандража не было. Патрон уже в патроннике, рука в кармане на пистолете. Только чертова повязка мешает свободным движениям.
- Василий Петрович, а вы почему не в палате?
Вот же черт! Вот так и палятся секретные операции. Все беды от женщин!
- Жду.
- Кого это вы тут можете ждать? – глаза нарочито сердитые, как и тон. Шепчу сквозь зубы:
- Зиночка, сделай, пожалуйста, так, чтобы и духу твоего через секунду не было. Быстро, дура, быстро!
Глаза у сестрички расширяются, но, видимо, она вдобавок поймала мой бешеный взгляд, поэтому сразу отшатнулась и сделал несколько шагов по лестнице вниз. Именно в этот момент Лёхе приходит некое сообщение по рации. Перед операцией Коршунов выдал ему небольшую коробочку с секретной немецкой связью. Сказал, что с фронта парочку себе заныкал. Вот пригодилось. Очень даже подозреваю, что и наше оружие оттуда же.
- Работаем! – кричу и вырывая руку из кармана. Пистолет хищно блеснул в свете ламп вороненой сталью, а я уже, не прячась, бросаюсь к двери, прямо бью плечом по ней в нужное место, полностью распахивая обе створки. Хлипкие здесь замочки, видать, не меняли их со времен постройки.
Я только успеваю поднять пистолет, а Лёха уже внутри, на кого-то кричит. Позади, с лестницы слышится Зиночкин всхлип, но мне на неё отвлекаться некогда. Около стола с поднятыми руками стоит человек в форме капитана, он со страхом смотрит на нас. «Горячо!». Что?
Крикнуть не успеваю, из-за ширмы выскакивает молодой парень в белом халате. В его руках вспыхивает сталь, но Уемлянинов человек тренированный, один удар – лезвие летит в сторону, второй – на пол падает сам джигит, корчась от боли. В этот момент капитан молниеносным движением выхватывает из кобуры оружие. Вот это скорость! Даже не знаю, как у меня получилось среагировать быстрее. В последний раз из пистолета мне приходилось стрелять еще в мире Среднерусья, то есть особого навыка нет. Но я первым же выстрелом попадаю в пистолет незнакомца, вырывая его из рук. Капитан отчаянно кричит, наверное, и его задел, затем падает на пол от удара ноги от армейского разведчика.
- Вот, сука, чуть не успел! Петрович, молодого вяжи!
- Принял!
Связывая руки черноволосого парня, чуть не падаю в обморок. Да что это такое! Внезапно тело пронзает ощущение неправдоподобности происходящего. Голова кружится, еле добираюсь до стула, падаю на него. Черт возьми - открылся переход! Я тут же ощущаю присутствие в этом мире Смотрящего. Но откуда?! Тело пронзает неожиданная боль, как будто меня всего жжёт от ударов очень злой крапивы. О господи, что это? Надо немедленно снизить уровень ощущений! Очухиваюсь весь мокрый от холодного пота.
- Петрович, тебя задело? – Лёха смотрит на меня с подозрением, что-то выслушивая из незаметного наушника рации. – Старлей, похоже, тоже закончил. Только несёт какой-то бред. Какое еще там животное?
Дослушивать разведчика я не стал, тут же ломанулся к лестнице, сбегая вниз мимо в побледневшей Зиночки и высыпавших из палат раненых. Стрельба для людей военных - это обычно стимул к действиям.