Особенный наследник (СИ)

— Ну вот ты и увидел один из «побочных» миров, — подытожил Андрей. — А теперь домой?
— Домой, — согласился я.
Мы замолчали. Басовито гудел мотор, машина мчала по пустой дороге через огромную фиолетовую равнину.
— Знаешь, Костя, мне тебе надо кое-что сказать, — проговорил Андрей.
— Да, слушаю.
Андрей съехал на обочину и заглушил мотор.
— В общем, дело приняло интересный оборот. Я про встречу с Анастасией, — уточнил дядя.
— Ты что-то узнал?
— Можно и так сказать… На днях мне позвонил человек из нашей СЭФ, мы с ним встретились, он сообщил, что имел беседу с представителем ГСЭБ. Так вот, оказывается, мы вышли на связь с одним из, как он сказал, внештатных сотрудников главной службы эфоров. Сказал, чтобы мы по возможности помогали ему… точнее, ей.
— Так вот оно что! Настя работает на ГСЭБ, — усмехнулся я. — Я, конечно, рассматривал и такой вариант… но всё же думал, что за ней стоят люди помельче.
— Да, такие дела. Сам не ожидал.
— Интересно, а мы-то им зачем? У ГСЭБ нет людей, чтобы делать то, что им нужно? Мы же просто мелкий род.
— Я задался похожим вопросом и получил ответ, что басилевс якобы не желает раздувать конфликт между филами, и потому службе эфоров приходится неофициально сотрудничестве с заинтересованными лицами.
— А что он желает? Смотреть, как всё в бездну катится?
— Честно? Сам не понимаю. Там в высоких кабинетах всё сложно.
— И не говори. Хрен поймёшь этих политиков. Ирина знает?
— Ещё нет… Сам не знаю, зачем тебе это всё говорю. Я ведь в первую очередь обязан докладывать предводителю рода.
— И не говори пока. Пусть это будет нашим секретом. Ирина в любом случае сделает так, как я скажу.
— Почему ты в этом уверен?
— Потому что у нас с ней уговор.
— Хм, — Андрей покачал головой. — Не устаю тебе поражаться. Раньше всё было… совсем иначе
— То было раньше. Кстати, что-нибудь известно по поводу моего отца? Расследование к чему-нибудь привело?
— Кто я, чтобы мне докладывали? Пока неизвестно, чем они там вообще занимаются.
— Понятно…
— Сложная у нас ситуация сложилась, — внезапно посетовал Андрей. — Непонятно, на ком держится род. Ирина заботится только о себе и своём сыне. На остальных ей плевать. А Евсевий…
— Что Евсевий?
— Похоже, им движет глубокая неприязнь к Ирине. Он требует от меня подчиняться ему, хотя я делать это не обязан. Вот и думаешь… Кстати, ты спрашивал, не пересекался ли твой дядя с Никанором Птолемеем во время войны в Сиаме.
— И?
— Он служил во второй экспедиционной фаланге, в пятнадцатой тагме. Эта тагма состояла из трёх сотен, а каждая сотня была сформирована из членов одного клана. Так вот, тагмой Птолемеев командовал Никанор, который тогда был сотником.
— То есть, они с Евсевием были знакомы? Интересно получается…
— Однако прошу тебя удержаться от скоропалительных выводов. Насколько мне известно, после возвращения в Византий, Евсевий не поддерживал связей с кем-либо из Птолемеев. Просто я подумал, что должен ответить тебе честно.
— И я благодарен тебе за это. Всё равно, это очень… подозрительно.
— Знаешь, Костя, мне не хочется видеть заговор там, где его нет. Я много лет служу тагматархом рода и плотно занимаюсь безопасностью. Если бы Евсевий общался с Птолемеями, мне это было бы известно. Но если честно, я устал от взаимных подозрений и обвинений. Гораздо лучше, если каждый будет просто делать то, что должен, а не пытаться уличить друг друга во всех смертных грехах.
На лицо Андрея легла тень печали. Чувствовалось, он очень обеспокоен проблемами рода.
— Ты прав. Конечно, ты прав, — согласился я. — У тебя есть, что ещё сказать?
— Пока всё. Если будет что-то важное, сообщу.
Андрей завёл мотор, и машина помчала дальше по прямой серой полосе трассы.
Но пусть я согласился с Андреем, его слова о Евсевии не выходили у меня из головы. Имело место крайне необычное совпадение, и оно не могло не вызывать подозрений. А что если Евсевий и правда причастен к смерти собственного брата? Теперь ведь он мог и моё убийство планировать. С ним следовало держать ухо востро.
 
Мой День Рождения прошёл так, как не проходил ни один День Рождения в прежней жизни. Пышное празднество, много народу, богатое застолье, дорогие подарки. Собралась вся родня. И Евсевий с Никифором, и Фёдор Львович — брат моего деда, и другие люди, которых я не знал. Даже Лев Васильевич присутствовал. Он сидел за столом в кресле-каталке и сверлил меня колючим взглядом, портя весь праздник. Так и чудилось, что он попытается устроить скандал. От этого безумного старика я ожидал любого подвоха.
Но тем не менее, за всё время он не произнёс ни слова. Зато другие не молчали — каждый меня поздравил. Даже Ирина на этот вечер сменила свой традиционно холодный тон на более душевный. Когда она произносила речь, мне даже показалось, что в голосе её проскользнула нотка искренности. Фёдор Львович же особенно отметил то, что я — будущий предводитель и надежда рода.
Подарков было много. Я обзавёлся портативным компьютером и новыми наручными часами очень престижной фирмы, а главное, теперь в гараже на цокольном этаже стоял мой личный автомобиль — Аура Альфа-3. Тёмно-синий кабриолет с белым верхом и хромированными бамперами. В свете ламп он буквально весь блестел. Ну и поскольку с семнадцати лет уже разрешалось водить машину, то я мог хоть сейчас садиться и ехать. Теперь мне не требовались ни шофёр, ни сестра, ни такси, чтобы отправиться в гимназию или по делам. Только бензин надо на что-то покупать. Восьмицилиндровый мотор этого монстра топлива жрал много.
Поздравила меня и Зоя. Она позвонила в тот же вечер. Поскольку её выписали из клиники и направили долечиваться домой, ближайшую седмицу или две мы не могли с ней встретиться в гимназии, и Зою это сильно огорчало.
От одноклассников я тоже получил поздравления, а заодно узнал об одном гимназическом обычае: когда подросток становился эфебом, то есть вступал в промежуточный период между юношей и полностью самостоятельным человеком, организовывалось что-то вроде мальчишника (или девичника, если речь шла о девушках) — празднование отправки во взрослую жизнь. У нас это мероприятие обычно проходило в ночном клубе недалеко от акрополя, поскольку в самом акрополе ночных клубов не было.
Обычай, понятное дело, надо было уважить, тем более что одноклассники уже скинулись на банкет. Поехали, правда, не все. Некоторые ребята из-за разных дел не могли поучаствовать в столь знаковом событии. Собралось только десять человек. Были тут и Кирилл, и его приятель Федот, и даже, что меня особенно насторожило, Агафоном — парень, который, по словам, Ники Гордеевны, состоял в клубе «Волчий Коготь».
С Кириллом у нас с тех пор, как я его побил, были ровные отношения, хоть до приятельских и не дотягивали. В классе образовалось два полюса влияния. Один — вокруг, как и раньше, Кирилла, другой — вокруг меня. Но конфликтов не было. Правда, меня с тех пор парни подначивали поучаствовать в гимназических состязаниях по рукопашному бою, но я уговорам не поддавался. И без состязаний дел хватало.
Ночной клуб находился в современном угловом здании напротив театра. Подъехали мы на четырёх машинах. Я забрал Артемия — тот жил в многоквартирном доме на территории Акрополя. Остальные были с Кириллом, Федотом и Агафоном.
Естественно мы переоделись, сменив гимназические костюмы на модные разноцветные рубашки и брюки. У Кирилла брюки были малинового цвета и фиолетовая рубашка, наряды остальных тоже выглядели броско и дополнялись серебряными и золотыми перстнями и цепочками. Я оделся поскромнее, в серые штаны и синюю рубашку.
В клубе для нас уже был готов отдельный балкон со столиками, диванами и креслами. В зале играл техно-поп — довольно модная тут музыка. Молодёжь зажигала внизу на танцплощадке. По тёмному помещению бегали яркие огни.
Мы сдвинули два столика, расселись вокруг них. Я устроился на диване рядом с Кириллом. Мы о чём-то болтали, немного выпили. Я на спиртное не налегал, помня о том, что мне ещё машину вести. Остальные, кажется, не очень об этом волновались. Потом подошли девчонки из эскорта. Вечер обещал быть интересным.