Я тебя проучу (СИ)
Собравшись с духом, чтобы не выставить себя дурой перед подчиненными, беру курс в кабинет Богатырева. Ира уже клацает клавишами, набирая какой-то документ, когда я подхожу к двери.
— У шефа никого? — спрашиваю, не желая вызывать вопросы у сотрудников.
— Нет, но он просил его не беспокоить…
Толкаю дверь, вхожу и захлопываю ее. Платон отвлекается он ноутбука, отодвигает и встает из-за стола, хмурясь. Похоже, мой вид его не просто озадачивает, а шокирует.
— Что стряслось? — спрашивает напряженно.
Я подхожу к столу и бросаю перед Богатыревым папку.
— Это Мадлен прислала мне конверт, — отвечаю дрогнувшим голосом. Меня трясет от ужаса и обиды. — Ты был прав насчет нее.
Подцепив угол картонной обложки, Богатырев открывает папку, смотрит на фото Стеллы и поднимает на меня мрачный взгляд.
Неловкая ситуация. Следовало вытрясти из нее содержимое.
Взволнованно потерев шею, скрещиваю руки на груди и ежусь от несуществующего холода.
— Еще перед нашей поездкой я просила Мадлен навести справки о твоей бывшей, — объясняю я.
— Нахрена?
— Ты шантажировал меня! Я хотела иметь свои козыри в рукаве.
Усмехнувшись, он закрывает папку и приближается ко мне.
— Может, просто у твоего «друга» и подруги один и тот же информатор? И это его почерк? — делает он предположения, положив свои горячие ладони на мои плечи и потерев. — Ты же вроде доверяла ей.
— Она сбежала из офиса, сказав всем, что я ее отпустила. Это не просто так. Она что-то замышляет.
— Тогда тебя не удивит, если вдруг ты узнаешь, что так оно и есть, — произносит он, глядя мне в глаза. — Через час я встречаюсь с одним типом, который раздобыл на твою подружку кое-что весьма интересное.
— Ты о чем? — сильнее стушевываясь, бормочу я.
— Есть вероятность, Рита, что Мадлен тебя использовала.
— Как использовала? — Хлопаю я глазами. Какую такую коварную выгоду могла с меня поиметь Мадлен?
На абонентской станции загорается лампочка, и из динамика доносится голос Иры:
— Платон Мирославович, к вам Милена Каллистратовна. Говорит, срочно.
Богатырев протягивает руку к аппарату, жмет кнопку и отвечает:
— Пусть войдет после того, как я закончу с Маргаритой Андреевной. — Отодвинув органайзер, берет со стола золотое колечко и подает мне. — Это вроде присоска твоего жениха, — ухмыляется язвительно. — Выронила в машине.
У меня пальцы подрагивают от волнения. Это кольцо лучше вернуть. Нехорошо держать его у себя. Неправильно. И перед Богатыревым некрасиво, и для Ярослава пустая надежда. Но оно выпадает из моей руки и катится под стол.
Глаза Богатырева чуть сощуриваются, когда я окидываю его растерянным взглядом. Лезть за украшением он не собирается. Ему больше по душе наблюдать, как выпячивается моя задница, пока я ползаю тут на коленях.
Выдохнув, подтягиваю узкую юбку, опускаюсь вниз и заползаю под стол. В тот самый момент, как обнаруживаю кольцо, дверь в кабинет распахивается.
— Милена Каллистратовна, туда нельзя! — возмущается Ира, а я замираю на месте. Таращусь на начищенные мужские туфли и прикусываю губу.
Если высунусь из-под стола, бухгалтерша первым делом поведает Ярославу, чем я занимаюсь с боссом в его кабинете. И разумеется, после наших с Яром обжиманий по углам она ни за что не поверит, что я искала оброненное кольцо.
— Почему ваша секретарша врет, что у вас тут Маргарита Андреевна? — вопит Каллистратовна, бросая на стол тяжелую кипу бумаг. — У меня, между прочим, очень важный разговор! Закройте дверь с той стороны, Ирина, как вас там… Владимировна! — распоряжается она.
— Я не выношу, когда в мой кабинет врываются, Милена, как вас там… Каллистратовна, — парирует Богатырев, обойдя стол и опустившись в свое кресло. — И я предупреждал, что Ира здесь не секретарша!
— Прошу прощения, — смягчается бухгалтерша, попутавшая, с кем разговаривает. Это с Афанасьевичем она могла на повышенных тонах и с оскорблениями. Богатырев ее живо на улицу вышвырнет. — У нас долги, Платон Мирославович, которые нечем крыть. — Она шелестит бумагами, цокает каблуками и подсовывает документы шефу.
Я же продолжаю сидеть под столом, затаив дыхание и сжав в кулаке кольцо. Опять цепляюсь взглядом за туфли Богатырева, за острые стрелки на его брюках. Медленно поднимаю глаза и сглатываю, увидев выпирающую ширинку. Похоже, его заводит мысль обо мне у его ног. Будто я пленница, сексуальная рабыня, нечто запретное и даже тайное.
Пока Милена Каллистратовна поясняет Богатыреву, как плохи финансовые дела компании, я бесшумно подползаю к нему и кладу ладонь на его пах. Пальцами обхватываю эрегированный член, отчего он едва заметно дергается.
— А позже нельзя это обсудить? — пытается закончить разговор с бухгалтершей.
— Платон Мирославович, вы в своем уме?! Меня за такую сумму в тюрьму посадят! Вы взгляните, какие тут цифры!
Чувствую, как тяжесть отступает. Не хочу думать о Мадлен. Хочу расслабиться, отвлечься, совершить что-то вопиющее, скандальное. Скольжу ладонью вдоль стального члена и тихонько расстегиваю ширинку.
Богатырев начинает нервничать. На стуле не ерзает, но подается вперед, приблизившись ко мне. Наверное, боится, что близко стоящая бухгалтерша заметит мою шаловливую ручонку.
— Финансовая история компании и так состоит из дыр. Раньше вы так же суетились? — продолжает он разговор с Каллистратовной, а я залезаю в его трусы и вынимаю возбужденный орган.
Под столом становится слишком душно. Даже в горле пересыхает, хотя во рту довольно много слюны от разыгравшегося аппетита. Облизнув губы, подползаю к Богатыреву вплотную и касаюсь ими его головки.
Он опускает левую руку под стол, но не отталкивает меня, а наоборот — давит на затылок, вгоняя член мне в рот. Я едва сдерживаю писк от его порыва и наглости.
— Вы поймите меня, Платон Мирославович, — не унимается Каллистратовна, — Анатолий Афанасьевич не святой человек. Не буду лукавить, мы с ним присваивали денежки. Если он заговорит…
— М-м-р-р-р… — порыкивая, мычит Богатырев, заставив бухгалтершу замолчать. — Он что, совсем дурак, подставляться? Он хоть и на пенсии, но загремит под суд вместе с вами, если всплывут прошлые махинации.
Я до самой глотки насаживаю свой рот на его член. Он не просто большой, а огромный. Перекрывает мне дыхание. Я покрываюсь испариной. Блузка прилипает к телу в зоне декольте и подмышек. Внизу живота становится легко и жарко, а складки между ног пульсируют в кружевных трусиках, которые бесспорно понравились бы Богатыреву. Маленькие стринги, позволяющие трахнуть меня прямо в них.
Выждав пару секунд, приступаю к делу, посасывая и полизывая всю длину ствола. Завожусь от мысли, насколько грязно сейчас веду себя, хотя при нашей первой встрече после семилетней разлуки предупреждала Богатырева, что не стану отсасывать ему в кабинете под столом. В итоге он ни к чему меня не принуждал, сама полезла.
Оставив член в покое, занимаюсь мошонкой. Обхватываю яички губами, втягиваю и отпускаю, наблюдая, как они поджимаются от чумовых ощущений. Снова возвращаюсь к минету, заработав энергичнее, быстрее. Одной рукой массируя его, другой — себя. Пыхчу, совсем позабыв о постороннем человеке рядом. Больше не слышу ее голоса и не чую ее мерзких духов. Вокруг меня витает лишь запах секса.
— Хорошо, я так и сделаю, — наконец говорит Каллистратовна, собирает свои документы и уходит.
И как только она хлопает дверью, Богатырев откидывается на спинку кресла, а горячая вязкая сперма ударяет мне в небо. Терпкие сгустки касаются моих вкусовых сосочков, прежде чем отправиться дальше. Я мурчу, обсасывая член и сглатывая каждую капельку тягучей спермы. Кайфую от хрипов содрогающегося Богатырева. Провожу языком по нежной коже вверх-вниз, облизываю головку и, отпустив, вылезаю из-под стола.
Схватившись за подлокотники кресла, поднимаюсь к Богатыреву, пригвождаю его взгляд к своей груди и, кончиком языка слизав след его похоти с уголка своих губ, шепчу: