Гаситель (СИ)

— Я тоже.
Иванка отправила в «чистый» чан размером с маленький пруд очередную картофелину.
— Ишь, чего захотели, — откуда-то появилась Донна. — Новеньких — и сразу в горничные? Это еще заслужить надо. Поработайте пока тут, годик-другой, а то и десять. А через десять вы превратитесь в головешки, так что кому будете нужны, кроме кухни!
И она засмеялась, словно невесть какой шутке. Сидящие здесь же рядом молодые девочки, женщины постарше, несколько парней и мужчин подняли головы от бесконечной картофельной страды и тупо уставились на Донну. У всех глаза были отсутствующие. Иванка такие видела прежде у невольников, готовых к продаже, но никогда не решалась смотреть на тех долго; в Малых Ручейках рабов не использовали. Невольники ее пугали.
«Мы что же»…
Она сглотнула. Айнар рассказывал про шахты. Они темные и пахнут сыростью, и в них жарко.
«Мы в шахте».
«Или в рабстве».
«Все плохо, да»?
Иванка сглотнула. От жара и фонового шума десятков голосов, стука железа о камень, шкворчания масла, от густых чадных запахов ей стало дурно. Сейчас вырвет прямо в чан с картошкой. Хорошо, если с черной — придется отчищать вместе с кожурой. А если в чистый. А если.
— Простите, я сейчас, — она не была уверена, что впрямь это сказала, просто встала и сделала несколько шагов. Вырвет в чан — ладно, а вот можно еще и свалиться. Тебя разрежут на кусочки и подадут закуской Светочам. Они пожалуются: тощее жилистое мясо, невкусное, с горчинкой. Поджарьте получше, чтобы горело. Цветным пламенем.
Иванка глухо застонала, вжимаясь лбом в стену. Ее трясло, на лбу и между пальцев выступил холодный пот. Никто не обращал на нее никакого внимания, если умрет прямо здесь — заметят только когда завоняет, когда крысы совьют гнездо в животе.
«Хватит».
«Это Айнар рассказывал про крыс…»
«Хватит, даже если это правда».
Стена приятно охлаждала. Иванка обещала себе: постою немножко, а потом пойду обратно к картошке. Или надо сказать Зоэ, чтобы придумала идею получше, она умная. В конце концов, Виктор обещал им обеим шанс вызволить Айнара.
«А ты расклеилась уже сейчас!»
«Нет, я просто… сейчас. Иду».
Ее взгляд скользнул ниже: к щели в стене. Оттуда тянуло свежим воздухом, а встав на колени, Иванка обнаружила вовсе не крысиную нору, которую ожидала увидеть, а нечто вроде маленького механизма. Она теперь хорошо узнавала механизмы. Вот даже рычаг есть, Айнар ей рассказывал про рычаги.
Иванка нажала.
Внизу появилась щель, сначала слишком маленькая, Иванка прикинула: едва ли рука пролезет, не стоит и думать о большем. Потом показалось: да нет, места маловато, протиснется далеко не всякий, но худощавая девчонка, вроде нее или Зоэ, вполне…
Кстати, где Зоэ?
Иванка оглянулась. В чаде и угаре кухни казалось, что все люди превратились в одинаковые болванчики — красная от отблесков пламени и Искр кожа, пляшущие тени, мешанина звуков и запахов. Зоэ была возле того чана, а потом…
— Здесь я.
Иванка аж подпрыгнула. Зоэ вцепилась в руку и больно воткнула коротко остриженные ногти в запястье:
— Не дергайся. Нам не стоит привлекать внимание. Даже Донны. Она ничего не знает.
— Тут это…
— Видела. Молодец. Лезь первой, я слежу.
«А если там меня схватят?» — но эта мысль пришла с запозданием, потому что Иванка настолько хотела избавиться от удушающего жара и грохота, от муторной раскаленной тошноты кошмарной «кухни», что прежде скользнула в отверстие, а уже потом додумала про «схватят». Почти сразу же Зоэ оказалась рядом, они прокатились по пахнущему мышами и подвальной грязью полу, сомкнулась густая липкая тьма, но запаниковать Иванка не успела. Зоэ подтолкнула ее:
— Лезь, лезь вперед. Это что-то вроде воздуходува. Выберемся сейчас.
— Если… там не слишком тесно.
По ощущениям ее пятку зажало у носа Зоэ. Руками Иванка шарила в темноте, пытаясь обнаружить в этой червяковой норе хоть какой-то выход. Когда впереди мелькнул свет, словно чиркнули «свечкой»-Искрой, почти совсем выработанной, почти погасшей, она едва не завопила от восторга и принялась ввинчиваться в узкий проход еще быстрее.
 
— Что там?
Зоэ сопела, по ощущением, на уровне повыше коленки. Отчаянно хотелось ее пнуть, чтобы помолчала.
— Большая зала. Там эти…
Иванка притихла.
Свет становился ярче по мере приближения к «выходу». Иванка разглядела большую просторную комнату; это была именно одна комната, хотя в ней мог поместиться целиком весь ее бывший дом, может, еще и злосчастный колодец бы влез. Стены блестели от прожилок золота в пестром камне, наверное, это была яшма, хотя в камнях Иванка разбиралась неважно. Ее обзора хватало, чтобы рассмотреть фигурный столик из другого камня, бледного и прозрачного, его подсвечивала изнутри заточенная Искра. На столе стояла бутылка вина, ваза с фруктами. Поодаль — несколько диванов, стульев, все обитые белой кожей. Инкрустированные Искрами золотые подсвечники на стенах кидали блики света на картины: на одной изображен Светоч, протягивающий коленопреклонной толпе Искру, на другой — красивая и совершенно голая девушка. На третьей…
— Да что там?
Зое укусила ее за икру. Иванка лягнулась, как обозленная лошадь.
— Хоромы господские, вот чего! — буркнула она. Впрочем, здесь лаз чуть расширялся. Зоэ протиснулась ближе, ее ухо прижалось к плечу Иванки.
— Ого, неплохо. Вон те вазы из песчаного сердолика. Шкафы из… похоже, кьеннингарского дуба. Такой даже мои родичи позволить себе не могли. Интересно, кто тут живет?
На шкафы Иванка и внимания-то не обратила: они были большими и громоздкими. Разве, золотые вставки поблескивали и огромное зеркало еще.
— Лучше давай обратно, а то…
Зоэ не договорила: прикусила язык, потому что едва слышно скрипнула дверь, по гладкому камню застучали каблуки. Иванка попыталась нырнуть поглубже в темноту, но было слишком тесно, и оставалось только задержать дыхание.
— Линнан, ты не делаешь успехов, — мужской голос наполнил комнату. Он был густым и приторным, как свежий мед в улье; и как мед его окружали сотни злобных кусачих тварей.
— Простите, наставник.
Второй голос был женским, звонким. Иванка предположила, что говорящая не старше нее самой. Ну или на пару-тройку лет, короче, соплячка какая-то.
— Он не ломается.
— Вы сами говорили, что у Гасителя должна быть железная воля, иначе бы он не был способен выдержать свою миссию, не сойдя с ума…
— Неверно, — перебил тот, кого девушка назвала «наставником». — Гаситель и есть безумие. Воплощенное безумие, разлад, диссонанс, разрушение. Заражение.
Он перечислял бы еще долго, но осекся. Оба подошли к столу; из своего положения Иванка разглядела только длинный балахон темно-зеленого цвета с роскошной золотой вышивкой и маленькие ноги в коричневых блестящих туфлях. На правой лодыжке серебристый браслет с яркими синими камушками. Юбка, похоже, короткая — выше колен.
— Да, конечно, наставник.
— Линнан, его воля — суть и есть безумие. Ты обязана исцелить его.
— Почему я не могу сделать это… другим путем?
— Его смерть не выход. Мертвые Гасители возвращаются, — отрезал «наставник» неожиданно резким тоном, едва не срываясь на крик, а потом снова обмакнул голос в воображаемый мед. — Ты способна подчинить его волю. Ты — Светоч, а он, в конце концов, лишь обычный человек, несмотря на зародыш великой порчи, что носит в себе.
Иванка укусила себя за указательный палец: его стянуло картофельным соком, он пах сырой землей. Над ухом шумно дышала Зоэ.
— Он не поддается. Он слишком упрям. А еще он сказал… — женский голос прервался. В этот момент Зоэ казалось, будто собственное сердце колотится так сильно, что раскаты грохота слышны во всем Пылающем Шпиле, во всем Могро, в последней приграничной деревне Глеоры.
— Продолжай, дитя, — пчелы гудели, мед загустел и засахарился.
— Что мы обычные люди. Что каждый содержит в себе Искру… нет, он выразился иначе. Что магия подвластна любому, и любой может стать Светочем!