Роза и щит

Роза вздохнула, почувствовав, как на ее плечи тяжело опустился груз ответственности за многие жизни. Слишком много вопросов – и ни одного ответа. А принять сейчас какое-то решение невозможно. Она вынуждена ждать до утра. Ведь именно так сказал Гуннар Олафсон. Но одно Роза знала наверняка: мертвый незнакомец в английской деревне – особенно если он норманн – еще одна причина для беспокойства.
Гуннар Олафсон прекрасно это понимал. Может быть, именно поэтому он так не хотел разговаривать с ней и отвечать на ее вопросы. Он помнил прежние времена – до того, как правление короля Вильгельма изменило Англию до неузнаваемости. Когда правителем был король Гарольд, проблемы, связанные с убийством, решались посредством выкупа. Вместо того чтобы объявлять кровную вражду, родственникам убитого выплачивалась определенная сумма денег, дабы возместить потерю. Именно так наказывали убийцу. – заставляли его платить за содеянное. Но теперь об этом забыли. Теперь в Англии правили по законам норманнов. При короле Вильгельме требовалось определить, кем являлся убитый – англичанином или норманном. Если выяснялось, что убитый – норманн, за его смерть платил собственной жизнью англичанин.
«Жизнь за жизнь» – именно так гласил норманнский закон. И если убитый в деревне окажется норманном, то англичанином, виновным в его смерти, будет считаться мельник Гарольд.
Не поэтому ли Гуннар Олафсон так беспокоился? Роза знала, что должна снова расспросить его, однако делать этого ей не хотелось. После возвращения Гуннара из деревни ей вдруг стало ясно, что по какой-то неизвестной причине предводитель наемников избегает ее – он даже не хотел находиться с ней рядом. Наверное, ей следовало приказать ему, чтобы он остался! И почему-то он рассказывал о своей находке с таким равнодушным видом, словно говорил о каком-то самом обычном деле. Даже его люди проявляли больше сочувствия и участия. Один из них, с ужасным шрамом на лице, помогал Розе готовить постели для беженцев и обрабатывать порезы и ожоги, которые смазывали гусиным жиром.
Этот молодой воин по имени Альфред сказал, что его мать когда-то делала так же. И при этих словах его лицо осветилось улыбкой.
– А где теперь ваша семья? – спросила Роза, потому что Альфред казался ей слишком молодым, чтобы быть таким же наемником, как Гуннар Олафсон.
Улыбка молодого человека померкла, а взгляд стал каким-то безжизненным.
– Наш предводитель – вот теперь моя семья. Они казались очень странными людьми – эти наемники. Конечно, все они выглядели весьма устрашающе, но теперь Роза видела, что им была свойственна не только жестокость. Впрочем, это вовсе не означало, что она стала им доверять. Просто она научилась лучше их понимать. Всех, кроме их предводителя…
Внезапно за спиной у нее послышались шаги. Роза вздрогнула. Кто это? Констанс? Старуха теперь уже спала не так крепко, как прежде. Или, может быть, это Миллисент, к которой не шел сон из-за беспокойства за отца? Нет, наверное, Арно, устыдившийся своего пьянства и решивший проверить, все ли в порядке.
Но Роза знала, что обманывает себя, знала, что все эти люди спали. Более того, она уже поняла, кто к ней приближается. Вернее – почувствовала. Или, может быть, она догадалась, кто к ней идет, потому что… Потому что ждала этого человека и точно знала, что он придет?
При этой мысли Роза в ужасе замерла. Неужели между ней и Гуннаром Олафсоном действительно существует какая-то связь? Но она не хотела этого!
Сделав глубокий вдох, Роза заставила себя повернуться. Перед ней действительно стоял Гуннар Олафсон, стоял даже ближе, чем она думала. Огромный и высокий, он был все в тех же темных штанах, обтягивавших ноги точно вторая кожа. А тесемки его голубой туники были развязаны, и Роза видела, как пульсирует жилка у него на шее. Волосы же свисали влажными прядями – очевидно, он облился водой, – и их яркий свет чуть потускнел в угасавшем пламени факелов. Однако лицо его при этом свете казалось необыкновенно мужественным и еще более красивым, чем при свете дня.
 
Судорожно сглотнув, Роза отступила на шаг и, споткнувшись, едва не упала. Вернее;– упала бы, если бы красавец викинг не успел ее поддержать. И как ни странно, его прикосновение оказалось очень осторожным, словно он, зная о своей огромной силе, боялся причинить ей боль.
– Я знал, что вы здесь, миледи, – сказал он очень тихо, памятуя о спавших неподалеку.
Роза хотела отстранить его руку, но почему-то не сделала этого. Подняв голову и взглянув в голубые глаза викинга, она вдруг поняла, что он очень устал – об этом свидетельствовали глубокие тени, залегавшие у него под глазами, и складки между бровями. И было странно, что Гуннар Олафсон мог уставать – как и все остальные люди.
Наконец он, шумно выдохнув, опустил руку. Однако не сказал ни слова.
Прошло какое-то время, прежде чем Роза наконец поняла, что они по-прежнему смотрят друг другу в глаза, вернее – пожирают друг друга взглядом. При этом она чувствовала, что в душе викинга происходит какая-то борьба – словно он боролся… со своим желанием?
Но если Гуннар Олафсон действительно боролся, то он в конце концов проиграл. Потому что он вдруг снова протянул к ней руку.
«Он хочет дотронуться до меня! – мысленно воскликнула Роза. – Останови, его, останови сейчас же!» – приказывала она себе.
Однако Роза не нашла в себе сил остановить этого мужчину. Более того, она знала, что не хочет его останавливать. Длинные пальцы Олафсона были покрыты тонкими белыми шрамами, а подушечки загрубели. И все же его прикосновение к щеке Розы показалось ей невероятно нежным и мягким – словно прикосновение крыла бабочки. Но при этом все тело Розы как будто обожгло огнем. Она услышала свой собственный крик и почувствовала, как заструилась по жилам горячая кровь и как отчаянно забилось сердце. Близость этого мужчины вызывала головокружение – как если бы она сама вдруг начала кружиться все быстрее и быстрее.
Ошеломленная своими ощущениями, Роза решила, что должна немедленно что-то сделать или хотя бы что-то скачать. Но в голову ничего не приходило, поэтому она задала вопрос, не дававший ей покоя:
– А что случилось с тем человеком в деревне? – «Неужели это мой собственный голос? – промелькнуло у нее в голове. – Такой хриплый… и чувственный…»
Но викинг не отвечал. Он молча взял ее лицо в ладони и осторожно провел большими пальцами по подбородку. Затем он снял с головы Розы металлический обруч и сорвал удерживаемую им вуаль.
Несколько мгновений он просто смотрел на Розу. А потом развязал кожаный шнурок у нее на косе и, распустив ее, зарылся пальцами в густые длинные волосы. И тотчас же тяжелые локоны, подобные темному облаку, рассыпались по ее плечам.
Губы викинга дрогнули в улыбке, но улыбка эта была едва заметна. Он явно сдерживал себя, обуздывал свои чувства, точно норовистого коня. Да, он пытался держать себя и руках, но все же было очевидно, что он желал ее, – она видела желание в его пылавших голубых глазах.
Мысль о том, что ей невольно удалось пробудить чувства у этого сурового воина, по-женски польстила Розе. Значит, она обладала силой, о существовании которой даже не подозревала. И теперь эта сила все больше ее возбуждала, порождая чувственную дрожь во всем теле.
Тут губы Гуннара Олафсона снова дрогнули, и он наконец прошептал:
– Я пока не знаю, что случилось с тем человеком. Нам это еще предстоит выяснить.
Роза по-прежнему не сводила с него глаз.
– Разве возможно, чтобы вы чего-то не знали? – спросила она. – И как вы осмелились это признать?
Он вновь едва заметно улыбнулся. И сейчас в нем было что-то… неотразимое. Роза чувствовала, что ее все сильнее к нему влечет. Ей ужасно хотелось прикоснуться к нему, сжать его в объятиях и крепко к нему прижаться – желание это с каждым мгновением усиливалось, оно разгоралось, точно огонь, охвативший сухое полено.
А теплые ладони Гуннара теперь сжимали ее лицо. Когда же его большой палец скользнул по ее губам, она чуть приоткрыла рот и прикоснулась к пальцу кончиком языка. Гуннар тут же вздрогнул, и его губы тоже немного приоткрылись.