Избави нас от зла

— Мистер Обри написал наконец, — сказала она. — Он едет в Лондон. Примет нас там. Смотрите, Ловелас, вот адрес.
Роберт взял письмо и пробежал его глазами.
— Надо же, — воскликнул он, — мы уподобились кошке, которая гоняется за собственным хвостом! Он поселился на Стрэнде.
Миледи кивнула и сказала:
— Мы должны разыскать лорда Рочестера и немедленно ехать в Лондон.
Она забрала у него письмо, повернулась спиной и торопливой походкой двинулась прочь. Он поспешил за ней, схватил за руки и попытался поцеловать еще раз. Но она снова вырвалась, а когда обернулась, Роберт увидел, что ее глаза горели словно отражение солнца на льду.
— Вы удивляете меня, сэр, — сердито зашептала она. — Я полагала, что ваша решимость тверже, по крайней мере не настолько слаба, чтобы позволить вам в такой момент думать только о своих мужских прихотях. Ваше поведение пристало разве что вышедшему на сучью охоту кобелю!
Она снова повернулась к нему спиной и помчалась по дороге бегом. Роберту потребовалось некоторое время, чтобы справиться с потрясением, потом он побежал следом за ней. Он заметил, что она остановилась у входа в таверну и тут же исчезла за дверью.
Войдя в ту же дверь, он обнаружил ее в битком набитом людьми прокуренном помещении, успел заметить ее силуэт на ступенях лестницы, по которой она поднималась в сопровождении какой-то служанки. Роберт протолкался сквозь толпу посетителей и взбежал по лестнице. На верхней площадке он увидел ту же служанку, отпиравшую дверь. Ее руки тряслись, но дверь наконец распахнулась, однако служанка осталась стоять в коридоре, сжавшись в комок. Миледи прошла мимо девушки в комнату, и последовавший за ней Роберт увидел на постели лорда Рочестера, обвитого четырьмя голыми, вымазанными чем-то красным, проститутками. Всюду были разбросаны пустые бутылки, и Роберт заметил, что на их горлышках запеклась кровь. Лорд Рочестер неистово хохотал. Он протянул руку к очередной бутылке, стоявшей сбоку от него, и стал медленно поливать ее содержимым груди всех четырех девиц, пока они не заискрились от крови, словно от избытка маслянистых малиновых румян.
— Быстрее! — внезапно выкрикнул лорд Рочестер, тяжело дыша. — Быстрее!
Его глаза начали закатываться, пальцы сжимались, руки потянулись к одной из девиц, и он схватил ее так сильно, что она завопила. Роберт увидел кровь, побежавшую по ее рукам, сочившуюся из-под ногтей лорда Рочестера. Сам лорд тоже вопил, подтаскивая девицу под себя, и тут же принялся сосать и жадно слизывать кровь с ее грудей. Потом потянулся еще за одной бутылкой и осушил ее, не отрываясь от горлышка. Все его тело изогнулось, потом стало извиваться, взлетать и опускаться в ужасающем неистовстве, пока не рухнуло в полном бессилии. Девицы тоже продолжали лежать не шелохнувшись. Наступившая тишина была наполнена запахами пота и крови.
— Вон! — внезапно крикнула Миледи. — Вон отсюда!
Проститутки зашевелились и лениво приподнялись, но одного взгляда Миледи оказалось достаточно, чтобы выражение истомы на их лицах сменилось смертельной бледностью, и, хватая на ходу свое платье, они, спотыкаясь, поспешили убраться из комнаты. Миледи подошла к лорду Рочестеру и швырнула ему рубашку.
— Одевайтесь, милорд. У нас впереди неотложное дело.
Лорд Рочестер поднял брови, но не шелохнулся.
— Вы забываете, Миледи, что я больше не смертный, чтобы подчиняться вашей воле.
— Пришло письмо от мистера Обри.
Это известие не вызвало на лице лорда Рочестера ни малейшего признака заинтересованности.
— На самом деле, — продолжал он, словно вовсе не слушал ее, — именно я теперь ваш настоящий господин.
Он встретился с ней взглядом, и Роберт увидел, что лицо Миледи внезапно окаменело. Лорд Рочестер злобно улыбнулся.
— Вы прервали, Миледи, мои удовольствия. Вы прогнали моих шлюх. Я имею полное право заставить вас заменить мне их. Или у меня нет такого права, Миледи? Возможно, вы полагаете, что мне не по силам сделать вас своей шлюхой? У меня нет ни малейшего сомнения, что у вас в этом деле достаточная практика.
 
Миледи сжала кулаки, а потом с явным усилием заставила себя подавить гнев и отвернулась.
— Это верно, потому что вы унаследовали могущество Паши, — прошептала она, — но это и обязывает вас сейчас же ехать с нами, чтобы найти книгу и посмотреть, сможете ли вы прочитать ее.
Лорд Рочестер зевнул.
— Я не в настроении.
Роберт шагнул вперед и встал рядом с Миледи. Он держался за живот, потому что на крыльях удовольствий лорда Рочестера к нему вернулась его боль.
— И тем не менее вы знаете, — холодно сказал он, — что время уходит.
— Пусть себе уходит, — сказал лорд Рочестер, снова зевнув. — Ибо, как я только что сказал, сеньор, употребленный дьяволом, я не в настроении.
Он потянулся, потом вздохнул так, будто дело, которым его вынудили заниматься, стало вдруг совершенно невыносимым.
— Отправляйтесь оба в Лондон, — приказал он, — и отыщите книгу. Придержите ее для меня. Чума, говорят, пошла на убыль, и двор вскоре вернется в Уайтхолл. Я вернусь вместе со всем двором. Доброго вам пути, и приготовьтесь к моему прибытию. Именно так приспешникам надлежит служить своему лорду.
Миледи глубоко вздохнула. Роберт видел, как ее рука скользнула под плащ, и вспомнил об изящном клинке, который она всегда носила с собой, подумав, что она готова выхватить его из ножен. Но она снова сдержала ярость, медленно повернулась и направилась к двери, однако тут же остановилась и повернулась лицом к лорду Рочестеру.
— Продолжайте предаваться своим удовольствиям, — заговорила она вдруг шипящим шепотом, — пока еще вы способны на это, милорд. Не за горами то время, когда вам станет трудно находить оправдание безрассудству и гордости. Ибо радости нашей с вами породы, если наслаждаться ими слишком безудержно, становятся подобными жалу пчелы: однажды потеряв его, навсегда остаешься только мухой-жужжалкой.
Еще мгновение она смотрела на него изучающим взглядом, а затем внезапно сделала реверанс.
— До встречи в Лондоне, милорд. Мы будем ждать вас с нетерпением.
  
 
 
 
 
«…Обманутый, карабкается с болью
 
На горы прихотей, обременивших мозг;
 
Споткнувшись, падает от мысли к мысли
 
Вниз головой в сомнений море…»
 
 
Граф Рочестер. «Сатира на человечество»
 
 
Они уехали той же ночью. Ярость Миледи не утихла. Она была не просто ледяной — к ней, казалось, примешивалось какое-то лихорадочное нервное возбуждение. Она то и дело выглядывала из окна кареты, с нетерпением считая верстовые столбы. Роберт никогда прежде не видел ее такой взволнованной и терялся в догадках: что же все-таки она надеялась извлечь из книги, которую когда-то хотела уничтожить? В ее сердце определенно не осталось места для памяти об их былой любви. Прежде она время от времени брала его за руки или опускала его голову себе на колени и поглаживала волосы. Теперь он видел по ее глазам, что эта игра прекратилась, что танец закончился. Книга, только книга! Она не думала ни о чем, кроме книги. Проникаясь ее тревогой, Роберт чувствовал, что сомнения и страхи, подобно полчищам саранчи, вновь стали пожирать ростки его недавно возродившейся надежды.
Карета уже ехала по улицам Лондона, и он видел, что приметы чумы действительно уже не так заметны, что жизнь возвращается на улицы, как возобновляется ток крови в онемевших конечностях. Эпидемия явно была на исходе, но Роберта озадачивало то, что от видимых признаков улучшения ситуации на душе не становилось спокойнее. Ему не верилось, что так жутко начинавшееся шествие чумы по городу могло остановиться просто само по себе. И он вспомнил ужасные пророчества Маркизы, которые она связывала с этой чумой. Он боялся даже думать о том, чем этот обещанный кошмар может обернуться. Но он также знал, что по-прежнему не желает платить цену, которую затребовала Маркиза. Чем ближе карета подъезжала к дому, адрес которого указал мистер Обри, тем чаще он задавал себе один и тот же вопрос: если они найдут книгу, если лорд Рочестер сможет прочитать ее таинственные знаки, зачем тогда им будет нужна Маркиза?