Избави нас от зла

Паша сделал паузу, и, казалось, надолго погрузился в молчание. Хотя его губы перестали шевелиться, Роберт слышал слова, и ему представлялось, что звучат они в глубинах его собственного разума.
— Тадеуш писал, — слышал Роберт, казалось, не произносившиеся Пашой слова, — из местечка под названием Мельник, которое находится к северу от Праги. Я добрался, наконец, туда к вечеру зимнего дня.
Роберт сразу же мысленно представил себе картину этого места. На кромке громадного утеса стояли замок и церковь, а по склону холма были разбросаны постройки убогой деревушки. Казалось, над всей этой местностью висела какая-то странная атмосфера страдания и запустения. Роберта сразу же охватило ощущение соприкосновения с неведомым громадным злом. Он сощурился и протер глаза. Открыв их снова, он посмотрел на Пашу, взгляд которого был направлен куда-то вдаль.
— Я подъехал к церкви, — продолжал говорить Паша, как и прежде не шевеля губами. — Моему взору предстал склеп с открытым входом, а затем я услышал странный шум, походивший на скрежет, словно кто-то выкарабкивался из глубин этого склепа. Я спешился и подошел к его входу. Впереди что-то слабо поблескивало. Потом, уже спускаясь по ступеням, я понял, что склеп наполнен скелетами. Он был почти весь забит черепами и в беспорядке сваленными костями. Я обнаружил в хранилище людей, обосновавшихся двумя отдельными группами довольно далеко одна от другой. Они и производили эти скребущие звуки. Люди сидели вокруг громадных куч трупов и старательно обдирали с них плоть до белизны костей.
— Для чего они это делали? — спросил Роберт.
Паша вяло улыбнулся.
— Естественно, — ответил он, — я сразу же спросил их об этом. Они, казалось, тронулись умом от страха, который я умею внушить, и едва могли говорить. Я поманил к себе одного из ближайшей ко мне группы. Пока он боязливо вставал на ноги, я заметил на нем желтую еврейскую шапочку. Мне стало любопытно узнать, чем он мог заниматься в таком месте смерти, так далеко от своего поселения, да еще и во владениях христианской церкви. Когда я спросил его об этом, он, заикаясь, ответил, что и он сам, и всего его товарищи работают по приказу их пражского раввина. А потом, словно ужаснувшись от одной только мысли, что я могу ему не поверить, он повернулся ко второй группе мужчин, умоляя подтвердить его слова. Ни один из них не ответил, но я понял, что этот человек говорил правду, потому что теперь разглядел и вторую группу. Это были местные крестьяне, которые никогда не позволили бы евреям появиться в их церкви без какого-то заранее отданного приказания. Я подошел к ним и спросил, кто дал им такой приказ. Ближайший ко мне крестьянин судорожно сглотнул и прошептал:
— Отец Тадеуш.
Паша перевел дух и продолжил рассказ:
— Я кивнул и спросил, где я могу найти этого святого отца. На этот раз крестьяне и еврей стали обмениваться пугливыми взглядами, а потом один из крестьян назвал деревню.
— Но там чума свирепствует больше, чем в любом другом месте, — крикнул он. — Не приближайтесь к этой деревне, потому что на ней печать дьявола!
Паша немного переменил положение тела.
— Его предостережение заинтриговало меня, и я спросил, не кости ли жертв этой чумы он здесь очищает. Крестьянин утвердительно кивнул, и обе группы мужчин с удвоенной энергией принялись за работу. Как объяснил один из евреев, кости необходимо очищать от пораженной плоти, чтобы чума не могла распространиться и заразить весь мир.
Я терялся в догадках, что такое раввин мог сказать ему, чтобы внушить страх перед возможностью такого катаклизма, и заставить поверить, что чуму можно остановить, просто освободив от плоти кости жертв. Еще больше меня озадачивало то обстоятельство, что этот раввин имел дело с христианским священником, да к тому же вампиром. Однако я знал, что лучше всего получить ответы на эти вопросы от самого Тадеуша, поэтому оставил церковный двор и отправился на его поиски. Ехать было недалеко, но дело оказалось не из легких, потому что стоило мне спросить направление, как люди начинали отрицательно мотать головами и отворачивались либо делали вид, будто никогда не слыхали о такой деревне. Вскоре я понял, что не все они обязательно лгали. Когда я стал наконец приближаться к нужному мне месту, выяснилось, что дорога так заросла, будто ею не пользовались многие и многие годы.
 
Паша сделал паузу, а взгляду Роберта открылась картина заброшенности, которую тот только что описал.
— Не было заметно ни малейшего движения, — пробормотал Паша. — Ни единого животного, даже ни одной птицы среди деревьев, а сама деревня была окружена кольцом столбов, служивших опорами мощной стене, которая была, казалось, построена, чтобы отгородиться от целого мира.
— И держать жителей деревни на положении рабов, — сказал Роберт. — Я был свидетелем такой же картины, когда ездил в Вудтон: заросшие дороги и стена вокруг деревни.
Паша посмотрел на него немигающим взглядом и сказал:
— Лорд Рочестер сообщил мне об этом.
Он снова пошевелился, оторвал голову от подушки и наклонился немного вперед.
— А теперь слушайте, — прошептал он. — Слушайте, какая судьба может быть уготована Вудтону. Никакой деревни я за стеной не обнаружил. Там была пустошь, усеянная булыжником и пеплом. На полях были разбросаны полусгнившие трупы. Стоял только замок, но, когда я скакал к нему, меня охватило ощущение той же полной неподвижности, зла и смерти, что царила и во дворе церкви местечка Мельник, но теперь она была невыносимой, словно я проник в самое сердце распространяющейся кольцами тьмы. Я вошел в замок и меня сразу охватил ужас, какого я не испытывал многие-многие годы, точнее даже столетия. Я не стану, Ловелас, будить ваше воображение его описанием. Мне известно, что вы сами испытали точно такой же ужас.
Роберт кивнул, ничего не ответив, потом сделал глубокий вдох и прошептал:
— Что было там, внутри замка? Что вы обнаружили?
— Он был пуст. Что бы там прежде ни было, все исчезло без следа, однако, когда я внимательно осмотрелся, стало ясно, что бесследное исчезновение произошло недавно.
Паша снова сделал паузу и отрешенно улыбнулся.
— Уже покидая это место, — продолжил он свой рассказ, — я столкнулся с Тадеушем. Он, так же как и я, притащился в деревню, подозревая, что она хранит какую-то тайну. Всего несколько недель назад он уже пытался туда проникнуть. Однако в тот раз, как он мне сказал, ему не удалось найти ее, потому что и деревня, и замок, возле которого она находилась, считались исчезнувшими.
— Исчезнувший замок? — переспросил лорд Рочестер, нахмурив лоб. — Что вы имеете в виду?
Паша вяло повел плечами.
— И замок, и деревня просто исчезли с лица земли.
— Как такое возможно?
Паша снова пожал плечами.
— Невозможно было отыскать ни одну из дорог, которые когда-то вели туда. Все выглядело так, будто деревня и замок просто растворились в воздухе.
— Когда я отправился в Вудтон, — вступил в разговор озадаченный Роберт, — мне без труда удалось разыскать его.
— Да, — согласился Паша и прищурил глаза. — Для вас это не составило труда. Но, если бы Маркиза направилась в эту деревню без вас, смогла бы она ее отыскать, как вы думаете?
Роберт недоуменно покачал головой:
— О чем вы говорите?
Паша помолчал. Он бросил взгляд на мумие, потом снова посмотрел на Роберта.
— Вы знаете, — начал он, медленно произнося слова, — и тому есть много доказательств, что вы не похожи на других смертных, что вы каким-то образом отмечены. Наверное, Ловелас, вы не настолько трусливы, чтобы отрицать это перед самим собой?
Роберт сидел, окаменев, снова ощущая холод в животе. Он сжал кулаки и провел костяшками пальцев по губам.
— Зачем иначе, — продолжал Паша своим низким, роковым шепотом, — стал бы я сейчас говорить с вами? Не в моих правилах обсуждать вещи такого сорта с простыми смертными. Это выглядело бы так, будто труп целого мира лежит в лекционном зале, а я, подобно ученому мужу от медицины, вскрываю его, сдираю с него кожу, обнажаю крупицы скрывающейся под ней тайны. И понимаю, как понимает любой медик, что сама эта тайна убегает от меня в такие глубины, что я и сам не в состоянии даже представить, куда это все может меня привести.