Избави нас от зла

Она пришпорила лошадь, и Роберт, последовавший за ней, отметил про себя, что пересек лужайку, на которой было обнаружено тело Ханны, а его отец и мистер Уэбб вместе стояли над телом на коленях в снегу. Какая долгая цепь омерзительных событий, думал Роберт, соединила ту трагедию с нынешним днем. Он крепче сжал рукоять шпаги, решив отомстить или умереть. Перед ним были темные окна господского дома и его прогнившая парадная дверь. Его спутницы уже спешились и стояли на ступенях крыльца, ведущих к этой двери. Роберт не стал дожидаться, потому что мертвецы уже входили в дом. Оказавшись у самой двери, он внезапно снова ощутил прикосновение страха — слабый трепет в животе, проникавший в его кровь и щекотавший нервы, как это бывает в моменты наивысших наслаждений. Он остановился на площадке крыльца, вглядываясь в ожидавшую его за дверью темноту. Мелькнула удалявшаяся бледная плоть и тут же исчезла, поглощенная тенями. Роберт снова ощутил трепет, но теперь он стал тягучим и плотным, словно в его венах пульсировали сгустки крови. Он огляделся в поисках фонаря. Сэр Генри захватил один с собой, но, едва засветив его дрожащими руками, он опустился на колени и стал дрожать еще больше.
— Пожалуйста, — заикаясь, умолял он Маркизу. — Пожалуйста, не надо.
Она только рассмеялась в ответ и указала рукой на дом. Роберт бегом спустился с крыльца, схватил фонарь и поспешил обратно к двери. Он поднял светильник и вошел внутрь. Его страх стал, казалось, в тысячу раз больше, словно приумножился из-за дурно пахнущего затхлого воздуха. Озираясь вокруг, Роберт ничего не смог разглядеть за пределами круга слабого света фонаря, но откуда-то издалека до его слуха долетал слабый звук удалявшихся шагов, а потом послышался едва различимый крик.
— Только не он, — внезапно взмолился сэр Генри. — Не позволяйте ему идти с нами!
Заинтригованная Маркиза пристально посмотрела на него, вскинув брови.
— Почему?
Глаза сэра Генри забегали, в них были отчаяние и затаенный страх.
— Это… — заговорил он, сглотнув слюну.
В этот момент из глубин дома снова донесся сдавленный крик, а затем раздался долгий, но тихий страдальческий стон.
— Это небезопасно, — снова заговорил сэр Генри, и так громко, будто хотел перекричать доносившийся из дома шум. — Если это опасно для вас, то для него во много раз опаснее.
Когда он замолчал, Роберт прислушался, вглядываясь в темноту, и спросил:
— Что за крики мы слышали?
Сэр Генри как будто поперхнулся и замолчал, словно раздумывая, что сказать.
— Я не знаю, — ответил он наконец.
— А я полагаю, знаете, — проговорил Роберт, чувствуя нараставшее внутри холодное и болезненное подозрение.
— Позвольте, Ловелас, — слегка нахмурив брови, заговорила Миледи, — что вы имеете в виду?
Роберт поднял фонарь и стал вглядываться в длинный темный коридор, из которого доносились крики.
— Мне страшно говорить об этом.
Он шагнул в коридор, потом побежал по нему. Маркиза последовала за ним, схватила за руку и потянула назад. Отсветы фонаря заиграли на ее лице подобно бледному пламени.
— Будьте готовы ко всему, Ловелас, — зашептала она. — Вы еще даже не понимаете, к чему мы сейчас приближаемся. Дальше лежат Врата Смерти, и эта пелена, которую необходимо раздвинуть, если мы собираемся взглянуть на них, как надеялись, скрывает священные таинства мира. Мы не станем уподобляться тому самоуверенному римлянину, который переступил порог Святая Святых Иеговы, но ничего не обнаружил. Ведь из ничего никогда не может выйти что-то. Однако в храме истинного Бога можно ожидать многого. Поэтому предостерегаю вас еще раз: будьте готовы ко всему.
— Благодарю вас, мадам, — сказал Роберт, отдернув руку. — Но вы забыли, что я уже видел лик вашего божества.
— Да, — согласилась Маркиза, — но так еще и не поняли, что именно вы видели.
Роберт какое-то мгновение хмуро смотрел на нее, потом нетерпеливо пожал плечами и отвернулся. Внезапно из густой темноты впереди снова донесся тихий стон и стих так же быстро, как возник, однако стал слышен какой-то шлепающий звук. Роберт снова прибавил шагу. Внезапно впереди сверкнуло что-то белое. Он поднял фонарь и увидел существо из породы тех, кого он преследовал. Округлое мягкое тело лежало на полу в луже чего-то липкого. Сначала Роберт не сомневался, что эта жидкость — кровь, но, когда наклонился, чтобы посмотреть ближе, едва не задохнулся, потому что от этой жидкости несло смесью запахов пота и семени с гнилым запахом сырой могилы, который ему слишком хорошо был памятен по прошлой ночи. Он осмелился прикоснуться к обнаженному телу создания. Оно тоже было липким, и Роберт догадался, что эта жидкость сочилась сквозь его поры. Весь коридор, насколько он мог видеть, поблескивал от этой жидкости. В темноте впереди лежало еще больше таких бледных тел, а возле стен громоздились кучи земли. Роберт пошел вперед и увидел, что земля усеяна кусками сухой плоти. Он вспомнил картину, которую видел перед воротами: тела в грязи и эти создания с ножами. Ему пришлось прислониться к стене, чтобы справиться с невыносимым приступом тошноты.
 
— Дальше будет хуже, — прошептал сэр Генри.
Он кивнул Роберту, взял из его руки фонарь и закрыл глаза, словно шептал про себя молитву. Потом он пошел впереди. Тварей, лежавших в липких лужах собственных испражнений, было теперь еще больше. Идя между их телами, приходилось выбирать место для каждого шага.
Наконец сэр Генри остановился возле открытой двери.
— Это библиотека сэра Чарльза, — пробормотал он, заглядывая в дверной проем. — Я приходил сюда дважды, чтобы узнать волю нового хозяина имения, но так и не был принят. Вы уверены, что осмелитесь повторить мои попытки?
Он посмотрел на Роберта, который вместо ответа забрал у него фонарь, прошел мимо Маркизы и переступил порог открытой двери. Едва войдя, он услышал шлепающий звук и страдальческий стон, прозвучавший очень близко. Юноша понял, что обнаружил источник криков, и поднял фонарь, чтобы оглядеться.
Как и в коридоре, всюду виднелись кучи грязи и испражнений. Среди мусора извивались человеческие тела с крепко связанными конечностями. Все они были обнажены, очень бледны и так обессиленны, что едва могли стонать. Некоторым хватало сил только на то, чтобы бросить на него взгляд, но они тут же начинали моргать и старались отвернуться — настолько ярким был для их глаз свет фонаря. Все они, как заметил Роберт, были вымазаны серебристой слизью, той же самой, которая поблескивала в коридоре. Каждый выглядел пленником, заключенным внутри кокона из этого липкого вещества, совершенно беспомощным перед теми, кто ими питался. Тела мертвецов, подобно чудовищным личинкам, раздувались и розовели по мере того, как эти паразиты напивались крови своих смертных жертв. Их влажные губы и издавали тот самый шлепающий звук. Один сделал перерыв в своей трапезе, но его губы продолжали совершать сосущие движения, будто кровью был и наполнявший помещение смрадный воздух. Он откатился от своей жертвы, и его раздувшееся тело осталось лежать в грязи.
Роберт и Миледи отвернулись, но Маркиза стала изучать поведение этого чудовища с нескрываемым интересом.
— Похоже, — замурлыкала она, — эта порода паразитов не всегда убивает, но, подобно пиявкам, оставляет достаточно крови, чтобы жертва осталась жива. Вы заметили, Миледи? — Не услышав ответа, Маркиза едва заметно улыбнулась и обратилась к сэру Генри: — Эти люди, как долго они выдерживают роль таких кормильцев?
Сэр Генри стоял с закрытыми глазами. Он не стал открывать их, и отвечая на вопрос:
— Год. Да, год… Возможно, два.
Роберт бросил на него полный отвращения взгляд, а потом осмотрел помещение, высоко подняв фонарь. Одна из женщин, на лицо которой попал свет, закричала. Ее пальцы стали беспомощно дергаться. Роберт подошел к ней. Ею кормилось сразу две твари, по одной с каждого бока. Он дал по пинку каждой, и они сразу же отвалились, как если бы и без того уже переели. Женщина продолжала вопить. Роберт наклонился над ней. Хотя у нее не было сил выдерживать свет с открытыми глазами, она вопила все сильнее, страстно, словно пытаясь, но безуспешно, что-то сказать. Потрясенный, он понял, что узнал ее.