Избави нас от зла

— Я потерялся, — сказал он, глядя в потолок, — потерялся без надежды на путеводную нить.
Лорд Рочестер повернулся к нему лицом. Он продолжал развлекаться со своей напарницей, но был далек от проявления чувственности. Весь соблазн этого удовольствия был для него лишь в том, чтобы потренироваться в умении до предела ограничивать собственные телодвижения.
— Мне наскучило это занятие, — сказал он вполголоса по-французски. — Думаю, стоит быстрее покончить с ним и послушать историю вашей жизни.
— А то и другое одновременно у вас не получится?
— Изумительное предложение, — рассмеялся лорд Рочестер.
Роберт перекатился на постели ближе к нему и начал рассказывать. К тому времени, когда он закончил, его глаза были мокры от слез.
— Как видите, милорд, — сказал он, вытирая слезы, — я настолько лицемерен, что, оплакивая родителей и подругу детства, все больше превращаюсь в настоящего изверга.
— Вы же не вампир.
— Еще нет, — тихо прошептал Роберт. — Еще нет, еще нет.
— И даже не похожи на него.
Лорд Рочестер сделал паузу и спросил:
— Ваша подруга, возлюбленная Воэн… она жива?
— Надеюсь, да.
— И чтобы освободить ее, вы должны стать вампиром?
Роберт пожал плечами.
— Да, — лорд Рочестер кивнул головой, словно соглашаясь с самим собой, — это страшный выбор.
Какое-то мгновение он лежал не шелохнувшись, словно онемел от собственных раздумий, потом вздрогнул и заговорил:
— Потому что, когда мы спотыкаемся во мраке ночи жизни, у нас должна быть хотя бы надежда, что где-то в самом деле есть свет… Солнце… Бог.
Он вздохнул, поднял лицо и стал вглядываться в пламя свечи.
— Так-то вот, — прошептал он. — Я помогу вам, чем смогу. Потому что в предстоящем вам испытании я вижу прообраз того выбора, который, придет день, должен буду сделать и я сам.
Роберт пристально посмотрел на него, но, прежде чем он успел заговорить, лорд Рочестер остановил его, подняв руку.
— Минутку, — извинился он.
И не произнес больше ни слова, пока не закончил с проституткой, а затем оттолкнул ее в сторону.
— Да, — заговорил он снова, начав одеваться, — мне тоже предложен дар, который вы хотите с презрением отвергнуть, и сомнения, которые переполняют вас, точно так же не дают покоя и моему разуму.
— Как же случилось, что вы встретились с вампиром? — спросил Роберт.
— Во время путешествий.
Лорд Рочестер не стал вдаваться в детали. Он опоясался шпагой, вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице. Возле двери он задержался, чтобы швырнуть хозяйке несколько монет. Потом он сделал жест в направлении Сэвайла, который храпел на кушетке, и приказал:
— Проследите, чтобы он вернулся домой.
Он оставил на столике еще две монеты, а затем вышел на улицу.
— Разве мы не можем отправить его домой сами? — спросил Роберт.
— У нас есть более важное дело.
— Какое? Что вы намерены предпринять?
— Поискать решение, которое, возможно, избавит вас от необходимости выбора между забвением родителей и превращением в вампира, жаждущего крови своего неродившегося ребенка.
— Вы не понимаете. Такого решения нет.
Лорд Рочестер прервал его, подняв руку.
— Пойдемте, — сказал он, — у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить на эту тему по дороге. И все же я уверен, что в вашем случае какая-то надежда может быть. Потому что вы еще не похожи на меня, навсегда потерявшего вкус к удовольствиям. Вы еще в состоянии испытывать наслаждение от самых простых вещей, которые… и есть сама жизнь.
Роберт вспомнил, какою он видел леди Кастлмейн во сне, неопределенно пожал плечами и сказал:
— Чувствую, что мое наслаждение такими вещами начинает увядать.
— Это лишь означает, что у вас остается все меньше времени на поиски настоящего счастья до того. Вы должны спасти свою возлюбленную, Ловелас!
Сказав это, лорд Рочестер беспокойно оглянулся. Они возвращались к Милфордскому спуску, где на приливной волне все еще качалась, словно поплавок, оставленная ими лодка. Лорд Рочестер подошел к лодочнику, что-то шепнул ему на ухо, а затем занял свое место на подушках сиденья. Роберт присоединился к нему. В тот же момент лодочник отдал команду. Швартовы были отданы, и лодку понесло в темноту Темзы.
 
— В Мортлейк! — крикнул лорд Рочестер, потом снова повернулся к Роберту и добавил: — Потому что нет никого, кто мог бы подготовить вас к этому путешествию лучше, чем Madame la Marquise! [5]
Пока он говорил, лодка развернулась, и гребцы налегли на весла, преодолевая встречное течение.
  
Глава 3
 
  
 
 
«Старухи и прислуга вечно рассказывают на ночь невероятные истории о призраках и блуждающих привидениях».
 
Джон Обри. «Естественная история Уилтшира»
 
 Солдат пошевелил поленья в печурке и поднялся на ноги. Послышался какой-то звук, который он поначалу принял за треск искр. Он снова вернулся к огню, но быстро сообразил, что это был не треск дров, а, скорее всего, резкий звук отхаркивающего плевка. Однако он не мог себе представить, кому захотелось оказаться вне стен дома в такой нечестивый час, в такую погоду, на такой одинокой и зловещей дороге. Он счел своей обязанностью внести ясность и обнажил меч. Распахнув ворота конюшни, он ничего не смог увидеть сквозь хлеставшую под напором неистового ветра пелену мокрого снега с дождем.
Часовому стало не по себе. Вчера, когда видели мертвеца, подумал он, была точно такая же ночь. Стоит ли удивляться, если в такую ужасную бурю встретишь целую компанию демонов, поднявшихся из своих могил. Он с неохотой закутался в плащ и пошел, скользя по грязи и вглядываясь в темноту, туда, где было поставлено заграждение. По-прежнему ничего не было видно, кроме стены ледяного дождя. Часовой собрался повернуть обратно, чтобы поскорее вернуться в укрытие, но услышал звук чавкающей грязи со стороны дороги перед заграждением.
— Кто идет? — крикнул он.
От страха и холода его голос прозвучал грубо и резко. Чавкающие звуки шагов кого-то или чего-то приближавшегося по грязи, слышались теперь совершенного отчетливо.
Часовой съежился и поднял меч дрожащей рукой. Теперь он различил за пеленой дождя и мокрого снега неясную фигуру, потом появилась вторая. Всадники, оба закутаны в плащи, головы защищены от неистово воющего ветра капюшонами. Первый всадник натянул поводья и остановил лошадь перед самым заграждением. Солдат со страхом вглядывался в его лицо, но не смог рассмотреть ничего, кроме блеска глаз.
Всадник наклонился к нему с седла и скомандовал:
— Откройте ворота, мы желаем проехать.
Голос был молодым, и часовой почувствовал, что покинувшее его мужество возвращается. Он крепче сжал рукоятку меча.
— В деревне чума, — объявил он.
— Чума? — переспросил всадник, и, казалось, нахмурился. — Разве она еще не прекратилась?
— Слава Господу, идет, похоже, на убыль.
— Тогда позвольте нам проехать.
— У меня приказ никого не пропускать.
Всадник повернулся в седле и взглянул на своего спутника, который тронул поводья и тоже подъехал вплотную к заграждению.
— Мы ищем пристанища.
Женский голос. Часовой с любопытством поднял взгляд. Глаза женщины блестели ярче и холоднее, чем у ее спутника. Бледность ее лица напоминала сияние снега.
— Не препятствуйте нам, — прошептала она и добавила после паузы: — Это неразумно.
Жестокий ураган продолжался всю ночь, не утихая; дул ледяной ветер, и часовой представить не мог, что сможет ощутить холод еще больший, — но лишь до того момента, как он услышал этот смертельно-ледяной голос. Вопреки своему желанию он опустил меч.