Избави нас от зла
— Я спрашиваю сейчас.
Эмили улыбнулась и не отстранилась от его нового поцелуя.
— И все же… — едва слышно заговорила вдруг девочка.
Роберт почувствовал, как она напряглась в его объятиях, а в поднятом на него взгляде он прочитал предчувствие чего-то очень дурного.
— Что, если мы не поженимся никогда?
— Что заставило тебя усомниться в этом?
— То, что я слышала, — ответила она и показала на дверь в общую гостиную.
Эмили присела перед дверью и приникла к ней ухом. Минуту спустя она отрицательно покачала головой и нахмурила брови:
— По-прежнему ничего не слышно.
— А что ты слышала, пока меня здесь не было? — с тревогой в голосе спросил Роберт, помогая ей подняться на ноги. — Скажи мне, Эмили. Что ты слышала?
— Это был голос моей матери, — прошептала девочка, — она говорила с твоей. О солдатах, о том, почему мы все должны оставаться дома.
— Ну, и что же? Ты изъясняешься какими-то загадками. Скажи же, что ты имеешь в виду.
Эмили взяла его за руку и повела по коридору прочь от двери.
— Мой отец, — прошептала она, присев на ступеньку лестницы. — Он в опасности, ему угрожает чужеземец, поселившийся в имении Уолвертонов.
— Фауст?
Эмили кивнула.
— Да, этот бледнолицый мужчина с черной бородой. Вчера он прискакал в поля моего отца, остановился среди работников и показал им золото, предложив им плату за то, что они поработают этот день на него. Когда появился отец и стал возражать, Фауст только рассмеялся и плюнул ему в лицо.
— Люди твоего отца должны были поколотить его палками.
— Люди? Какие они люди? Ты не понимаешь, Роберт. У моего отца уже не было людей, их всех купили. Даже увидев, что сделал Фауст, эти нанятые им на один день работники не только не помогли отцу, но бросились к нему, схватили за руки и лишили возможности ответить на оскорбление, не дали шелохнуться в седле. И тогда Фауст стал насмехаться над ним, назвал предателем за то, что он в конце войны оставил сэра Чарльза. Фауст сказал, что отец скоро понесет наказание за свое вероломство, потому что время расплаты близится, и что платить придется по многим счетам.
Эмили замолчала, прикусив губу, а потом добавила:
— Вот что я слышала. Вот почему мне так страшно.
Роберт крепко обнял девочку и тихо сказал:
— Что, по-твоему, должно произойти?
Она лишь почти незаметно пожала плечами.
— Клянусь, — прошептал мальчик, — что бы ни случилось, мы не расстанемся никогда.
Их глаза встретились. Взгляд Эмили был серьезным и пристальным. Роберт ждал, не моргает ли она, но выражение глаз девочки словно застыло, как будто осталось таким навсегда.
— Я верю тебе, — заговорила она наконец и сжала ему руку. — Но ты никогда не должен забывать о том, что пообещал мне, Роберт. Потому что я буду помнить об этом всегда.
Она тут же вскочила на ноги.
Роберт тоже встал. Они разом посмотрели в дальний конец коридора. Роберт отчетливо услышал приближающийся цокот копыт по дорожке к дому. Затем он смолк, и в дверь постучали. Сразу же, еще до появления служанки, из общей гостиной вышла леди Воэн, а следом за ней и миссис Фокс. Обе матери присоединились к дочери и сыну. Леди Воэн тревожно поглядывала на детей, пока в коридор не вбежала служанка.
В дверь снова постучали.
— Откройте, Сара, — сказала леди Воэн. — Посмотрим, кто нас решил навестить.
Служанка сделала реверанс и пошла к двери. Пока она отпирала дверь, леди Воэн сделала несколько шагов вперед. Увидев вошедшего, она заговорила не сразу.
— Сержант Иверард, — прошептала наконец хозяйка дома.
Он остановился в дверном проеме. Его лицо было поразительно бледным, на нем застыл несказанный ужас.
— Сэмюель! — воскликнула миссис Фокс.
Она выступила вперед и взяла боевого товарища мужа за руку, заставив его переступить порог. Затем заговорила, подавив волнение:
— Что-то случилось? Пожалуйста, Сэмюель, скажите нам, в чем дело.
Сержант Иверард сделал несколько шагов и молча остановился перед леди Воэн.
— Мой муж? — спросила леди Воэн, заставив себя говорить. — Нет!..
— Мадам… — произнес сержант Иверард и поклонился. — Мне очень жаль.
— Ну, тогда… Ну…
Леди Воэн отвернулась и на мгновение прислонилась к стене. Потом откинула назад волосы и, притянув к себе Эмили, стала вытирать слезы на щеках дочери. Она покачивала девочку в объятиях, ее взгляд был отсутствующим, в глазах не появилось ни слезинки. Наконец она снова повернулась к сержанту Иверарду и спросила:
— Где это произошло?
— В Олд-Саруме, мадам. В лесу, который окружает внешнее кольцо.
Леди Воэн взглянула на миссис Фокс.
— Как и предсказывал ваш муж. И так же, как в двух предыдущих случаях, сержант?
— Да, мадам.
— Я бы хотела увидеть его тело.
— Меня для этого сюда и послали.
— Что, его тело не вывезли оттуда?
— Капитан пожелал оставить тело там, где его нашли. Он уверен, что… место убийства может заключать в себе что-то важное.
Миссис Фокс согласно кивнула.
— Да, — прошептала она очень тихо, — он часто говорил, что это важно.
Сержант Иверард жестом показал на дверь.
— Собирайтесь, мы должны отправиться тотчас, — сказал он напряженным голосом. — Вы поедете все. Со мной двое солдат, которые будут охранять вас. — Он вздрогнул и добавил: — Думаю, никто из нас не должен оставаться сегодня один.
«Зане лганье тебе — насущна снедь».
Они ехали в полном молчании. Время от времени Эмили душили рыдания, и тогда леди Воэн шептала ей на ухо слова утешения, но больше никто не произносил ни слова, никто не переговаривался друг с другом и шепотом. Милиционеры сидели в седлах словно высеченные изо льда; Роберт не позволял себе даже представить тот ужас, который охватил этих солдат и их сержанта при виде тела сэра Генри, если их глаза до сих пор выглядели остекленевшими, а на лицах застыла гримаса отвращения. Вскоре с дороги стал виден Олд-Сарум; и чем отчетливее становились его очертания, тем более возрастал страх Роберта. Он увидел пару ворон, описывавших круги над возвышенностью, на которой стояла крепость, и вспомнил, как эти птицы целой стаей летали над Кольцом Клирбюри. И все же, честно признавался он себе, его не очень беспокоило случившееся и он не испытывал горя от того, что сэр Генри мертв, потому что жертвой оказалась не Эмили. Жертва — не Эмили. Эта глупая мысль звучала в его голове при каждом ударе крови в висках, но ему почему-то совсем не было стыдно, и он решил, что это просто доказательство его любви.
Наконец перед зарослями деревьев, простиравшимися вверх до внешнего кольца, сержант Иверард натянул поводья своей лошади. Он показал рукой в глубину зарослей и сказал:
— Посмотрите, мадам, туда, где деревья начинают подниматься по склону вала…
Леди Воэн, склонив голову в легком поклоне благодарности, прервала его:
— Да, я вижу.
Она повернулась к Эмили и шепнула:
— Пойдем, моя дорогая. Не станем медлить, и пусть нам хватит сил увидеть деяние зла.
Она спешилась, помогла спуститься на землю дочери и, взяв ее за руку, медленно двинулась между деревьями. Сержант Иверард дал знак своим людям. Они тоже спешились и стали бегом догонять леди Воэн. Сержант повернулся к миссис Фокс:
— Поехали, это злое место. Мы не должны здесь задерживаться.
Миссис Фокс бросила на него удивленный взгляд.
— Но, Сэмюель, разве я не могу последовать за леди Воэн, чтобы быть поблизости и утешить ее в горе?
— Нет, мадам. Возле тела остался капитан. Он утешит вдову, но ни вам, ни вашему сыну не следует видеть то, что лежит там, в темноте, потому что это невыносимое зрелище, — ответил сержант Иверард. — Прошу вас, — добавил он, пришпорив свою лошадь, — давайте выберемся из тени этих деревьев.
