Воздушная гавань

Эспира шагнул внутрь и сунул свою корзину с овощами Сарку — так, будто тот был простым слугой. Тот принял врученный предмет, но его скошенные глаза сощурились. Пройдя в сумрачный коридор за порогом, Эспира чувствовал, как тяжелый взгляд адъютанта буравит ему спину. В конце коридора его ждала обитая медью дверь, ведущая в ее покои.
Постучав, он застыл, прислушиваясь: лучше подождать, чем входить к ней без приглашения. Эспира был человеком храбрым, но жизнь свою все же ценил.
После томительной паузы изнутри раздался женский голос:
— Входите, майор.
От толчка Эспиры дверь легко и бесшумно повернулась на петлях, и майор ступил в расположенную за нею комнату. То был внушительных размеров зал, представлявший собой шикарную гостиную. В настенных рожках светились люмен-кристаллы. В одном из углов помещения высился объемный макет Копья Альбион, вокруг которого было оставлено достаточно свободного пространства, чтобы им можно было любоваться, обходя по кругу. Рядом с ним стояла изящная арфа без малого пяти футов в высоту. Нежные шепчущие звуки издавала струйка встроенного в одну из стен фонтана, который питал небольшой бассейн, в чьих водах безмятежно плавали цветущие водные растения и едва заметными тенями скользили рыбки.
Хозяйка этого великолепия восседала в одном из двух кресел, — в том, что поближе к бассейну, — с сервировочным столиком между ними. Она занималась приготовлением двух чашек чая; движения ее рук были медленными и точными, выглядели почти ритуальными. На ней было сшитое точно по фигуре неброское платье глубокого синего цвета, элегантное и дорогое. Сама женщина не была ни молодой, ни старой. Заостренные, хищные черты ее лица приковывали взгляд, и нечто неуловимое в сдержанности ее движений нашептывало о том, что под маской идеальной невозмутимости может таиться опаляющая страстность.
От ее глаз Эспире всегда становилось как-то не по себе. Они были того же холодного, пустого серого цвета, что и затянувшие мир туманы, а еще она редко моргала.
Эспира отвесил надлежащий вежливый поклон. Женщина же какое-то время сохраняла неподвижность, а затем кивнула в сторону второго кресла. Эспира подошел и уселся.
— Умоляю простить за вторжение, мадам Кэвендиш, но мне совершенно необходимо поговорить с вами.
Вместо ответа она протянула Эспире чашку чая на тонком керамическом блюдце. Он принял ее — с улыбкой, разумеется, — и благодарно склонил голову.
Мадам Сикоракса Кэвендиш была женщиной весьма воспитанной. Опыт Эспиры подсказывал, что любой, кто осмелился бы вести себя с ней неподобающе, сразу распрощался бы с жизнью. Поэтому он, все еще улыбаясь, дождался, пока она не поднимет собственную чашку, и лишь тогда позволил себе пригубить ароматный чай.
Безжизненные глаза мадам Кэвендиш наблюдали за ним над ободком ее чашки.
Эспира с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть.
— Ренальдо, — произнесла она. Замечательный голос: мягкий и теплый, даже нежный, — из тех, какими утешают идущих на поправку пациентов… или завораживают аэронавтов, маня их сорваться с неба и найти свою погибель в объятиях далекой Поверхности. — Вы же знаете, как я всегда рада вашим визитам. Могу ли я чем-то помочь сегодня?
Новости, принесенные Эспирой, ее вряд ли обрадуют, но ничего не поделаешь.
— Наш командный пункт обнаружен.
Холодные глаза мадам Кэвендиш едва заметно сузились.
— Вот как?
— Боюсь, на него наткнулся один из зверодавов в ходе обычного обхода вентиляции, — добавил Эспира, стараясь говорить спокойно, просто докладывая о фактах. — К счастью, его схватили прежде, чем он мог бы сбежать и выдать наше присутствие кому-то еще.
Мадам Кэвендиш выгнула бровь.
— Схватили?
Эспира на секунду сжал губы, но затем кивнул.
— Гильдия зверодавов Платформы требует, чтобы они работали парами. Он заявляет, что работал один, не желая делить заработок с кем-то из коллег.
— И этими сведениями он поделился совершенно добровольно?
— Его рассказ не изменился, даже после весьма пристрастного допроса, — ответил Эспира. — Но сейчас мы уже слишком близки к достижению цели, чтобы позволить какой-то мелкой промашке помешать. Нам нужна полная уверенность.
 
— Понимаю, — сказала мадам Кэвендиш. Она сделала еще один глоток из своей чашки, с глубокомысленным выражением на лице. — Вы хотели бы, чтобы я определила, можно ли верить этому человеку.
— В общих чертах, — подтвердил Эспира. — Лучше перестраховаться сейчас, чем пожалеть позднее.
— Есть мнение, — промурлыкала она мягким как шелк голосом, — что человек дальновидный постарался бы уберечься от подобных неприятных случайностей.
Эспире приходилось видеть, как люди умирали, стоило этой женщине заговорить подобным тоном. Поэтому свой ответ он хорошенько обдумал.
— Есть также и мнение, что вещи позади нас видны лучше, чем те, что ждут впереди. Непредвиденные прискорбные обстоятельства так или иначе могут возникать. И нет умения важнее для командира, чем всегда быть к этому готовым и находить верный способ совладать с ними.
Мадам Кэвендиш склонила голову, будто обдумывая эту новую идею.
— Полагаю, практичный склад ума весьма полезен для человека военного, — допустила она. — Таким образом, чтобы совладать с этой неприятностью, вы решили обратиться за помощью к союзнику.
— Совершенно верно, мадам, — с облегчением сказал Эспира. — Вам известно, как высоко я ценю вашу проницательность и ваше мастерство.
Легкой тенью в уголке ее губ мелькнуло подобие слабой улыбки.
— Майор… Я превосходно осведомлена о вашем мнении обо мне. — Чуть передвинув обнявшие чашку пальцы, она едва заметно кивнула. — Что ж, прекрасно. Я помогу вам.
— Вы так любезны, мадам, — сказал Эспира, поднимаясь на ноги. — Время поджимает, поэтому…
Своим нежным голосом мадам Кэвендиш вдруг резко издала два коротких возгласа, в такт которым люмен-кристаллы на стенах зловеще вспыхнули алым:
— Тихо! Сядьте!
Сердце Эспиры застряло в горле, и волна чистейшей паники омыла все нутро. Замерев на миг, он поспешил — довольно неуклюже — вновь занять свое кресло.
Губы мадам Кэвендиш раздвинулись в улыбке, и она тихо проворковала, словно обращаясь к несмышленому ребенку:
— Мы еще не допили чай.
Во рту Эспиры вдруг пересохло.
— Конечно, мадам. Умоляю, извините мою… горячность.
— Мне кажется, что большинство мужчин, достигших успеха в военной сфере, имеют этот недостаток, — ответила она с прежней улыбкой.
Они еще несколько минут провели в оглушительной тишине, потягивая чай. Затем мадам Кэвендиш поставила свою чашку с блюдцем и сказала:
— Надо полагать, вы уже знаете, как избавиться от останков, когда я закончу свой допрос.
— Все уже готово.
— Чудесно. — Она подняла со столика сервировочную тарелку того же чайного сервиза, где были искусно разложены подходящие к случаю лакомства, и с улыбкой протянула ее Эспире. — Берите печенье, майор. Я сама его испекла.
  
 
Глава 20
 
КОПЬЕ АЛЬБИОН, ХАББЛ УТРО, РЕЗИДЕНЦИЯ КОПЬЕАРХА
Гвендолин Ланкастер возглавила шествие, когда они за камердинером копьеарха проследовали в коридоры резиденции. После нападения аврорианцев минуло не более половины дня, но уже очень многое изменилось; одна из немаловажных перемен состояла в том, что она, Бриджет и все прочие рекруты сменили свою тренировочную форму на официальное облачение Гвардии — простые белые рубахи с темно-синими форменными брюками и куртками, рукава и штанины которые были прострочены золотой нитью.
— Очень неблагоразумно, на мой взгляд, — заявила Бриджет из-за спины Гвен. — Началась война. И что, теперь мы как по волшебству обрели знания, необходимые для службы в Гвардии?
— Я бы сказала, этот шаг вполне целесообразен, Бриджет… — ответила ей Гвен. — В конце концов, мы уже столкнулись с врагом и одержали победу.