Воздушная гавань

Между тем Гвен привыкла добиваться только блестящих результатов во всем, за что бы ни бралась. Хотя бегунья из нее далеко не блестящая. Ослепительный успех не ждал ее и на уроках по политике Копий, да и утренние занятия инквизицией давались ей не то чтобы очень легко — с этой дисциплиной она прежде даже не пересекалась. Вообще-то, в тренировочном зале она справлялась с заданиями вполне сносно, — когда дело доходило до обращения с боевыми перчатками в любом случае… но фехтование как было никудышное, таким и осталось, и Гвен испытывала мрачную уверенность в том, что и через пару недель, когда начнется обучение боевым приемам на настоящих клинках, ей придется размахивать деревянной палкой для новичков.
Отсутствие нужных навыков и знаний сказывается на уверенности человека самым поразительным и разрушительным образом. И очень этого человека раздражает.
Может, именно поэтому Гвен побаивалась сама потолковать с Реджинальдом? Неужели опасалась, что не сможет осадить его? За последние дни у нее набрался изрядный опыт провалов. Что, если это превратится в привычку?
Чушь, твердо сказала себе Гвен. Если она хочет остаться в Гвардии, ей все время придется принимать брошенные вызовы… А ей ведь позарез было нужно оставаться в Гвардии. Любой другой вариант не подходил, ведь тогда пришлось бы вернуться домой и признать перед матерью, что та все-таки была права.
Ну, такого она определенно не могла допустить.
— Сама с ним справлюсь, — вздохнула Гвен. — Однако сердечно благодарю тебя, кузен, за великодушное предложение.
Бенедикт кивнул — так, словно иного ответа и не ждал.
— Тогда послушай совета и выбери подходящий момент, ладно? Подобные разговоры ведутся с глазу на глаз. Девушка может прилюдно приструнить одногодку, но новичок, набрасывающийся на ветерана Гвардии, — совсем другое дело.
— Сама разберусь, — вздернула подбородок Гвен.
Бенедикт не отреагировал, хотя это явно далось ему нелегко. Переубеждать Гвен он не стал.
— Очень хорошо.
Какое-то время она еще посидела, тяжело дыша и прислушиваясь к болевым ощущениям в ноющих голенях и ступнях. Это пройдет. Она чувствовала себя заметно лучше, чем на следующий день после самой первой своей пробежки двумя неделями ранее. Гвен была вынуждена признать, что эти упражнения оказались весьма полезны. Каждый уровень Копья был огромен, и способность часами держать приличную скорость упростит задачу сбежать от врага или, наоборот, догнать какого-нибудь преступника. Воры точно не устраивают ежедневные забеги, чтобы держать себя в форме: их явно не подгоняет кто-то вроде Кавалло. А будь воры столь целеустремленными, амбициозными людьми, чтобы заниматься пробежками самостоятельно, едва ли они промышляли бы воровством, ведь так?
Вновь подняв голову, Гвен увидела, что большинство недавних рекрутов и ветеранов успели скрыться за стенами, окружавшими внутренний двор резиденции копьеарха. Снаружи оставались только Реджинальд с горсткой приятелей, сама Гвен и одна из самых крупных девушек, которых Гвен только доводилось встречать. Несмотря на рост и стать, девушка была тихоней и часто пряталась от мира за густыми прядями длинных светлых волос. Ширине ее плеч мог бы позавидовать и кое-кто из мужчин; плечам соответствовали широкие запястья и такие же крепкие с виду руки и предплечья. Звали ее… Вот же! Гвен не могла припомнить, чтобы силачка хоть раз кому-то представилась. Если вдуматься, на памяти Гвен она вообще ни с кем не заговаривала, не считая ответов на вопросы инструктора в классе. Остальные рекруты попросту именовали ее «та девушка с котом».
Этот самый кот как раз выскочил из ворот и стремглав бросился прямо к своей хозяйке. Здоровенный рыжий зверь — и довольно милый с виду, если только не вспоминать о том, какие грязные они существа. Ведь кошки обитали в тесных подпольях, вентиляционных шахтах и прочих безобразных, мокрых, кишащих паразитами закоулках Копья.
Представители кошачьего племени нередко попадались на глаза всякому, кто углублялся в дальние коридоры хаббла, но они редко снисходили до общения с людьми. Иногда один кот или небольшая группа брали шефство над человеческой семьей, а некоторые лавки или мастерские полагали за благо предложить им пищу в обмен на истребление грызунов. Так выходило гораздо проще, чем отказать кошкам в оплате их трудов и обнаружить затем, что все ваши припасы бесследно исчезли в глухой ночи. Гвен доводилось слышать о кошках, которых нанимали присматривать за маленькими детьми или охранять их, — но подобные договоры почти всегда опирались исключительно на деловой расчет. Гвен никогда не слыхала, чтобы кот хоть однажды выказал приязнь к человеку.
 
Зверек вспорхнул на колени к «той девушке с котом» и покрутился, не переставая тереться о нее головой. Пощекотал ее шею своими усами и с любопытством обнюхал пропотевшую униформу. Девушка рассеянно провела ладонью по кошачьему меху, зарылась в него пальцами, — и зверь улегся, наслаждаясь лаской.
— Хотел бы я знать, — подал голос кто-то из компании Реджинальда, — а что, вообще говоря, забыла здесь эта тварь? Кто дал ему право беспрепятственно носиться по всей территории?
— Ведь и верно, — согласился Реджинальд. Сложил на груди руки и с сомнением на лице воззрился на владелицу кота. — Это противоестественно. Возникает вопрос: что могло подвигнуть разумную личность на то, чтобы нянчиться с подобным прохвостом?
Этот вопрос, заданный вскользь, заставил «ту девушку с котом» уставиться на Реджинальда. Видя это, крепкий молодой человек растянул губы в широчайшей улыбке:
— Так в чем же тут дело, дражайшая Бриджет? Какие цели ты преследуешь, держа рядом подобную скотину?
«Та девушка с котом» (верно ведь, ее зовут Бриджет… и как-то дальше, сейчас не вспомнить) еще несколько секунд рассматривала Реджинальда в упор, прежде чем ответить. Непроницаемая маска ее лица хранила безмятежное выражение.
— Вам не понять.
Это замечание вызвало в группе молодых аристократов волну смешков и фырканья.
— Вот как? — переспросил Реджинальд. — И отчего же?
Бриджет на миг задумчиво сдвинула брови, тщательно подбирая верные слова. Затем она чуть кивнула самой себе и спокойно ответила:
— Потому что вы задница, сэр.
Даже если «та девушка с котом» отвесила бы ему пощечину, молодой аристократ не был бы потрясен сильнее. Реджинальд несколько раз беззвучно приоткрыл рот и лишь затем выдавил:
— Прошу прощения?
— Извините, — сокрушенно сказала Бриджет. Поднялась, по-прежнему с котом на руках, и уже громче произнесла, чеканя каждое слово: — Потому что… вы… задница… — По губам Бриджет скользнула слабая улыбка. — Сэр.
Гвен ощутила, как ее собственные брови поползли вверх.
— Ты… Вы не можете говорить со мной в подобном тоне! — объявил Реджинальд.
Бриджет и ее кот не сводили с него четырех немигающих глаз.
— По-видимому, могу, сэр.
В глазах Реджинальда сверкнул гнев.
— Вас даже не должно быть здесь! — фыркнул он. — Ваш собственный, с позволения сказать, Дом зачах десятки лет тому назад. И вы сами, и ваш отец — всего-навсего ошметья старого мяса, приставшие к гниющей кости.
Что-то изменилось.
Гвен не смогла бы в точности описать, что произошло, но самый воздух вокруг внезапно сгустился, затрудняя дыхание. Лицо Бриджет сохраняло неподвижность. Она не сузила глаза и не скривила губы. Она даже рта не раскрыла, и на ее лице не дрогнула ни единая жилка. Девушка продолжала спокойно рассматривать Реджинальда.
Дело в коте, запоздало поняла Гвен. Глаза зверя, кажется, выросли в размере, а самый кончик длинного хвоста принялся совершать плавные рывки из стороны в сторону. Кот так впился в лицо Реджинальда яростным взглядом, будто уже изготовился к прыжку, замыслив убийство.
Когда Бриджет заговорила, ее голос прозвучал немногим громче шепота:
— Как вы отозвались о моем отце?
Гвен поспешила встать. Реджинальд был известен как заядлый дуэлянт, — и хотя большинство подобных стычек завершались лишь легкими травмами, страсти могли достичь рокового накала и оставить на месте поединка одно или даже два мертвых тела; такое случалось прежде. Между тем Гвен вполне уверилась, что вдруг окутавшее «девушку с котом» тягостное молчание было грозовой тучей, сотканной из чистейшей ярости.