Моё сводное наваждение (СИ)

В какой-то момент бабушка и вовсе забывает о присутствии Мирона, начиная расспрашивать меня о том, как я здесь устроилась, нормально ли меня приняли и достаточно ли просторна моя комната. Или делает вид, что не замечает моего сводного брата. Я так не умею, но и правду рассказывать не хочу. Потому тихо отвечаю, что у меня все отлично. Кроме того, я уверена, что бабушке не очень и нужна моя откровенность — ведь у нее и своих забот хватает.
Еще чуть позже в гостиную заходит Галина, и я чувствую, как мое сердце взволнованно подпрыгивает в груди. Отчего-то я не жду ничего хорошего от возможной беседы этих двух женщин.
— Здравствуйте, Ирина Владимировна, — улыбается мама Мирона, бросает нечитаемый взгляд на сына, и проходит к нам: — Так приятно с вами наконец познакомиться. Надеюсь, вам хватило времени пообщаться друг с другом о семейном? Мирон не мешал?
— Галина, — вежливо кивает ей бабушка. — Как ни странно, но ваш сын вел себя достаточно учтиво по отношению к моей беседе с внучкой. Она как раз рассказывала, в какой восторг ее привел ваш сын от второго, более удачного, брака. Не сомневаюсь, что Никита очарователен.
— Так и есть. Люба тоже очень милая девочка.
— Только не в таком виде, — фыркает бабушка. — Надеюсь, выбор этого наряда не результат ваших женских советов?
— Что вы! Я и сама впервые вижу ее в таком виде. Люба, что случилось с твоими милыми платьями? Все в стирке? Она привезла с собой непростительно мало вещей. Думаю, будет неплохо как-нибудь взять ее с собой на шопинг.
— Полагаю, моя внучка там уже была, — бросает она неприязненный взгляд на мои голые коленки, которые я обхватила пальцами, чтобы немного прикрыть. — Очень жаль, что вы не проследили за тем, что она себе покупает. Что ж, разумеется, вы сделаете это в следующий раз. И умоляю, ничего сильно облегающего, как у вас.
— Конечно. Боюсь, для подобных нарядов ваша внучка не обладает достаточными формами. Но будущим балеринам, наверное, свойственно быть, как бы это сказать, — мнимо-неуверенный смешок, — своего рода плоскими, верно? Наверное, вы ее и на диете специальной держали, раз она у вас такая маленькая и худенькая?
— Никаких диет. Если вы обратите внимание на мою фигуру, то поймете, что стройное телосложение у нее в генах.
Мирон громко хмыкает, переводя внимание женщин на себя, и поднимается на ноги:
— Считаю, раз вы говорите о Любе, словно ее здесь нет, то и не будете против, если мы вас покинем.
С этими словами он берет меня за руку и ведет вон из гостиной. Под недоуменные взгляды моей бабушки и собственной матери.
— Что ты творишь? — едва слышно шепчу я.
— А тебе не надоело? И потом я был жесть как учтив, спасая тебя от неминуемого самовозгорания. Ты красная как рак, фенек. А от них не убудет. Тебе, кстати, говорили, что необязательно слушать то, что не нравится?
— А тебе не говорили, что люди еще больше краснеют, когда им об этом сообщают?
— Ох, прости мою бестактность, — широко улыбается он, а затем, негромко чертыхнувшись, кривится: — Давай не будем превращаться в этих двоих, которые своей вежливостью готовы задушить друг друга.
Я непроизвольно тихо смеюсь, вспоминая, как бабушка завуалированно пыталась оскорбить Галину и как та отвечала тем же.
— Спасибо, — выдыхаю я, когда мы поднимаемся на второй этаж, и наконец аккуратно высвобождаю свою руку из руки Мирона. — Не скажу, что огорчена тем, что не вышло поучиться у тебя управлению машины, но за то, что вытащил из гостиной, искренне благодарю. Я, конечно, еще выслушаю тонну претензий от бабушки, но это потом.
— Почему ты не бросишь все эти занятия, раз они тебе не по душе? — вдруг спрашивает он.
— С чего ты так решил? — подозрительно сужаю я глаза.
— Я не слепой, фенек, — самоуверенно улыбается Мирон.
— Прекрати меня так называть, — вздыхаю я и захожу в свою комнату, замечая напоследок: — Мы вроде бы договорились не трогать друг друга? И у нас, кстати, хорошо получалось. Продолжим с того, на чем остановились. Хорошего вечера, Мирон.
— И тебе, — хмыкает он и идет дальше.
 
До того как мне ехать на занятие, еще час. Интересно, бабушка зайдет со мной попрощаться, а заодно и взглянуть на комнату, или посчитает выше своего достоинства прощаться с невоспитанной внучкой? Я тихо хихикаю, неспособная мучиться угрызениями совести из-за поступка Мирона. В конце концов, он прав — когда-нибудь мне же должно было надоесть то, как люди, — будь то бабушка, мама или та же самая Галина, — отзываются обо мне в моем же присутствии, верно?
Мне нравится, как я выгляжу. Кажется, понравилось и Мирону. Пусть он с некоторых пор и не показатель, но все же...
В общем, я решаю записать какую-нибудь песенку в приложении, раз выдается свободное время. Но не успеваю вставить в уши наушники, как на телефон приходит сообщение от Виталия:
«Привет) Чем занимаешься, огонек?»
«Привет) Хотела записать песню, но могу пообщаться с тобой, если хочешь)»
«Песню? Ты поешь? И сейчас в студии?»
«Не в студии) Я тебе говорила, что обожаю петь) Так вот, обычно я записываю песни в специальном караоке-приложении)»
«Вау! Хочу послушать)) Как называется приложение? Зарегистрируюсь там ради тебя)))»
Я долго сморю на сообщение в нерешительности. Никто из моих знакомых не знает об этом аккаунте. И я не знаю, показывать ли его Вите. Хочу ли, чтобы он услышал, как я пою?
Наверное, да. Общение с ним стало для меня чем-то естественным, приятным и необходимым. И лишний раз впечатлить его будет нелишним, верно?
Решительно копирую ссылку на свою страницу и отправляю ее Виталию.
  
Глава 10. Любовь
 
В дверь аккуратно стучат, а следом в проеме появляется папа с улыбкой на лице. В груди щекочет приятное чувство — кажется, я по-настоящему рада его видеть, но все же аккуратно прячу наушники под подушку. Пока я не уверена, что он, в отличие от моей мамы, беспрекословно примет мое увлечение. Может, расскажу ему об этом позже, когда узнаю его еще лучше.
— Готова?
— Конечно, — подхватываю я сумку и иду к нему.
Я жду, что он, как и бабушка с Галиной, отрицательно отреагирует на мой образ, но папа, когда я ровняюсь с ним, молча касается ладонью моих лопаток и неожиданно для меня и как-то естественно, словно сам не осознает, что делает, целует меня в волосы. Я заставляю себя не замереть на месте напуганным кроликом, чтобы он не решил, что мне не понравилось проявление его родительских чувств. Мне, наоборот, приятно, хоть и необычно.
— Слышал, тебя сегодня навещала бабушка? — спрашивает папа, когда мы выезжаем из ворот.
— Да, из-за ее визита пришлось отложить урок вождения.
— Тебя это расстроило? — коротко смотрит он на меня.
Нисколько! Кажется. Может, самую капельку? И то, наверное, только потому, что Мирон спас меня от самовозгорания, по его же словам. Сегодня он вел себя со мной... по-доброму, словно мои слова, произнесенные в порыве злости, как-то на него подействовали. Может, стоит всегда говорить ему то, что я на самом деле думаю? Если представить, что он хочет со мной общаться, конечно.
— Вроде бы нет, — отвечаю я тихо.
— Сколько длится твой урок, час? Темнеет сейчас очень поздно, Мирон может забрать тебя после занятия, — предлагает папа.
— У него могут быть свои дела, — неуверенно замечаю я.
— Сейчас и узнаем, — улыбается папа и трогает пальцем сенсор бортового компьютера: — Позвонить Мирону.
В салоне со всех сторон начинают звучать длинные гудки, а я принимаюсь волноваться...
— Ал-ло? — лениво откликается механический голос Мирона.
— Мир, мы с Любой подумали, почему бы не перенести сорвавшийся урок по вождению на вечер. Ты как, свободен?
— О, вы уже и думаете вместе? — хмыкает он. — Вообще-то у меня есть некоторые планы... Но если Люба безумно жаждет начать обучение именно сегодня, пожалуй, я могу перенести свои дела на другой день.
Интересно, он знает, что я его слышу, и потому говорит так пафосно, или же он всегда так общается с моим папой?