Счастье за грош (СИ)
Проверив, на месте ли визитка с веретеном, а огнекудрой хозяйке она намеревалась перезвонить по дороге, что бы не терять времени, Настя схватила Светкину фляжку, с так и не дочитанной инструкцией, что бы вернуть подруге.
Но что это! Ранее казавшаяся до самого дна опорожнённой, она собственными глазами видела, как Эдуард стряхивал на ладонь последние капельки бальзама и потом слизывал их, ныне вещица снова обрела вес. Сперва у Насти мелькнула было мысль, что она не заметила, как Светка позаимствовала из холодильника «Столичной» в дорогу, но ведь ещё несколько минут назад фляга была пуста! И она всё время находилась в Настиных руках!
«Этим бальзамом вы можете привлечь к своей персоне не более трёх или только трёх опоённых лично вами лиц…» — прочитала она на этикетке, прилепленной к Светкиной фляжечке, в самом низу.
— Самонаполняемая! — озарило Настю, и она поспешила в прихожую, поделиться своим открытием, а заодно поскорей избавиться от полезной мелочи, ей не предназначенной.
— Ты только не волнуйся! — начала подруга. — Мы обо всём уже договорились! У Эдика там машина, и мы едем для начала чего-нибудь перекусить, а дальше решим. И вас с Валей можем прихватить с собой, а, впрочем, сама смотри…
И верхний и нижний замок она уже открыла, возилась только с цепочкой, поскольку с той стороны напирали одноклассники, и это было последнее препятствие на их пути к «любимым и единственным». В образовавшийся проём протиснулся шикарный белый букет, который с визгом ухватила Светка и принялась прыгать по прихожей.
— Он не пройдет! — возмутилась Анастасия и налегла на дверь со всей силой, прищемив по самое плечо не успевшую снять цепочку руку в смокинге.
— За что! — воскликнул Эдуард.
— Просто настроение с утра плохое! — прорычала Настя.
— Эдичка! Эдичка! Дорогой мой! Я сейчас! Уже бегу к тебе, — завопила Светка, напяливая на себя кое-как зимнюю одежду, разбросанную с минувшей ночи по прихожей.
— На! Пригодится! Она снова наполнилась сама по себе, — с этими словами Настя всучила подружке её драгоценную флягу с бальзамчиком, и наклонилась за отставленным в сторону ведром.
Цепочка с печальным дзыньком лопнула, дверь распахнулась во всю ширь, словно встречали самого дорогого гостя, стукнув краем о подзеркальник.
Это окончательно выбесило Настю.
— Поберегись! — взвыла она и, качнув ведро, выплеснула две трети его содержимого на обладателя смокинга, уже раскрывающего объятия новой пассии.
Эдуарда отшвырнуло на лестничную клетку, где он всё же не упал, поскольку наткнулся спиной на второго влюблённого, следовавшего за ним в образовавшуюся брешь непрочных женских бастионов, и впечатал того в такую же мягкую советскую соседскую дверь. С дипломата заструились ручьи, как апрельская капель со старых крыш.
«Хорошо ведро оцинкованное, да и вода из-под крана, чистая, можно сказать…» — извинила себя Настя.
Немая сцена длилась недолго. По лестнице, с размерностью шага Командора, стучали каблучки: «Цок!», потом ещё раз «цок!», и ещё.
Вместе с этим звуком возник и запах дорогих дамских сигарет. Настя никогда не курила, но картинка почему-то так и нарисовалась у неё перед глазами. Вальяжная незнакомка в широкополой шляпе, обязательно мундштук, дымок плывёт, плывёт по ресторану, куда пускают только аристократов…
— Привет, одноклассники!? Развлекаемся? — не без издёвки спросила брюнетка на высоких каблуках, причём ноги её, возможно, росли от самой шеи, да только длинный серебристый плащ, перехваченный таким же стильным поясом, мешал это уточнить.
Она медленно спускалась к ним, озабоченным мелкими заботами смертным, точно богиня с Олимпа, вернее с верхней лестничной площадки.
— Опа! И Елена Прекрасная в гости к нам! — огласила Настя явление бывшей соперницы.
— Вчера вы к нам, — парировала Ленка, картинно пуская дым в пространство и вновь поднося тонкую длинную сигарету к губам. — А сегодня мы к вам!
— Ничего не понимаю! — протиснулась в дверной проём Светланка и заняла оборону подле Насти.
— А тут и понимать нечего, — прокомментировала Ленка, покуривая.
Оказавшись перед мокрым, несчастным, ошарашенным Эдуардом, она протянула блондинчику связку ключей и сообщила: «Любовь ушла, завяли помидоры…»
Эд торопливо спрятал ключи в карман.
— Пропустите даму, гражданин! — приказала она, шагнула вперёд и очутилась лицом к лицу с Валентином, почти не пострадавшим, сухим и каким-то наивным. В одной руке он по — прежнему цепко сжимал бутылку шампанского, в другой у него был изрядно помятый букет, из числа тех, что разные умелицы собирают только «на заказ».
Светка выскочила за порог и принялась успокаивать Эдичку. Настя посматривала на ведро, в котором ещё оставалось достаточно чистой воды.
Брюнетка смерила Валентина взглядом сверху вниз, приподняла за донышко бутылку, вчитываясь в марку, и потом, когда упёрлась указательным пальцем с длинным ногтем в грудь эстрадной звезды, заявила, обернувшись к Насте:
— А этого я, пожалуй, забираю! Извини, если что не так.
— Ой! — пискнул Валентин и уже через пару мгновений расплылся в улыбке, во все глаза уставившись на «Елену Прекрасную», как её дразнили со школы.
— Да на здоровье! — хмыкнула Настя и захлопнула дверь, а потом ещё в такт удалявшимся каблучкам принялась щёлкать замками.
Когда по ту сторону всё стихло, она сперва подумала послать прощальный поцелуй одноклассникам и их спутницам с заснеженного балкона, заодно поглядеть, как разъедутся, и успокоиться на сём. Но в ту же секунду её посетила альтернативная идея. Чтобы день не пропал даром, надо выпить кофе, заглотнуть какой-нибудь бутерброд, только не с икрой минтая… брррр. Потом позвонить этой странной женщине из вагона, и дуть в первопрестольную, на Кровоколенный девять, строение забыла.
Бордовая роза Волоцкого с ночи прямо расцвела. Она и вчера радовала глаз, но сейчас, попивая маленькими глотками кофе без сахара, Настя прямо не могла прервать её созерцание, и все бутерброды к тому моменту, когда напиток иссяк, остались в целости на тарелке.
— Чирик! Чирик! — засвиристел дверной звонок.
— Нет! Это никогда не кончится теперь!
Настя решительным шагом проследовала в прихожую, поглядела в глазок, хмыкнула, нагнулась за ведром, отворила дверь и, высоко качнув тару, выплеснула остатки… на пустую лестничную площадку.
— Так моют окна в Бурятии! — уточнил Волоцкий, выступая из-за угла и пряча очки в нагрудный карман кожанки. — Ещё палубу на судах, — добавил он, переступая через порог.
— Ну, а тебе-то что? — она устало глянула на флегматичного, но подчёркнуто вежливого Олега.
— С добрым утром! Я, собственно, за тобой, как и договаривались, — сообщил Волоцкий. — Карета подана. И не забудь маме отписать, что всё в полном порядке.
ГЛАВА 9
— Маме-то напишу обязательно, но ты с какого тут боку? И ни о чём мы не договаривались, Олег! — начала она и двинулась на кухню. — Но раз уж ты здесь… Кофе? Чай?
— Лучше потанцевать, — мгновенно откликнулся он, запер дверь, стащил полуботинки «Salamander», повесил куртку на крючок и направился за ней. — Я обещал перезвонить, но ты отключила айфон.
— Надо было выспаться, и потом, некоторые просто достали любовными посланиями. Мог бы и на городской, если ты у нас всезнайка…
— Я не такое всемогущее существо, что бы интересоваться твоим домашним, — улыбнулся Олег, убедившись, что его роза цветёт и благоухает в самой красивой вазочке, из тех, что нашлись в доме.
— А руки сегодня мыл? Там, в ванной, синее полотенце… — уточнила она, хлопоча у кухонного столика.
— Вот это по-нашему, по-русски! — похвалил Волоцкий приготовления. — Сперва накорми, напои, … хммм. А потом и спрашивай добра молодца.
— Ещё одно слово, и я за себя не отвечаю! — пригрозила Настя, и хотя уже привыкла к манере Олеговой речи, мысленно продолжив его тираду, зарделась.
Пока Волоцкий плескался, запустила айфон и набрала коротко родителям: «У меня всё хорошо. Я дома». Посыпались и встречные сообщения, ночные нежности — от Валентина, ещё не уколотого Ленкой, уведомления о двух пропущенных звонках с неизвестного номера, видимо, Олегова, довершили всё две смс-ки — от лучшей подруги. Первая гласила: «Тебе, Настя, лечиться надо! Уже на людей кидаешься! Хорошо, у Эда сменка есть в машине», и, отправленная через пять минут. «Ты будешь смеяться, но мы снова едем в «Дежавю»! Присоединяйся вместе с Волоцким!».