Отсекая лишнее (СИ)

— Мастер, начинайте, если все готово. Кшиштоф, также полная готовность, твой выход с минуты на минуты, — сказал голландец своим часам и убрав ото рта запястье, принялся нервно массировать подбородок.
Какое-то мгновение все было тихо. Конечно, речь не шла о полной, абсолютной тишине, гомон переговоров, пиликание техники, щелчки шагов, усиленные эхом скального купола, — все это наполняло командный центр. Илья огляделся вокруг. Внимание почти всех людей, кто не был напрямую вовлечен в техническую часть работы, было приковано к центральному монитору, на который транслировалось изображение со скрытой камеры польского оперативника. Картинка слегка, едва уловимо покачивалась — должно быть агент переминался с ноги на ногу от напряжения или усталости, а может от того и другого.
Повернув голову направо, хакер остановил взгляд на Алистере. Координатор сосредоточено, слегка приоткрыв рот, внимательно смотрел на дисплей своих электронных часов. Губы его едва уловимо шевелились, как будто бы он что-то отсчитывал. Вот, он чуть громче сказал лишь одно слово, по звучанию похожее на немецкое, нажал на часах боковую кнопку, и одновременно с этим вперился колючим взглядом прищуренных глаз в многоячеечную наблюдательную конструкцию.
Как только это произошло, Илья ощутил словно легкое касание. Это было очень необычное чувство, так как хакер мог поклясться, что коснулись чего-то древнего и первобытного в самой глубине его мозга. Закружилась голова, и зал, раскачиваясь, поплыл перед глазами. Нетвердые ноги сделали шаг назад, гипофиз забыл, где верх и низ и как поддерживать вертикальное положение вверенного ему организма. От падения фрилансера удержали руки, вовремя ухватившие его сзади за спину.
— Эй! Эй! — лицо Алистера расщеплялось на несколько слоев перед подернутым туманом взором, — приди в себя! Сейчас пройдет.
Голландец отвесил Илье две легкие пощечины, посадил его на так кстати подвернувшийся стул на колесиках, окропил пальцы в непонятно откуда взявшемся стакане с водой и побрызгал на вечно небритое лицо.
Хакер сидел на стуле с низко склоненной головой, удерживая ее обеими руками, потому что она так и норовила разлететься на несчетные слои-проекции и отправиться водить хороводы по командному центру. Но в данный момент до него, либо же до его головы никому не было дело. Напряжение в зале нарастало лавинообразно и скоро, казалось, было готово зазвенеть в воздухе.
— Координатор, Окти включился. Поле очень сильное.
— Я почувствовал, — откликнулся Алистер, — действительно. Он молодец. Кшиштоф, готовься!
Изображение на экране слегка качнулось вверх-вниз. После, картинка командирской рубки поплыла слева-направо — носитель камеры переменил положение, перейдя в другой угол. Отсюда агенту было видно боцмана, стоящего за пультом управления хода корабля. Мужчина с небольшим животиком, в песочно-зеленой форме флота США оперся о края пульта, закрыл глаза и наклонил голову вниз, после чего потряс ей несильно влево и вправо. По командному залу прошел одобрительный и возбужденный, негромкий ропот. Илья, понемногу приходя в себя, обратил внимание на стакан на краю стола неподалеку. Не спрашивая ни у кого разрешения, он схватил стакан, вылил содержимое себе в глотку и проглотил одним махом, точно это была 50 граммовая рюмка водки. В голове шевельнулись старые недобрые воспоминания о той сжигающей нестерпимой жажде, что отправила его в это последние, и очень насыщенное событиями, путешествие. Как только жидкость упала в желудок, он почувствовал, что головокружение проходит, а расколотые зрительные проекции собираются в одну сфокусированную картину. Но несмотря на то, что мозг адаптировался, возвращаясь к нормальной работе, осталось ощущение легкой тошноты, волнения и будто бы, психологического пресса, сродни панической атаке.
Тем временем, Кшиштоф продолжал транслировать на экран немолодого американского офицера. Мужчина на глазах багровел, а его седая борода от этого лишь ярче выделялась на мясистом лице. Наконец боцман, ни слова не говоря, покинул пост, оставив агента Кшиштофа одного в капитанской рубке.
 
— Медиумы, трехминутный эффект невнимания на рубку, лучше пяти-.
Напряженный, голос ответил, слегка запыхавшись:
— Да хоть десятиминутный. Малый сегодня в ударе, может это наш гость так его мотивировал?
— Все может быть. Ладно, вы главное там не расслабляйтесь.
Загудело у Ильи в голове. Перед глазами вновь потемнело, окружающий мир распался серо-черным мелким крошевом. Хакер усилием воли взял себя в руки, буквально приказав миру перестать разлетаться. Как ни странно, тот послушался и быстро пришел в норму, слепившись из шума помех обратно, привычным своим порядком. Алистер бросил на Илью беглый озабоченный взгляд.
— Что с дронами, Майкл?
— Будут в рабочем коридоре через одну минуту, пятнадцать секунд. Горизонт воздействия двухминутный.
— Хорошо. Мастер Ив, невнимание есть?
— Д… Да, Ал, рубки, считай, что нет. Ай! Черт! Грегори!..
— Что у вас там?
— Все нормально, Ал. Грегу стало немного не по себе. Малыш сегодня и вправду очень силен…
— Не забывай, что и воздействия нормального не было сколько, года три?
— Хм, — добродушно хмыкнул мастер голосом из колонок неподалеку, — я работал полгода назад, но… Ладно, неважно. У нас все готово.
— Кшиштоф, готовь запуск. Старт по моей команде. Цель — крейсер Аматерасу.
Напряжение в зале загустилось до степени, когда его можно было потрогать рукой. Илье казалось — протяни он руку с расставленными пальцами и проведи ей по воздуху, она увязнет в этом напряжении, и оно липким киселем склеит пальцы. Гомон в зале пропал как по команде, все звуки точно провалились, канули в бездну. Люди молча наблюдали. Внимание их было приковано к центральному монитору, на котором от первого лица транслировались главные события всего их дерзкого предприятия.
Заученными движениями, руки в сером рукаве военного мундира пробежались по кнопкам и тумблерам, двинули регуляторные ползунки, задавая координаты и помечая цель. Последний беглый взгляд — финальная проверка, и пальцы откинули стеклянную крышку, под которой красным горела небольшая поворотная ручка.
— Давай, — выдохнул в свои часы Алистер.
Рука повернула ручку. Тут же освещение в капитанской рубке сменилось на тревожно-алое, знаменующее собой боевой режим. Две белые линии прочертили небо, унося к зениту смертельный заряд ракет. Рубка взорвалась громовым басом, усиленным фэйдером радио связи. Бас этот, напоминая искусственный голос разгневанного робота, гремел по-английски, яростно вопрошая что сейчас произошло, и кто санкционировал запуск ракет. Те же, не обращая внимание на гнев захлебывающегося яростью адмирала, неотвратимо двигались все дальше к своей цели.
Илья следил за мониторами, на которых, повинуясь командам Алистера, менялись картинки с разных наблюдательных устройств. Сами команды, приглушенные и размытые, с трудом доходили до восприятия, разлетались едким дымом, не в силах пробиться через вязкую хмарь, которая внезапно снова захватила голову хакера. Слух отказывал и, словно, топил звуки в густой, непролазной глине. Внутри отлично продуваемого всеми ветрами каменного купола стало нестерпимо жарко и душно. Однако, зрение пока еще продолжало служить своему хозяину и кристально четко передавало мозгу изображение двух, перевитых клубами дыма, белых линий, несущих заготовленную смерть дальше, через тихоокеанскую лазурь. Ракеты в мгновение ока преодолели цепь американских кораблей, несколько страшных секунд летели горизонтально над пенными гребнями, после чего быстро пошли на снижение. Изображение на мониторах снова переключилось. Теперь уже снимали не беспилотники, а камеры, прикрепленные не ведомо к чему у поверхности воды. Было видно, как с неба отвесно спикировали два клубящихся белых шлейфа. В следующий миг черно-рыжий огненный взрыв расколол пополам военный корабль, увенчанный красным солнцем на белом поле. Зарябило изображение, волны накатили на камеру, а после стало видно, как разорванный точно посередине японский крейсер, двумя искореженными кусками металла, принялся быстро погружаться на дно. Разлом кишел снующими в панике маленькими человечками в белой форме. Белыми ядрышками риса спрыгивали они в кипящую пеной и пузырями воду с поднимающихся вертикально осколков того, что еще минуту назад было военным кораблем.