Герильеро (СИ)
Слепленная на коленке легенда говорила о некоей мифической группе в руководстве и спецслужбах СССР, противостоящей товарищу Суслову с его унылой идеей монополии в мировом социалистическом и освободительном движении. Якобы группа высчитала, что противовесом бюрократическому марксизму может стать романтическая Куба, а точнее — возглавляемая Кубой континентальная революция, “социализм с латиноамериканским лицом”. Работать против официальной советской политики группа, естественно, не будет, но вот помочь Латинской Америке скинуть цепи США — почему бы и нет?
Не имея за спиной всего потенциала Советского государства, группа наметила Боливию в качестве очага, сделав ставку в первую очередь на национально-освободительную компоненту. Уасью выбрали и подготовили в качестве агента благодаря его происхождению от настоящих Инков, касику куда проще работать с индейцами.
Как ни старался Че спрятать естественное недоверие, глаза все равно его выдавали.
— Мы готовились давно, — продолжал Вася, — но недавние перевороты в Аргентине и Бразилии заметно изменили расклад сил и ограничили наши и без того невеликие возможности. Поэтому я считаю объединение усилий абсолютно необходимым.
— Чем вы располагаете?
— Самым главным, опорой среди индейцев.
— Мы вполне можем добиться поддержки населения сами.
Вася скептически цыкнул и медленно помотал головой. Вся боливийская эпопея Че как раз и состояла из попыток получить эту самую поддержку и провалов из-за того, что ее так и не случилось.
— Нет. Не здесь.
Разумеется, это не убедило команданте и касик принялся выкладывать на стол давно припасенные аргументы. Начать хотя бы с Сиро Альгараньяса, того самого хозяина, что заподозрил в партизанах наркодельцов. Финку Каламина купили, не позаботившись узнать о соседях, посчитав их обычными крестьянами. Искай и его ребята, наблюдая за округой, установили, что Альгараньяс время от времени ездит в Камири, где владеет мясной лавкой. Чуть позже всплыло, что Сиро служил в алькальдии[i] Камири на высокой должности. Идеальный соглядатай, даже вербовать не надо, сам все властям расскажет. Можно, конечно, вовлечь его в “наркобизнес”, но это стоит денег, а их у партизан немного.
Другие соседи тоже не подарок — район населяли в основном метисы-креолы, получившие землю в ходе реформы и совсем не желавшие поддерживать повстанцев. Да, они жили по преимуществу плохо и бедно, но уже имели кусок, за который держались всеми руками и ногами.
— Типичная мелкобуржуазная среда… — пробормотал под нос команданте.
— К тому же, здесь очень мало жителей. Мне кажется, лучшее, что можно сейчас сделать — перебраться к нам, километров на сто-сто пятьдесят западнее.
— Это значит начинать все с начала!
— Это значит начинать не с нуля и в гораздо более благоприятной среде.
Загибая пальцы, Вася перечислил плюсы — больше населения и это именно те самые кечуа, на которых рассчитывал Че и которые идут за Васей; полуготовая инфраструктура, включая несколько лагерей, стрельбища и схроны; более здоровая местность, в том числе там не так донимают насекомые (Че как раз прихлопнул очередную тварь); и, наконец, пятьдесят обученных и обстрелянных бойцов и еще столько же проходят обучение. Оружия, правда, только на шестьдесят, а не найди он склада Гевары, было бы вообще на тридцать.
Че думал. Он уже успел столкнутся с необязательностью своих предполагаемых агентов, с безалаберностью и даже махровым разгильдяйством, но будучи сам латиноамериканцем, не видел в этом большой проблемы. Проблемой это станет позже, при столкновении с американцами в виде обученного ими батальона рейнджеров. Сейчас же в нем боролись революционер и политик — революционер требовал отказаться от сотрудничества с явно некоммунистической силой, политик требовал союза. Победил революционер.
— Нет.
— Жаль. Тогда до свидания. И не надо стрелять мне в спину — вокруг три десятка моих людей, вы навредите не только нам, но и себе.
— И в мыслях не было, — впервые с начала разговора улыбнулся Гевара. — Вы не провокация, местная seguridad[ii] так тонко не работает. Они давно бы перестреляли первую группу и оставили на ранчо засаду.
— Да, еще. Сейчас идет вооруженное противостояние между полицией и наркоторговцами, если Альгараньес доложит о своих подозрениях о выращивании коки или, паче чаяния, о том, что тут у вас лаборатория, ждите вооруженного налета. Вот ей-богу, вам будет гораздо лучше у нас…
— Я не могу переносить операции.
“Без санкции Гаваны” — догадался о невысказанном Вася. А Че раздраженно прихлопнул на шее еще одного овода.
— Держите, — Вася протянул вынутую из подсумка бутылочку.
— Что это?
— Еще одна причина перебраться к нам. Репеллент от насекомых, мы делаем его сами.
— Спасибо. Hasta luego.
— Hasta la victoria, comandante.[iii]
***
Габриэль выложил две бумажки на сколоченный из досок стол, развернул и придавил керосиновой лампой.
— Подписали? — рассмотрел текст касик.
— Оба.
— На чем взял?
— Обычное дело, — чиркнул спичкой и раскурил трубочку парагваец, — желание выпить превышает финансовые возможности.
— Наши не напивались?
— Нет, по кружечке и все.
Габриэль, пыхая дымом, обстоятельно отчитался о месяце, проведенном в экспедициях по чичериям и другим злачным местам в Похо, Айкиле и Мизге. Ставка на любителей алкоголя сыграла — сперва стаканчик-другой на дармовщинку, потом одна-две мелкие просьбы, на которые так неудобно ответить отказом, потом приятный собутыльник ссужает деньги, а потом… потом просит подписать долговую расписку. И сидевшие в сторонке вроде бы посторонние посетители придвигаются и образуют круг. И посматривают недобро — еще бы, ему предлагают помочь родной Боливии, да еще деньги за это платят, а он кобенится! И потому обязательство снабжать информацией Департамент контрразведки МВД армейские сержанты давали с легким сердцем. А полицейские письмоводители так же просто соглашались делиться новостями со Вторым департаментом Генерального штаба. Чай, не чилийцы какие просят и не коммунисты проклятые.
— Хорошо. Тогда так… Хосе, ты давно не стрелял по людям в форме?
Аргентинец вскинулся и всем видом изобразил готовность выполнять приказы.
— Пойдешь старшим группы, но при одном условии
— Слушаю, товарищ командир.
— По несколько человек с обеих сторон должны убежать и разнести весть, так что всех не добивай.
Лабораторию неподалеку от деревеньки Калера Гранде в провинции Мизге отстроили на совесть и охраны с надсмотрщиками нагнали целых двадцать человек. Оборудование привезли аж на трех армейских грузовиках — после зимнего погрома требовалось компенсировать потери, концентрация усилий на одной большой лаборатории вместо пяти мелких позволяла сэкономить силы и средства. Офицеры из самой верхушки армии клялись, что не допустят больше рейдов полиции, но что-то пошло не так.
Это что-то в количестве десяти человек сейчас с удовольствием наблюдало стычку полицейских, приехавших громить нарколабораторию, с армейскими. Жаль, Вася ее не видел, он бы наверняка назвал ее “стрелкой”, но он предвидел именно такое развитие событий и потому послал на акцию именно Хосе, со всеми его закидонами.
Два капитана с одинаковыми погонами, но в разной форме полчаса выясняли, чья это корова и кто ее будет доить, чуть ли не хватая друг друга за грудки, с криками, призывами к Иисусу и деве Марии, проклятьями, божбой, отчаянной жестикуляцией… Фараона особенно бесило наличие нескольких ящиков с полицейской маркировкой, но армейский утверждал, что их нашли уже пустыми и был прав — их подкинули позавчера, а охрана прибрала, не пропадать же хорошей вещи… Солдаты, надсмотрщики и рядовые полицейские поначалу держались настороже, но теперь опустили винтовки и пистолеты и слушали перебранку начальников. Эдакое шоу, да еще забесплатно!
Хосе дождался подходящего момента: двое ругались все менее экспрессивно и постепенно приходили к мысли, что разруливать коллизию должны старшие начальники. У них голова побольше, вот пусть и думают. Уже начался обмен координатами, счет до расставания пошел на минуты, но тут аргентинец просто застрелил армейского.