Роман Суржиков. Сборник (СИ)
Бритоголовый раскрыл пакет. В первый миг не случилось ничего. Затем он шатнулся, вскинул руки, словно стараясь опереться ими о воздух, закатил глаза и упал плашмя на живот.
— Что за хрень… — воскликнул тот, с плазмометом, и прежде, чем он осознал случившееся, я бросился в сторону. РПМ отрывисто тявкнул, и комета пронеслась у меня за спиной, врезалась в стену, на миг осветив весь холл.
Я припал к ближайшей колонне, вжался в мрамор. Еще два огненных шара вспороли воздух.
— Сволочь! — Заорал боевик. Еще выстрел.
— Между прочим, он жив. И есть противоядие, — крикнул я без особой надежды на успех.
— Катись ты!
Колонна вспыхивала заревом и крошилась. Вдруг с оглушительным звоном одно из стекол разлетелось на куски. Лера промахнулась, но «железка» стреляет тихо, и враг рефлекторно обернулся на звук стекла. В эту секунду девушка выступила в холл, бросила в ствол новую гайку и выстрелила еще раз.
Врага швырнуло назад и перевернуло в полете, как кеглю. Он грохнулся на пол, а Лера смело пошла вперед, перезаряжая оружие, и я заорал:
— Бегии!
Боевик пришел в себя за мгновенье, перекатился на спину и ударил очередью. Струя плазмы полоснула над головой девушки, Лера бросилась в сторону, упала, кубарем вкатилась за колонну. Секунду спустя враг уже обходил ее сбоку, сплошным потоком огня не давая высунуться.
И тут мелькнуло озарение: колонна-то еще цела! Попадания РПМ должны были испарить ее, но мрамор лишь сыпался мелкой крошкой. Тогда я сказал:
— Бросай мне «железку».
Она швырнула, я подобрал оружие и нагло выступил из укрытия. Враг перевел ствол на меня, но сразу не выстрелил, видимо, пораженный моим маневром. Я спросил:
— А ты из этой штуковины убил хоть кого-то?
— Будешь первым, — сказал он и пальнул.
Шар плазмы взорвался у меня на груди, я на миг ослеп… но остался на ногах! Поднимая ствол «железки», двинулся к врагу. Он выстрелил, еще, еще. Попадания ощущались упругими толчками в живот, грудь, плечи — но ни жара, ни боли не было. Я остановился в трех шагах от него и нажал курок.
Ткань силовой перчатки не выдержала, и правая ладонь боевика повисла лохмотьями. РПМ выпал со стуком, враг заорал и бросился бежать. Я перезарядил пушку, прицелился сзади в коленный сустав — другую слабую точку «мстителя». Нога с хрустом подломилась, он упал. Выходит, кое-что о пехотном снаряжении я все же помню…
Почти тишина. Колотится сердце, стонет раненый, Лера выдыхает:
— Вау!..
Это точно! Еще какой вау… Я стягиваю с раненого шлем и тычу в нос стволом «железки»:
— На каком этаже брат?
Он мычит вместо ответа. Делаю движение, у самого его уха гайка пробивает дыру в мраморе.
— Так на каком этаже брат?
— Двадцать третий. Точно — двадцать третий!
Подошел к бритоголовому, спросил у Леры:
— Этот еще долго будет без сознания?
— Ротвейлеру хватало на два часа. Но человек тяжелее, и вдохнул он не всю дозу, так что…
— Маловато будет, — констатировал я и прострелил лежащему оба колена. — А я предупреждал, что больше не прощу…
Подобрал его оружие и осмотрел с возрастающим удивлением. Кажется, это был мезонный нейтрализатор — разрушитель внутриядерных связей. Очень смертельное оружие.
— Осторожно!.. — Крикнула Лера. Она первой услышала шаги на лестнице и отшатнулась за колонну. Я вскинул пушку и пальнул. Боевик едва начал открывать дверь, когда кусок стены около его шеи замерцал и исчез. Таки нейтрализатор!
— Первый, не стреляй, это я! — Прокричал чужак и снова сунулся в проем. На этот раз пропала верхняя четверть двери. В дыру было видно, как он шарахнулся назад, на лестницу.
— Лера, собирай вещи, вызывай лифт.
— Йес, сэр!
Через сорок секунд дверь на лестничную клетку и стена около нее была похожа на голландский сыр, а Лера с рюкзаком на плече стояла в кабине лифта. Я последовал за нею и нажал кнопку. От ускорения заложило уши.
На уровне десятого этажа девушка нажала «стоп». На губах у нее была улыбка, а глаза — огромные и восхищенные.
— Витя, там, на двадцать третьем, нас будут встречать?
— Не без этого.
— Значит, меня могут убить. И будет просто нечестно, если прежде ты не удовлетворишь мое любопытство. Как тебе это удалось?!
— Имеешь в виду, стать таким умным? Кушай рыбу, в ней есть фосфор.
— Я о плазмомете, — она дотронулась до моей груди, и ткань термокостюма посыпалась под пальцами. — Ты бессмертный, или я что-то напутала?
Я ухмыльнулся.
— Видишь ли, РПМ придумали в прежнем мире. Тогда горячие тела передавали тепло холодным — закон был такой. А теперь все наоборот.
— Тогда почему ты не замерз?
— Учи физику, девочка. У нагревания нет верхнего предела, хоть до миллиарда градусов. А вот у охлаждения — есть. Мой термокостюм состоит из двух слоев, разделенных вакуумволокном. Первый же заряд плазмы остудил внешний слой до абсолютного нуля, и тогда ткань перестала проводить тепло. Я стал неуязвимым! Ха-ха-ха.
— Послушай… А если бы он попал тебе в голову?
— Об этом я как-то не подумал… — Она выпучила глаза, и я смутился. — Да честно не подумал! Не люблю думать о плохом…
Лера сказала с плохо скрываемым восторгом:
— Ник говорил, что тебе все ни по чем!
Будь я крутым героем боевика, ответил бы что-то вроде: «Это точно, детка!» — и поцеловал бы девушку.
— Вообще-то Ник говорит, что мне все пофиг. Чуть другой смысловой оттенок.
— А мог бы ответить: зет-с райт, бейби! — Лера подмигнула мне и нажала кнопку.
У двадцатого этажа мы прижались к стенкам кабины и подняли стволы: я — нейтрализатор, Лера — «железку». Я сказал:
— Не забывай про план.
— Какой?
— Ты стреляешь в того, кто справа, а я — в того, кто слева.
Она улыбнулась, и дверь стала раскрываться…
Синяя вспышка. Лера роняет оружие и бьется в судороге. Какая-то сила выхватывает меня из кабины и швыряет через холл к двери. Едва сохранив равновесие, я с трудом успеваю заметить, как серебристый силуэт прыжком настигает меня. Удар. Влетаю в дверь, выронив оружие, падаю на спину. Тело сводит от боли в животе. Бандит в боекостюме подбегает ко мне, отшвыривает нейтрализатор и слабо бьет ногой в висок. Темно…
Сознание вернулось, похоже, через пару минут. Голова адски болела, словно наполненная битым стеклом. Боевик успел перенести Леру из лифта в комнату, а связать нас — еще нет. Я осторожно огляделся. Девушка лежала неподвижно в паре метров от меня. Между мной и ею сидел Ник, надежно упакованный и привязанный к креслу. Его свобода ограничивалась движениями зрачков. Он с грустью глядел на меня. Тот, в боекостюме, сидел на вращающемся стуле метрах в пяти от нас, удерживая всех троих в поле зрения. На коленях его лежал разрядник, за спиною висел в воздухе большой проекционный экран, разделенный на множество ячеек. Каждая ячейка изображала одно из помещений «Веги». Ну я и идиот!.. Конечно же, нас видели и встречали!
В комнату вбежал другой бандит — тот, что ходил на паркинг. От его шагов пол слегка вздрагивал, голова отзывалась болью.
— Какого черта так долго? — Рявкнул на него наш пленитель.
— Там первый и третий ранены!
— Да неужели!.. — Кивок в сторону мониторов. — Будто я не видел. Берем раненых, девицу — и сваливаем.
— Да… правильно.
Вошедший не двигался с места — похоже, без приказа он не соображал, с чего начать. Сидящий прикрикнул:
— Не будь идиотом! Упакуй девку и этого!
Я нашел взглядом нейтрализатор. Он лежал от меня метрах в трех, то есть — все равно, что в другом здании. Бандит присел возле Леры с мотком скотча и замер.
— Второй… Походу, ты ее угробил.
Я уставился на него, Ник скосил глаза до предела.
— Быть не может! Я стрелял шоковым!
— Она не дышит, и глаза открыты. Иди сам посмотри.
Я повернул голову, насколько мог (осколки внутри ссыпались к левому виску). Грудь Леры не шевелилась, рука неестественно изломлена в локте и запястье — как у пластмассовой куклы.