Единственная для принца. Книга 2 (СИ)

    Мне стало стыдно за свою безграмотность и отсталость. Я набрала воздуха, чтобы ответить, но поймала взгляд Тэкэры Тошайовны, вмиг ставший тяжелым, словно могильная плита.
    И воздух тут же выпустила.
    Пробормотала:
    - Это было… домашнее обучение.
    Ректор едва заметно согласно моргнула, и взгляд её стал мягче.
    - Тем более! – строго сказала женщина и посмотрела направо и налево. Сидящие по обе стороны от неё коллеги покивали головами.
    - Я согласна! – сказала я и поклонилась: - Благодарю за честь!
    Госпожа ректор дернула щекой, кажется, это было недовольство, и сделала едва заметный жест – хватит, остановись. Я тут же замолчала. Такэра Тошайвна произнесла с виду грозно, но я точно знала, что она рада моему поступлению:
    - Зайдешь завтра утром в канцелярию, возьмёшь расписание пересдач и будешь по нему сдавать хвосты. Мы тут обсудили, какие именно.
    Я чуть не спросила, что такое «хвосты», но опять споткнулась о взгляд ректора и промолчала. Ещё раз поклонилась и вышла. Вслед мне послышалось:
    - Подожди меня в приёмной!
    Я пишу буква к букве, потому что я счастлива. Я счастлива от того, что пишу, и мне никто не запрещает этого, я учусь, и для этого мне не приходится прятаться, меня учат разным наукам, и мне не только можно, но даже нужно учиться!
    - Мамочка! Как ты и просила – я счастлива! Как мы с тобой и мечтали – я учусь, и даже могу стать боевым магом! Мамочка, ты могла бы мною гордиться!
    И синее плетение, светлеющее к краям мне кажется не просто интересным, но и очень симпатичным и даже милым, а профессор Бурковский, который полностью оправдывает свою фамилию постоянным брюзжанием, что «из такого материала ни мага не получится!», и ни одному адепту не нравится, мне кажется сейчас просто душкой.
***
    С тем преподавателем с орлиным носом, который так испугал меня на вступительной беседе, мне пришлось встретиться позже.
    Я всё ещё опасалась его и, наверное, не пошла бы на его факультет, но на следующий день после приёма в Академию в канцелярии мне вручили не только довольно длинный список предметов, которые нужно было досдать - это и называлось «хвосты», но и записку от декана боевого факультета, которая больше была похожа на распоряжение военного министра.
    Там в приказном тоне сообщалось, что мне следует прибыть через пять дней после последней лекции в аудиторию со странным номером 0012F.
    - Ариша! – уже поздно вечером я добралась наконец до бумаг, полученных в канцелярии и, прочтя записку от неизвестного мне декана, затеребила подругу. – Я не понимаю, как номер класса может начинаться с нуля, если первая цифра — это этаж?
    Мы лежали каждая в своей кровати на третьем ярусе и готовились к завтрашним занятиям. Хорошо, что всё письменное мы сделали в библиотеке – наши соседки снова находились в хаотичном движении и занимали все свободное пространство нашей тесной комнаты. Для нас с Аришей оставалось только место между нашим лежбищами и потолком.
    Здесь, в общежитии, так жили все - в ужасной тесноте, буквально переплетаясь руками и ногами. Как в таких условиях адепты умудрялись учиться, меня просто поражало.
    Ариша оторвалась от конспекта и протянула руку через проход. Я отдала ей записку в надежде, что она сейчас скажет что-то вроде: «Какая-то глупость! Нет такой аудитории в Академии!». Но подруга удивила — прочла записку и резко поднялась, стукнувшись головой о потолок. Досадливое шипение, потирание ушибленной макушки и даже сморщенное от боли лицо вовсе не помешали ей выдать удивившее меня больше, чем её внезапное соприкосновенье с потолком:
    - Тебя вызывает сам Хараевский?!
    В комнате стало тихо – хаотичное движение соседок, сопровождаемое хаотичными же звуками неожиданно прекратилось. Я осторожно глянула вниз. На меня смотрели четыре пары потрясённых глаз. Я же в ответ не менее потрясённо смотрела на эти четыре пары. Потом перевела взгляд на Аришу.
 
    - И что тут такого?
    В комнате повисла пауза. Вниз я уже смотреть не решалась, а Ариша внимательно так приглядывалась ко мне, будто подозревала меня в чем-то очень серьёзном.
    - Ты шутишь, дева? – спросила она всё так же неверяще.
    Я пожала плечами, показывая, что не понимаю совершенно, о чем она говорит.
    - Он? Вызывает тебя? Простую адептку?
    - Да кто он такой? – я не выдержала этих загадочных гляделок, тем более, что снизу так и не раздалось ни звука. И это вносило дополнительную нервирующую ноту в атмосферу нашей комнаты.
    - Это декан боевого факультета! Один из самых знаменитых воинов современности, сильный маг да и просто… - Ариша опустила взгляд, мигом ставший застенчивым, - очень симпатичный холостой мужчина.
    Снизу послышался согласный вздох, а затем звуки хаотичного движения возобновились. Сначала тихо, а потом стали почти такими же громкими, как и раньше.
    При чем тут семейное положение декана боевиков, мне было совершенно непонятно, но я не стала уточнять, а вот вопрос свой повторила. Даже оба вопроса:
    - Так почему же он не может меня вызывать? И где же всё-таки находится странная аудитория, номер которой начинается на ноль?
    Ариша сжала рот в строгую негодующую точку и нахмурила брови, а потом всё-таки ответила:
    - Он никогда никого не вызывает. К нему сами идут и просятся. Все мечтают быть боевыми магами. Особенно парни. Девчонки тоже не возражали бы…
    Внизу согласно упала на пол книга, столь же согласно звякнула ложечка в чашке и не менее согласно скрипнула кровать.
    Я глянула вниз - четвертая соседка согласилась, молча сложив на груди руки и глядя на меня своими голубыми пронзительными глазами, полными возмущения.
    Я быстро отвела взгляд от суровой блондинки Юльци.
    Ариша покивала и мечтательно вздохнула:
    - Девчонки тоже не возражали бы - там самые шикарные парни учатся. Но чтобы девушке туда попасть, нужно уметь драться голыми ногам, стоя на голове.
    Четыре тяжелых вздоха снизу подтвердили слова Ариши. Судя по тяжести вздохов снизу – и про парней, и про девушек.
    - Сама понимаешь, что этого никто не умеет, - сокрушенно продолжила она.
    - Ну, значит, я не столкнусь больше с тем мужчиной, ведь я не умею драться голыми ногами стоя на голове, - я вздохнула от облегчения. – Он мне сразу не понравился – страшный какой-то, носатый...
    Ариша опять подскочила на своей полке и опять стукнулась макушкой о потолок, а её круглые глаза уставились на меня, как две шпаги. Кажется, это было возмущение. Внизу снова стало тихо. Я выглянула одним глазом, уже зная, что там увижу. И не ошиблась – четыре пары осуждающих глаз смотрели на меня с безмолвных лиц моих соседок-старшекурсниц. Я быстро спряталась, а подруга с кровати напротив с глубочайшим осуждением сказала:
    - Ты разговаривала с самим Хараевским и ничего мне… - она глянула вниз, откуда так и не раздалось ни звука, и поправилась: - нам не сказала?!
    - А что надо было сказать? Что на беседе присутствовали разные мужчины, и один из них, похожий на орла здоровенным носом, чуть не испепелил меня своим хищным взглядом?
    - Ты не понимаешь! – проникновенно воскликнула Ариша, приподнявшись на локте (я передохнула – голова в этот раз обошлась без травм, а то как-то жалко бедняжку, бьющуюся об потолок из-за всякой ерунды) и очень выразительно размахивая моей бумажкой перед моим же носом. – Он – самый красивый и мужественный мужчина нашей Академии!
 
    Снизу послышалось согласное шуршание бумаги, такое же согласное бульканье воды, явно наливаемой из чайника, и очередной подчёркнуто согласный с Аришей скрип кровати. Четвёртая соседка опять согласилась молча, но так выразительно молчала, что я поняла всё и без лишних звуков. Что уж тут непонятного?