Буду твоей Верой (СИ)

Решаю поскорее ретироваться, чтобы не попасть в неудобное положение. Но неожиданно из приоткрытой впереди по коридору двери тонкой полоской пробивается яркий свет, откуда слышатся копошение и голоса Карины и Альбины.
Моя наглость в который раз пугает меня саму, но я от нее отмахиваюсь и крадусь ближе.
— Ничего, я все равно узнаю правду, — рычит Карина. — Ну не могут они действительно встречаться.
— Ну ты же видела, как он за нее заступился и смотрел так…- боязливо нашептывает Альбина.
— Как? — рявкает Дивеева.
Да-да, погромче, пожалуйста, а то мне плохо слышно, но очень интересно!
— Ну…не знаю…как парень на свою девушку, — неуверенно лопочет Суваева.
Ну и бред! Он смотрит на меня, как на плавающую муху в своем стакане.
— Чушь, — фыркает Карина. — Подержи ресницы, — прыскаю, представляя, как Карина передает на сохранение свои щетки для ковра. — Здесь что-то не чисто. Такая, как она, не может заинтересовать такого парня. Я их выведу на чистую воду, — многообещающе заключает Дива. — Может она его чем шантажирует?
Вот это да! Да за кого она меня принимает? У нас сделка вообще-то! Всё законно!
— Не знаю. Карин, а тебе какая разница? –уточняет Альбина. — Ну встречаются, ну и ладно.
Вот действительно! Я прямо уважать начинаю Альбину!
— Мне? Разница есть и большая. Потому что рядом с Бесом лучше смотреться буду я, а не эта босячая пигалица.
Вот это самомнение! И не пигалица я! Это она — кувалда двухметровая, а я миниатюрная тростиночка.
— Так у тебя же Артем есть? — слышу в нотках Альбины изумление.
— Есть, — соглашается Карина. — И никуда не денется. Но он так, запасной аэродром. Пока основной для меня закрыт. Ну ничего, скоро я это исправлю.
Артем Чернышов — запасной аэродром?
У меня открывается рот и округляются глаза до таких размеров, что, кажется, сейчас выпадут линзы.
Змеюка подколодная!
— Альбин, а почему дверь открыта? Живо закрой, — приказывает Карина, а я пулей несусь к лестнице, пока меня не поймали.
Ну и дела…
  
19
 
— Ой! — пугаюсь, когда забегая за поворот в сторону лестницы, меня ловят чьи-то руки.
— Вера?
— А-Артем? — испуганно заикаясь, прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть под тонной краски идеальные черты Артема Чернышова.
Если бы не голос, я бы, клянусь, его не узнала.
Сейчас, когда Чернышов стоит на ступеньку ниже меня, практически касаясь моего носа своим, я могла бы беспрепятственно рассмотреть каждую черточку его лица, о чем тайно мечтала целый год. Но под метровым слоем грима этого сделать совершенно невозможно.
Ну зачем он это сделал? Зачем испортил такое потрясающее лицо?
Его, полностью выкрашенный в черную краску, нос создает впечатление пустоты и провала. Кожа лица выбелена, а глаза широко обведены смоляной краской. Артем улыбается, и его улыбка растягивает рот прямо до ушей, потому как губы задумано удлинены.
Он выглядит …Боже…не думала, что смогу это сказать…но выглядит он ужасно.
Морщусь и хочу отстраниться, но руки парня упорно удерживают меня за талию и, кажется, не собираются отпускать.
Чернышов разглядывает меня с не меньшим интересом, но ниже моего лица его взгляд не опускается.
В отличие от одного наглого спортсмена! Который, скорее всего, в эту самую минуту зажимается с той дьяволицей — брюнеткой и наставляет нашим отношениям рога.
— Классно выглядишь, Вера! — произносит Артем.
О, Господи! Он впервые со мной разговаривает!
Я каждый раз перед сном в своих наивных фантазиях воображала, что когда-нибудь смогу услышать такие банальные, но значимые слова. И я их слышу! Артём Чернышов говорит, что Вера Илюхина, незаметная зубрилка, босячка и нищенка -классно выглядит!
Первый комплимент! Первое произнесенное им мое имя! Он запомнил!
Не то, что Бестыжев, справившийся с этой задачей лишь с четвертой попытки.
«Да что б тебя…!» — мысленно ругаюсь!
И чего он лезет в мою голову? Когда рядом Артемка!
 
— Эмм…спасибо, Артем, — смущенно блею я. — Ты тоже…очень…эмм…эпатажно, — вру я.
Мне больно признавать, но выглядит он отвратительно.
— Ага, скажи? Зачетный такой вампирчик Каллен* получился, — проводит рукой по волосам, небрежно взъерошивая их.
Что? 
То есть этот иссохший череп с дыркой вместо носа — лицо красавчика Эдварда Каллена? 
Присматриваюсь.
Возможно, так мог бы выглядеть труп Эдварда Каллена, которого изрядно потрепало веками.
Я спускаюсь на ступеньку ниже и прижимаюсь спиной к перилам. Артёму приходится меня отпустить, и я ловлю себя на мысли, что только сейчас свободно выдыхаю. Я совершенно не чувствую того самого трепета в руках Чернышова, который, по идее, должна была ощущать. Наоборот, мне кажется неправильной такая случайная близость.
— А ты куда так торопилась? — вдруг вспоминает Артем.
— Я искала туалетную комнату и случайно забрела сюда, — и случайно подслушала разговор не для моих ушей. 
Кажется, врать, становится для меня уже нормой.
Снова смотрю на улыбающегося парня, вспоминая слова Карины о запасном аэродроме, и так обидно за него становится. Не заслуживает он такого гнусного отношения.
Может рассказать ему всё, что услышала?
Тогда как это будет выглядеть? Получается, я буквально признаюсь, что нагло подслушала разговор, да и парня поставлю в неловкое положение…
Что же делать?
— Ааа, — не удивляется Тема. — На первом этаже есть несколько. Тебя проводить? — участливо спрашивает труп Эдварда Каллена и подмигивает черным проваленным глазом.
Мне приятна его забота, и я пробую прислушаться к себе: сердечный ритм в норме, дыхание ритмично-стабильное, голова трезвая.
Только что-то зудит и болезненно тянет внутри, не давая покоя, точно нарыв.
— Не затрудняйся, Черный. У нее есть, кому это сделать, — на лестничном пролете стоит Егор, опустив руки в карманы черных джинсов. Его лицо приподнято вверх и из-под бейсболки нам с Артёмом прекрасно видно его лицо. Всегда расслабленное и невозмутимое сейчас оно кажется дерзким и грубым.
Чего это он?
— Без проблем, Бес, — Чернышов выставляет ладони вперед, тактично демонстрируя, что спорить с Егором не собирается.
— Нуу…ладно! — как же не вовремя этот Бестыжев приперся! И чего ему не обнималось с той брюнеткой? — Еще увидимся, Тем! — машу парню рукой.
— Конечно, — миролюбиво улыбается труп Каллена и скрывается за поворотом, ведущим в коридор второго этажа.
Я спускаюсь под недовольное разглядывание Бестужева.
Волна жара приливает к щекам, отчего те начинают пылать. Он смотрит не так, как Артем Чернышов — с легкостью и беспечностью, Егор смотрит по-мужски. В нем нет юношеской простодушности, как у других парней его возраста, его взгляд не по годам мужской, пронизывающий и с глубокой историей.
И чего он бесится? 
Это я, вообще-то, должна выказывать недовольство: за поцелуй, за брюнетку находчивую, за то, что пришел не вовремя и …вообще!
— Серьезно? — выгибает бровь. — Еще увидимся, Тёёём, - гадким голосом паясничает Бестужев, копируя мою последнюю фразу. — Ты выглядела глупо.
— Правда? А Артем сказал, что классно, — показываю парню язык. Знаю, что по-детски глупо, но мне хочется его побесить, а эти вечно грустные брови — приподнять и узнать, какой Егор Бестужев, когда улыбается.
— И именно поэтому он хотел проводить тебя до туалета? — фыркает и прямо-таки сердится на меня.
— Он проявил заботу. Что в этом такого? — Не понимаю, ведь это и есть цель нашей сделки, так какого лешего?
— А ты и рада была принять эту заботу, если бы я не пришел, да? — укоризненно выпаливает наглый Бесов и смутившись, опускает голову, пряча глаза под кепкой.
Открываю рот, моргаю, точно глупая кукла, и вновь закрываю.
Мне же не показалось, что прозвучало как-то по-собственнически?