Лгунья (СИ)

Забава посерьезнела, удивленная и ошарашенная. Так вот почему он отреагировал так на ее слова о большой и дружной семье. А с другой стороны, трудно было представить, как ребенок из детского дома смог достичь таких вершин в жизни. Вокруг нее вилось огромное количество молодых людей, чей старт в жизни был значительно успешнее. У них было все. Хорошее жилье, любящие и успешные родители, деньги, но многим из них этого оказалось недостаточно, чтобы хотя бы получить университетский диплом.
- А твои родители? – спросила она, выразительно разглядывая его, не скрывая восхищения во взгляде.
- Отец бросил нас, когда мне было пять. Мать… - Алексей поморщился и суровость влилась в его взгляд. – Она сильно пила.
- Ты один в семье?
- Нас трое. Ты устроилась в компанию и ничего не знаешь?
Забава улыбнулась уголком рта, решив, что теперь обязательно узнает.
- Я планировала работать помощником ГАПа, а не секретаршей президента. Так что извините, мистер суперзвезда.
- Давай сменим тему, - неожиданно резко предложил он, смягчив приказ улыбкой.
Вероятно, воспоминания для него были болезненными, и Забава согласно сменила тему на ничего не значащие разговоры об архитектуре, строительстве и погоде.
- Давай, – согласилась она, не представляя, о чем еще можно с ним поговорить.
Но в общем-то это и не потребовалось. Алексей встал и обойдя стол, сел рядом с ней на диванчик. Он не скрывал своих намерений. И возможно, даже так задумал сразу, эта мысль посетила Забаву слишком поздно.
- Значит, ты любишь игры, - задумчиво произнес он, разглядывая ее слишком волнующе. – Поиграем?
Забава не успела ответить, в кабинку заглянул официант, внося поднос с несколькими чашками, а затем вышел. Забава разглядывала содержимое. В них лежало что-то типа суфле, мороженного, щербета.
- Мы это не заказывали, - произнесла она, глядя на губы Алексея.
- Это твой сюрприз, - произнес он загадочно, сворачивая ее шарф и намереваясь завязать ей глаза. – Его требуется пробовать с закрытыми глазами. Ты мне доверяешь?
Пару секунд она смотрела на него в нерешительности, а затем подумала, что вряд ли стоит бояться человека, на которого она собирается работать.
- Хорошо, - улыбнулась.
Он завязал ей глаза.
- А теперь открой рот, - попросил он.
Забава понимала, что это смешно, но у держатся не могла. Губ коснулся кончик ложки, и она лизнула содержимое. Ощущение мороженного на ее языке было сильным, холодным и сладким. Алексей убрал лакомство, и его губы прижались к губам Забавы, отогревая их последующим поцелуем смешивающимся с мороженным. Она наслаждалась и тем и другим. Их языки двигались вместе, плавя мороженное во рту.
- Очень сладко, - произнесла она, когда он отстранился от нее.
- Сладкая игра, - пояснил он, и она усмехнулась.
Через несколько мгновений, у ее рта появилась ложка с жидкой карамелью. Второй поцелуй был много слаще и более затяжным, с подсасыванием. Таким жарким, что она не заметила, как мужские руки расстегнули ее рубашку, но ярко ощутила его пальцы на своей груди. И Забава позволила ему сделать это. Позволила себя целовать, после того, как Алексей приспустил с нее лифчик, вытаскивая грудь из чашек, и она оказалась в одной рубашке. Полуобнаженная, в повязке, она испытывала невероятно острые ощущения. Алексей наклонился и лизнул сосок, ставшей в миг чувствительной груди. Ощущение было потрясающим. Карамель на губах, нежные вылизывание сосков в ресторане, где в кабинку мог заглянуть любой желающий. Останавливаться она не хотела. Алексей ласкал ее грудь, напрягая по очереди соски, сжимая их, прикусывая и нежно потягивая. Так что она стонала, ощущая себя карамелью. Они верно двигались дальше. Алексей провел рукой по ее бедру, нырнул под юбку, прижимаясь пальцами к ее клитору в том момент, когда его губы вернулись к поцелуям, заглушая стоны Забавы.
- Сладкая, - произнёс он, движением помогая раздвинуть ей ноги, чтобы исследовать дальше. – Я хочу очень сильно снять твои трусики. Подари мне их.
Забава захлебнулась от пикантности ощущений, понимая, что мужские пальцы вынырнули к ее сожалению из-под юбки и ослабляют шарф на глаза, снимая его.
 
- Ты хорошая девочка, - пошутил он.
И она отрицательно покачала головой. Зная, что ничего она не хорошая. И они не могут заняться сексом в этом месте. Они вообще им не могут заняться. Это не входит в ее планы. Да, и его тоже. Скорее приятное развлечение меж ними, которое может безусловно закончиться в постели. Но не сегодня.
- Снимай, - прошептала она ему в губы, порочно, получая в награду еще один поцелуй.
Его рука тут же оказалась у нее под юбкой, и потянула резинку трусиков вниз, стаскивая их с бедер. Задержалась на секунду на ее холмике и нежно погладила пальцем между губок, мгновенно вызывая в ней сладостный мокрый отклик.
Скоро трусики оказались в руках Алексея.
- Хм, а это мой приз, - пошутил он, когда они приняли снова приличное положение рассадки, из-за пришедшего официанта, что принес им счет.
После обеда Алексей отвез ее домой, и Забава, поднимаясь к себе, не могла не думать о прекрасном мужчине, который замечательно смеется. В его смехе она легко угадывала тонкий ум, юмор, доброту. Взять на воспитание шестерых малышей, построить строительную империю, стать большим человеком, все это было достойно восхищения. Но определенно в нем ощущалась твердость и грубоватость.
Он был галантным и сексуальным, явно умел ухаживать за женщинами. Забава не могла не чувствовать его интереса к ней. Наоборот, казалось, он прекрасно контролирует себя и свои желания. И эта сдержанность, закрытость, лишь сильнее разжигали в Забаве нечестивую, разгульную часть натуры, что как чертик, охмеленный от задора, обольщал ее «совратить святого». Она и сама была поражена, насколько сильно ей этого хочется, вопреки здравому смыслу. Вопреки всем замыслам и планам.
Ее сладкие грезы были прерваны звонком заказчика, точно знавшего, что удача повернулась к нему лучшей стороной.
- Забава, добрый день. Надеюсь, вы не забыли про ужин? – спросил Гребенкин.
Она вспомнила, что действительно согласилась с ним поужинать. Это был следующий важный шаг.
Забава вошла в квартиру и, пройдя в спальню, упала на кровать, глядя в потолок. Все складывалось как нельзя лучше. Один к одному. И заказчик будет доволен, и ей будет несложно получить доступ к проекту, и, кажется, она нравилась Алексею. Да и он ей тоже. И именно в этом была проблема. Именно по этой причине она ощущала угрызения совести.
- Помню, - солгала она.
- Заеду за вами в семь вечера.
Гребенкин положил трубку. А Забава вспомнила о пакете с информацией, что прислал Тимур. Поднявшись, она нашла и раскрыла папку, доставая из нее досье. Следующий час она копалась в интернете, изучая ссылки и жизнь босса.
Интуиция не подвела ее. Бизнесменом Алексей был и в самом деле жестким. История со строительством метромоста и сносом старинных построек, жесткий демпинг цен при монополии на поставку бетона и разработке карьеров песка, с бизнес-биографией вопросов не было. Очевидно, что Алексей играл грубо и сметал конкурентов без раздумий.
Другое дело личная жизнь. Информации оказалось немного. Алексей периодически мелькал в местных интернет-СМИ, присутствуя с разными спутницами на городских вечеринках и светских мероприятиях. Но ни о его семье, ни о детях ничего не было известно. Единственная большая статья рассказывала о том, как пару лет назад он нашел одного из своих братьев и пока ищет самого младшего. Его брат Владимир Скалов тоже оказался бизнесменом.
К семи вечера Забава была готова. Она выбрала простые джинсы и строгий сиреневый свитер, хорошо оттеняющие цвет ее локонов. Она убрала волосы в элегантный пучок. Когда спустилась и села в «Хонду» Гребенкина, тот, разочарованный ее внешним видом, хмыкнул.
- Вы не хотите в ресторан, - сообщил он, выключая двигатель.
Забава отметила, как сторож смотрит на их машину, силясь рассмотреть ее спутника в свете горящих ночных фонарей и подъездной лампы.