Жемчужинка для Мажора (СИ)

Чем я вообще думала?
Явно не мозгами…
— Пойди, открой. — Неловко слезаю с брюнета и отползаю к краю кровати. Глеб меня не удерживает. Лишь недовольно провожает взглядом. — Мало ли…
Ничего не ответив, Соколовский поджимает губы и встаёт с кровати. Приглаживает растрёпанные чёрные волосы на макушке и выходит из спальни. Плотно прикрывает за собой дверь, оставляя меня одну.
И эта деталь настораживает ещё больше. Подкармливает мои подозрения относительно визитёра.
Он не хочет, чтобы я что-то увидела или услышала?
Нервная дрожь сотрясает тело, когда я на цыпочках крадусь к двери. Прислоняюсь к ней ухом, ощущая себя невоспитанным ребёнком, который суёт свой нос, куда нужно и куда нет. И уже в следующую секунду слышу женский голос.
Гостья возмущает и шипит:
— Почему я не могу войти, Глеб? Что за игры? Пары пропустил, на звонки не отвечаешь!
— Ты мне что, мамочка, контролировать меня и следить за моей жизнью? — Грубо отвечает ей Соколовский. Судя по голосу, на его лице иронично-высокомерная маска.
— Я твоя девушка! — Ахает гостья, и я узнаю пришедшую по интонации.
Елена Крицкая. Брюнетка, которая угрожала мне и Полине в уборной, и настоятельно рекомендовала держаться от Соколовского подальше.
Но, вопреки ситуации, ужасает меня другая мысль.
Пары! Мы проспали пары! У меня вообще всё из головы вылетело после вчерашних событий! А Глеб продлил амнезию своей внезапной выходкой…
Гадство!
Прикусив губу, я бросаюсь к стеклянному столику напротив панорамного окна, на котором бесхозно лежит яблочный смартфон мажора. Нажимаю на экран, и у меня волосы дыбом встают, когда часы показывают полтретьего дня.
Я пропустила все три пары… О, нет… Нет-нет-нет!
Положив чужой телефон обратно на столик, падаю в огромное кресло рядом. На то, чтобы осознать масштаб последствий, хватает пары минут. Меня больше не волнует гостья и бабник Соколовский. Да и самому Глебу, похоже, уже не скрыть ничего и не отмазаться, если он вообще собирался это делать, потому что Крицкая вошла в раж и закатила истерику на всю квартиру. И, вероятно, подъезд тоже зацепила.
— Кто она? Чего молчишь?! Я же всё равно узнаю кто! Да я на ней живого места не оставлю! — Раздаются истерические вопли за дверью спальни. — Где эта шлюха? Здесь?
— Не забывайся! — Угрожающе басит брюнет. — Я тебе ничего не обещал. Лучше по-хорошему покинь мою квартиру.
— Ты пожалеешь об этом Соколовский! — Кричит брюнетка. Не нужно видеть её лицо, чтобы понять — девушка в гневе. — Я так просто это не ос… — Входная дверь с грохотом захлопывается, и я больше не слышу ничего.
Какое-то время в квартире стоит полная тишина.
А я… я уже ничему не удивляюсь и никак не реагирую на это. Слишком много неприятных событий за последние две недели. Слишком много потрясений. Поэтому просто подбираю ноги, сворачиваясь в кресле поудобнее, обхватываю их руками и кладу подбородок на колени. Мой безразличный взгляд устремляется в панорамное окно.
В такой позе меня и находит Глеб. Он не тратит время на нелепые объяснения и оправдания. Они никому из нас не нужны. Кто мы друг другу, по сути? Бывшие одноклассники? Заклятые враги? Временные сожители из-за того, что мажор решил поиграть в добряка?
— Прости за это. — Выдаёт, в конце концов.
Парень не приближается, и я ему за это благодарна. Меньше всего на свете мне бы сейчас хотелось отбиваться от Соколовского.
— Тебе не за что просить прощения. Это твоя жизнь. Твоя девушка. — Тихо отвечаю я, не отрывая взгляда от красивого вида на элитные многоэтажки с зеркальными окнами. — И лучше бы тебе с ней объясниться, пока это недоразумение не вылилось в нечто плохое и не стало слишком поздно.
— Ты неправильно поняла наши с Леной взаимоотношения.
Мне не нужно смотреть на Глеба, чтобы убедиться в том, что он кривится.
— Да тут нечего понимать. Это твоё дело. Почему это вообще должно меня волновать? — Меланхолично произношу мысли вслух. Пожимаю плечами.
Но, видимо, брюнету абсолютно не нравится такая реакция, потому что он встаёт передо мной, загораживая панорамные окна.
 
— Может, потому, что мы десять минут назад спали вместе в этой кровати? Целовались? — Зло подмечает мажор. Жалит в самые уязвимые точки.
— Это не имеет значения. — Выпаливаю я, отводя взгляд от Соколовского, который скрещивает руки на груди и не сводит с меня испытывающего взгляда.
— Вот как? — Угрожающе понижает голос. — Не имеет значения? Не думал, что для тебя ничего не значит вот так вот вести себя с парнем, Арина. — Неприятным тоном выплёвывает Глеб.
Я понимаю, о чём он, и мне становится стыдно. Уши начинают гореть, а на языке вертятся слова оправдания. Но в последний момент я с силой сжимаю челюсти, вынуждая себя молчать.
— Нечего сказать? — Уточняет брюнет.
У меня всё болезненно сжимается в грудной клетке. Я кидаю на мажора затравленный взгляд, прежде чем с губ срывается совсем не то, что я хотела сказать на самом деле.
— Нечего.
— Понятно.
На скулах парня играют желваки. Ещё какое-то время он прожигает меня своими янтарными глазами, а потом делает шумный вдох. Запускает руку в волосы, лохматит их и пинает ни в чём неповинную ножку кровати.
— Хорошо! Замечательно! Прекрасно! Пусть будет по-твоему, Скворцова. — И вновь этот ледяной тон, знакомый мне со старшей школы. — Смотри, не пожалей об этих словах чуть позже.
— Не пожалею, — очень тихо бормочу я, убеждая себя в первую очередь. Но брюнет слышит.
— Не зарекайся. — Зло хмыкает парень. — В холодильнике есть продукты. — Сухо бросает он, переводя тему. — Там есть чистая одежда и полотенца, — кивает на встроенный шкаф. — Бери, что хочешь. Меня не будет дома до завтрашнего утра. Вот ключи. — Кидает на стеклянный столик связку и зло хватает свой смартфон. — Не скучай, седовласая.
С этими словами Глеб стремительным шагом покидает квартиру, оставляя меня одну с полным раздраем на душе.
  
Глава 20
 
Следующие сутки Глеб, как и обещал, не появляется в своей же собственной квартире. Но я не замечаю, как они пролетают, потому что посвящаю весь оставшийся вечер подготовке к парам и готовке — в холодильнике Соколовского только нетронутые продукты и ни одного готового блюда.
Чем он вообще питается?
Засыпаю я очень рано — чуть раньше десяти. А утром отправляюсь на пары. Время занятий пролетает незаметно. Но пересечься с Полиной после пар не получается из-за отработок, которые я решила не откладывать в долгий ящик и закрыть, как можно скорее. Ну и, конечно, из-за отсутствия телефона, как средства связи.
В итоге я возвращаюсь в квартиру Соколовского около семи вечера. Чуть ли не на закате. Мнусь у бронированной двери, сомневаясь, правильно ли я поступаю, ведь формально использую Глеба в своих интересах.
Но всё-таки больше всего меня волнует другой вопрос: можно ли ему доверять в принципе?
Приходится заткнуть голос совести за неимением иных альтернатив. Пока. В любом случае, нужно встретиться с Полиной и поговорить с ней обо всём, поделиться. Может, она предложит какой-нибудь вариант временного жилья или подработки. Кроме неё мне больше и не к кому обратиться за помощью и советом.
Соколовский не в счёт. Особенно после вчерашнего…
Вставляю ключ-карту и открываю дверь. Квартира встречает меня полной тишиной. И отсутствием хозяина. Я это определяю по обуви, в которой он ушёл вчера. Она не обнаруживается даже при детальном осмотре обувных ящиков в коридоре.
Сама не ожидая, выдыхаю с облегчением. Прислоняюсь к стене и сползаю по ней вниз. Тупо пялюсь в одну точку. Истощённый мозг напрочь отказывается думать после тяжёлого дня и вчерашних событий. И уж тем более решать прямо сейчас, что делать со своей жизнью дальше.
Квартира находится на восточной стороне, поэтому в коридоре без света довольно-таки темно. И с каждой секундой становится ещё темнее, поэтому я решаю отложить все думы до лучших времён и собираюсь подняться с пола. Но, как назло, именно в этот неподходящий момент Соколовский решает вернуться.