Todo negro (сборник) (СИ)

Критерий победы в моём случае был понятен: спастись от этого существа, явно настроенного к нам не дружелюбно. И кто неупокоенную бабу осудит?
Дальше — словно монтажная склейка в фильме. Я вообще не заметил, как добрался до тачки. Что там с Фимой, с Володей, с Крестовоздвиженским — или как там его на самом деле… никакого понятия. Шум позади слышался, однако определить его природу, что-то разобрать не получалось. Да я и не особо пытался.
Схватился за ручку, но дверь машины не открылась. Соседняя тоже. Попробовать с другой стороны? Чушь, конечно — явно заперты все двери, но я всё равно побежал вокруг джипа.
И обнаружил, что багажник-то как раз приоткрыт. Прекрасно!
Там можно спрятаться. Или найти что-то получше лопаты — хозяин машины наверняка не только ствол на кармане таскает. Или… да блин, нужно же что-то делать!
Я поднял дверь и решительно нырнул в тёмное пространство. Ничего хорошего внутри не увидел.
Инструменты, канистра и прочая чушь, но главное — два больших продолговатых предмета, завёрнутых в брезент и полиэтилен. Очертания их были весьма узнаваемы — легко догадаться…
Я отодвинул край материи и увидел лицо Пети. Он был жив и в сознании, но вряд ли понял, кто сейчас перед ним.
Я бы что угодно поставил на кон: если в карманах второго упакованного найдётся паспорт — в графе «Место рождения» окажется Кемерово. Только вот и спорить было не с кем, и ставить в данный момент — нечего.
За спиной послышались шаги: это Крестовоздвиженский волок Фиму и Володю по грязи, ухватив за ноги. Надо сказать, без особого труда.
В слэшере, которых я за свою жизнь пересмотрел немало, полагался бы зрелищный финальный поединок. В жизни его не получилось: я нашарил в багажнике какую-то тяжёлую железяку, а Крестовоздвиженский достал ствол. Мгновение спустя я валялся перед машиной, обхватив руками простреленную ногу.
Здоровяк пинками заставил меня отползти в сторону и принялся грузить парней в багажник. Думаю, они тоже были живы — просто в отключке.
— Так значит, на неё работаешь?
Схема-то понятная. Проще, чтобы мы сами на место приехали, показаться клиенту. Да и зачем этому козлу лично лопатой махать? Развёл дураков на раз-два, как детей.
— Не на вас же. — он пожал плечами. — На таких уродов в своё время наработался… пока самого в багажнике не увезли. Да и поделом. А ты мне всю правду не сказал, кстати. Её ведь ещё живой закапывали, верно?
Риторический вопрос. Этот мужик прекрасно знал, что именно мы сделали в девяностые. Из первых рук. Так что отвечать я не стал: вместо этого задал вопрос своевременный, хотя и довольно бессмысленный. Как пить дать, кино нынче крутили без хэппи-энда.
— И что теперь?
Крестовоздвиженский как раз управился с Фимой и Володей. Размялся, потёр руки.
— Полезай внутрь, поедем.
— Куда?
— Куда вам всем положено. Было время, возил таких дураков в лес. Или в биотермическую яму… слышал про биотермические ямы? Неважно. Теперь прямиком в Ад вожу.
Было понятно: это не шутка и не образное выражение.
 Ненавижу цыган! 
«Бургер Кинг» на окраине города, где нет метро, поздним вечером был почти пустым. Но всё равно не составляло труда заметить, что редкие посетители старались сесть подальше от этой троицы. Никому не нравятся цыгане.
Цыгане и самим себе не всегда нравятся: так мог сказать Тимур, если бы его кто-нибудь об этом спросил. И хоть сейчас не спрашивали, говорил он именно на неизменно больную тему.
— Вся эта ненависть к цыганам идёт из мелочей. Например, из неправильного перевода фильма Гая Ричи.
— Чо? Какого фильма?
Тимур внешне сильно отличался от Данко и Руслана. Он был одет вполне прилично, как не самый бедный москвич. А его друзья щеголяли дивным сочетанием старых спортивных штанов с дешёвыми туфлями, покрытым белёсым узором дорожной соли.
На Данко был палёный пуховик с рынка и дурацкая шапка-петушок. Это был невысокий, поджарый паренёк, который быстро двигался и быстро говорил. Большие чёрный глаза казались ещё больше из-за выступающих скул, острого подбородка и впалых щёк.
 
— Дак чо, какого фильма-то? — Данко не переставал болтать, даже активно поглощая бургер.
— Тимурчик, видимо, говорит про «Большой куш».
Руслан, в противоположность Данко, был молчаливым парнем. Говорил всегда коротко и по делу, как теперь. Он вымахал гораздо крупнее своих друзей, носил замызганную кожанку. Бритый череп в сочетании с густой бородой придавал Руслану весьма грозный вид: неприятно услышать от такого человека просьбу дать прикурить.
— Да, Руслик прав, я говорю именно про «Большой куш». Фильму столько лет, но до сих пор одно и то же: где бы ни упомянули цыган — так кто-то сразу его цитирует. Вот это: «Ненавижу, блядь, цыган».
— Ну и хер им за щеку, чо. Кинчик-то заебца.
— Ты не понимаешь. Дело в том, что на самом деле в фильме вообще нет никаких цыган. Тебе не приходило в голову, что якобы «цыган» там неспроста играют Брэд Питт, Джейсон Флеминг и им подобные?
Данко совсем не напоминал человека, анализирующего кинематограф — и это был как раз тот случай, когда внешность ничуть не обманывает.
— Хорошо, я тебе объясню. В оригинале речь идёт о pikey. А слово pikey в британском английском означает не только цыган, и даже вообще не цыган в первую очередь. Скажем, Urban Dictionary поясняет, что это не этническая группа, а вообще все, кто кочует и бродяжничает. В случае Британии — прежде всего ирландцы.
— Ирландцы?
Вряд ли для Данко ирландцы чем-то отличались от иранцев. Образование парень получил в таборе, а среди актуальных там дисциплин география не значилась. Учили всё больше иному.
— Ирландцы. Кочевые ирландцы. Их в Британии очень много, десятки тысяч. Именно они-то и фигурируют в фильме. Поэтому Томми вовсе не говорит, что ненавидит цыган. Он ненавидит ирландских бродяг.
— Ну и чо?
— Ну и то! Нас приплели в русском переводе ни к селу, ни к городу. И теперь все вокруг это повторяют: «ненавижу, блядь цыган». Даже не задумываясь, почему. Это расхожая фразочка, почти крылатое выражение. Но она закрепляет психологический якорь. Сейчас обыватель, слыша про цыган, не Яшку из «Неуловимых мстителей» вспоминает. И не Будулая. Ничего подобного: сразу вот это, «ненавижу цыган». И всё основано просто на неточном переводе!
Данко морщил лоб: то ли вправду о чём-то задумавшись, то ли просто в процессе пережёвывания. Тимур не слишком надеялся, что его слова дошли до друга хоть наполовину. Руслан потянулся через весь стол за картошкой, чуть не своротив стакан с пивом.
— Понимаете? Вот такие мелочи разжигают ненависть. Человек мог в жизни не видеть ни одного из наших, но он смотрит фильм Гая Ричи и подсознательно воспринимает: ненавидеть цыган — это круто. Хотя в ксенофобии нет ничего крутого.
— В чём-чём?
— В ксенофобии.
— Это чо?
Тимур глубоко вздохнул. Так уж вышло, что его многое объединяло с этими парнями: многое, о чём не стоило болтать. Но как же сложно с ними общаться!.. Особенно с Данко. Тут невольно и сам цыган невзлюбишь: по крайней мере, таборных.
— Ну как объяснить... Когда у тебя менты на каждом шагу требуют документы просто потому, что ты цыган — речь идёт о ксенофобии. И да: то, что случилось на прошлой неделе, а я имею в виду памятную всем нам ситуацию с мулатками — это была ксенофобия!
Вот теперь Данко проняло. Вспомнив о мулатках, он проникся страшной несправедливостью ксенофобии. До каждого человека можно достучаться, надо лишь подобрать понятный ему пример. Затронуть за живое.
— Дак чо, такая поебень творится, потому что эти суки смотрели «Большой куш»?
— Очень вероятно, что это один из факторов.
— «Очень вероятно, один из факторов»… — недовольно протянул Руслан. — Тимурчик, если у тебя есть паспорт, а у него нет — это ещё не значит, что ты должен говорить, как мудак.
— Отнюдь.
Маловероятно, что это слово входило в лексикон Данко, а более образованный Руслан (он всё-таки ходил в школу, хотя и не окончил её) издёвку понял.