Гибель пилота
– Да. В последнее время я часто думал о Фэнисе, – сказал священник.
– Я пыталась это забыть! – с отчаянием заметила леди Лаура. Епископ вспомнил, что Салли Сакбот говорила ему о похолодавшем отношении Фэниса к леди Лауре. Безнадежный список поклонников этой леди был известным в обществе явлением, о котором стало известно даже епископу. Но леди Лаура казалась особенно затронутой смертью Фэниса. После катастрофы священник неоднократно замечал это. Не замешана ли леди Лаура во все это сильнее, чем кажется?
С минуту они молчали. Салли Сакбот тренировалась в перевернутом полете на новом аэроплане клуба – она готовилась к предстоящему соревнованию клубов. Маленькая красно-серебристая машина мелькала в синем небе.
– Вы думаете, это и в самом деле был несчастный случай? Я имею в виду крушение Фэниса, – спросила леди Лаура, не отрывая взгляда от танцующего в небе самолета.
Епископ изучил ее деликатный, но бесстрастный профиль. «Что на уме у этой женщины?» – беспокойно думал священник. Вслух же он сказал:
– Ведь нет никаких оснований предполагать что-либо еще, не так ли, леди Лаура?
– Есть, – тихо ответила девушка.
– О! – священник был слишком мудр для того, чтобы пытаться торопить события. Теперь Лаура взглянула на него.
– Полагаю, вы считаете, что если я что-то знаю, то я должна рассказать об этом полиции?
– Не обязательно. Не стоит думать, будто священнослужители больше других людей заботятся об исполнении закона человеческого. Они заинтересованы в соблюдении морального закона, но эти два вида законов не всегда совпадают. Кесарево кесарю, [5] как знаете. На самом деле и я знаю кое-что о смерти майора Фэниса, но я так и не рассказал это полиции.
– О, вы что-то знаете? – удивилась девушка. – Как и я. Но я не так уверена, как вы. Так хорошо быть священником. Всегда точно знать, что правильно, а что – нет. А я так легко путаюсь.
Епископ склонил голову.
Леди Лаура стала копаться в своей сумочке. Наконец, она вынула письмо и протянула его священнику.
– Прочитайте. Я беспокоюсь с тех пор, как получила его. Я хочу, чтобы вы сказали, что я должна делать; конечно, если я должна что-то сделать.
Епископ сразу взглянул на подпись и увидел, что письмо от Фэниса. Он посмотрел на дату. Должно быть, отправлено за несколько недель до катастрофы, насколько он смог вспомнить. Затем он прочел письмо:
Лаура,
не знаю, хотела ли ты обнадежить меня в тот день, когда мы летали в Маразион, но с тех пор я был счастливее, чем когда-либо. Позднее я не пытался прояснить это и лишь говорил себе, что это так, что у меня есть надежда.
Лаура, с тех пор я не пытался это выяснить не потому, что я боюсь испытать удачу, но поскольку я попал в передрягу – одну из тех, в которые можно попасться по безнадежной глупости. Внезапно, два дня назад, я понял, в какой ужасной передряге я оказался, и что все станет намного хуже, если я не покончу со всем этим. Ты не знаешь, почему я говорю тебе обо всем этом. Через несколько дней сможешь узнать. Но я обещаю: я решительно настроен покончить с этим.
Девушка выхватила письмо у епископа и запихнула его в сумочку. Угрюмое выражение ее лица могло бы вызвать у епископа неприязнь, если бы он не был знатоком человеческой натуры.
– Почему он сделал такую глупость? Я уверена, что никогда и не думала, что он влюблен в меня. И что же я сказала ему в Маразионе? Я забыла. Весь тот день мы просто дурачились. Конечно, я написала ему в ответ, что мои слова не стоит принимать всерьез. А потом произошла катастрофа.
– Да, – сказал епископ. – Катастрофа и дознание.
Леди Лаура все еще выглядела угрюмо.
– Вы, наверное, думаете, что я утаила это письмо, чтобы не быть втянутой в расследование и не допустить огласки? Естественно, я думала об этом, но на самом деле меня намного больше волновало то, как не допустить обвинения Джорджа в самоубийстве. Пусть и неправильно так думать, но я считаю, что отношение закона к самоубийцам просто дикарское.
– На самом деле, у дикарей суицид воспринимается как нечто благородное, а наша цивилизация осуждает его, – вкрадчиво заметил епископ. – Однако вы показали мне письмо для того, чтобы получить совет насчет дальнейших действий. На данный момент я считаю, что ничего делать не надо.
– Ничего? – удивилась леди Лаура. – Вы в самом деле это советуете?
– Да, – задумчиво ответил священник, – определенно. На данный момент. Конечно, не теряйте письмо. А лучше передайте мне. Тогда я смогу показать его полиции, если, конечно, потребуется.
Леди Лаура снова раскрыла сумочку.
– Подозреваю, вы думаете, что я бездушна, раз я не попыталась остановить Джорджа?
– В данных обстоятельствах, – осторожно начал епископ, – я сомневаюсь, что ваше вмешательство имело бы какое-либо значение. Это очень странное дело.
По-видимому, епископ отложил этот вопрос и вновь принялся наблюдать за аэропланом.
– Вы можете сказать, – спросил он через некоторое время, – почему кровь не бросается в голову мисс Сакбот, когда она так долго летает вверх ногами?
– Она бросается, – ответила леди Лаура. – После приземления она выглядит, как свекла.
* * *– Я терпелив, – тяжело дыша, заметил епископ, – но если вы снова крикните мне: «Назад! Назад! Назад!», – то я скажу или сделаю что-то такое, о чем впоследствии пожалею.
Епископ сидел на заднем сиденье «Бабочки». [6] Мисс Сакбот сидела впереди.
– Если бы не я, вы бы летели прямо в землю, – ответила она.
– Думаю, это было бы лучше, чем слушать ваш дикий крик.
– Я кричала, чтобы вы поняли: штурвалом нужно двигать грубее, ведь машина теряет скорость. И теряет контроль, лишаясь подъемной силы.
– Вне сомнений, так и есть, – вежливо ответил епископ. – Но для меня это мало что значит. Боюсь, я в принципе не способен летать.
– Не отчаивайтесь, – рассмеялась Салли. – Все совершают одни и те же ошибки. Помните, первая задержка – это просто задержка. Потом подождите. А затем, назад, назад, НАЗАД!
– Вы снова начинаете! – резко пожаловался епископ.
– Положите руку на штурвал и слегка обхватить его пальцами.
– Хорошо.
– А теперь – назад, назад, НАЗАД! Поняли, в чем суть?
– Штурвал ударил меня по животу!
– Точно. Так и должно быть. Теперь, если хотите избежать моего крика, вовремя верните его назад – как раз перед тем, как аппарат врежется в землю.
Румяное лицо епископа стало походить на мордочку недовольного младенца.
– Я, в самом деле, думаю, что сегодня я бы предпочел больше не летать. У меня получается все хуже и хуже, а не лучше и лучше.
– Вы пролетали около двадцати минут, так что, возможно, вы устали. Разворачивайтесь к ангарам.
– Не люблю рулить, – заупрямился епископ Мэрриотт. – Мне кажется, что я совсем не контролирую аппарат.
– В таких самолетах, как этот, без колесных тормозов, никто не рулит, – беззаботно ответила инструктор.
– Тогда как же мне попасться к ангару? – проворчал епископ.
– Парите в нужном направлении. Резко дергайте штурвал. Используйте ручку разворота.
Епископу удалось парить в сторону ангара, и он принял предложение мисс Сакбот выпить кофе. Они выпили его в холле. Там не было никого, кроме новичка – бледного юноши, склонившегося над настольной картой в углу. Он кропотливо готовился к первому полету по пересеченной местности.
– Он летит в Маршэм, в десяти милях отсюда, – пояснила мисс Сэкбот.
– Почему он перекладывает по карте кусочек веревки? – с любопытством спросил епископ.
– Он высчитывает, в каком направлении находится Маршэм, если двигаться по компасу.
– Правда! И потом ему нужно просто двигаться в нужную сторону, ориентируясь на компас, и он попадет туда?