А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы 4 (СИ)
Вторую тварь я подтянул на ноге к себе поближе, обхватил плешивую голову и вжал большие пальцы в слипшиеся веки на всю длину. Из-под перчаток просочилась желтоватая слизь и существо забилось в агонии, забыв и про мою ногу и про всё на свете, кроме двух точек боли, одновременно доставших до протухшего мозга. То, что эти существа, в отличие от обычных тупых жор, могут чувствовать боль — я уже не сомневался. Иначе они не визжали бы так в тот момент, когда мы рвали внешнюю нервную систему их улья.
Шипастый язык беспорядочно скользил по резиновым рукавам. Но без достаточного напряжения мышц острые шипы оставляли на костюме лишь мелкие царапины.
И через несколько секунд тварь всё-таки обмякла. Не то сдохнув, не то потеряв сознание от болевого шока.
С тихим чавканьем я вытащил пальцы из глазниц и отбросил от себя бесчувственное тощее тело.
— Это чё? Это и есть Чёрный Жора? Чё-то какой-то тощий...
— Да чё ты тупишь? Это же только осколок!
— Да сам ты тупишь!
Приподнявшись на локтях, я оглянулся и увидел Яра и Шамиля, стоящих над телами «координаторов». Наросты на затылках жор тоже разорвало автоматными очередями. И теперь, уткнувшись всё ещё раззявленными мордами в землю, они выпускали из себя серо-розовую дрянь.
А зеленоградские пацаны, закинув дымящиеся стволы на плечи, с любопытством разглядывали живой груз на вилке погрузчика.
— Бесы, вы почему не на посту?
Яр перевёл на меня удивлённый взгляд:
— Ты нас щас за это ругать собрался?!
— Да я не к тому... — Отмахнувшись, я прекратил попытки разглядеть сержанта свозь забрызганные кровью исцарапанные окуляры и сорвал с себя противогаз. — Там что-то случилось?
— А-а... Да не-е, всё спокойно... Тут просто стреляли... Ну мы и решили, что надо бы помочь.
— И вроде правильно сделали? Разве нет? — Интеллигентно осведомился Шамиль, перекладывая автомат на грудь.
— Правильно. Объявляю благодарность... — Сбросив с себя тела мозгоедов, я поднялся и шагнул к погрузчику, спеша проверить кадета. — Сержант! Сержант, ты меня слышишь?
— А? Чё? — Осовело глянув на меня сквозь мутное стёклышко, кадет захлопал глазами и схватился за кресло. — Блин... Я чё в обморок упал что ли? Со мной такого раньше не было...
— Как говорил Че, управлять можно только теми, у кого есть мозги. Можешь гордиться — у тебя они есть...
— Кстати, а где он? — Рассматривая трупы мозгоедов, Яр шагнул ближе к погрузчику. И продолжил чуть тревожней. — И Ванёк... А?
— Покупают нам время. — Я отряхнулся, подобрал обрез и оглянулся, убедившись в том, что погоня отсутствует. — Заводи, сержант. Валим из этой дыры ко всем чертям.
Глава 23. Ошибка выжившего
Говорят, что чисткой оружия никогда не получается заниматься молча. Либо начинаешь разговаривать с ним, ругая свой любимый автомат за то, что он так сильно и быстро запачкался. Вот ведь только что же чистил! Либо беседуешь с тем, кто занят тем же самым рядом с тобой.
Вот и мы с пацанами в мастерской одного из восставших замков сейчас готовились к предстоящему обмену с Хайзенбергом. И сами обменивались последними новостями.
— Значит, он даже и не думает прятаться? — Я глянул на командира саратовцев сквозь ствол обрезанного ружья. Не очень качественный порох из кустарных тульских патронов оставил в стволе дробовика жирный нагар. Ну хоть коробку не разорвало, всё-таки более-менее по уму делают. Смесь горит, а не взрывается.
— Не знаю, чё он там думает. — Покачал головой Дестрой. — Но те отморозки, которые сейчас с ним тусят — сделают за дозу всё. С запасом он им мет не варит. Ровно столько, чтобы сняться с кайфолома. Поэтому они берегут его как зеницу ока. И исполняют все приказы.
— Разведка сможет накидать подробный план той конторы? Точнее, того, что от неё осталось.
— Агрокомбината? Да, уже работают. Он там почти всё время в лаборатории тусит. Теплицы-то да, давно разбиты к херам. А всякие склянки-пробирки в конторе почти никто, наверное, и не трогал. Нахрен они кому нужны.
— Слушайте, так они ж все конченные, эти нарки! Я таких видел уже тут! — Яр время от времени поглядывая на протез саратовца с нескрываемым уважением и даже завистью. И изо всех сил хотел показать себя не менее героическим парнем. — Пальнём пару раз — и разбегутся как побитые шлюхи!
Иллюстрируя свои слова, старший бесёнок выразительно потряс отомкнутым цевьём своего «калашникова». Нахватался уже у крюков словечек...
— Ось не потеряй, палитель... — Я присмотрелся к деталям. — Верхнюю накладку неправильно обратно ставишь.
— Да? Блин... — Паренёк растеряно повертел разобранное оружие в руках. — А как надо?
— Посмотри в инструкции внимательнее.
Шамиль хмыкнул и пододвинул схему с разборкой поближе к своему приятелю, как бы невзначай задержав руку на нужном элементе.
— А ты не подсказывай. Не в школе.
Яр недовольно засопел, напряжённо пытаясь самостоятельно сообразить, в чём именно ошибся. Произвести впечатление на старшего приятеля пока не получилось.
Однорукий старший приятель хмыкнул и вернулся к заточке своего короткого меча:
— Как сказать, разбегутся... — Дестрой пересел к другой стороне своего меча, зажатого в тисках за гарду, и посмотрел вдоль клинка, продолжая размышлять вслух. — Я среди ленинских таких отмороженных много видел. Это по трезвой им ничего не надо. Пни пнём. А под кайфом совсем другие люди. Полны отваги...
— И слабоумия. Могут попереть и на пули и на ножи с голым пузом. — Я согласился с лейтенантом Чёрного Отряда и перевёл взгляд на соседнюю запертую комнату, в которой в данный момент находилась Кира. — И сейчас она у него, фактически, в заложниках. Хоть и сидит тут рядом с нами.
Большую часть времени девчонка полулежала спиной у стены и безразлично смотрела в пространство, медленно пыхтя через респиратор. За несколько дней её щёки ввалились, под глазами нарисовались тёмные круги, на побледневшей коже кое-где проступили тёмные сеточки вен. Волосы слиплись и потускнели. Обычно прямая как струна, её спина теперь обречённо сутулилась и ладони безвольно лежали на матрасе. Как она выглядела и как вела себя в тот момент, когда девчонки приносили ей обеды и снимали газовую маску — я смотреть не хотел.
— А вдруг он уже всё разбил или выкинул? — Негромко предположила одна из амазонок, которая занималась своей снайперской винтовкой чуть в стороне от нас. Иногда лишь тихонько хмыкая от вечных потасовок бесенят. И теперь девчонка немного смутилась, когда всеобщее внимание вдруг перенеслось в её сторону.
Эта мысль у всех сидела в голове. Но никто из пацанов не хотел её озвучивать. Но и я покачал головой:
— Очень в этом сомневаюсь.
— Почему? — Пытливый взгляд юной снайперши устремился на меня, словно сквозь прицел.
— Сужу по тому, где он в итоге осел. В качестве базы Хайзенберг мог выбрать любую похожую локацию. И многие ему было бы даже легче оборонять в случае чего... Но откочевал он аж почти до Внуково. По враждебной территории. Не спроста.
Судя по озадаченному лицу девчонки, ей требовалось дополнительное пояснение. Да и остальным тоже.
— В биолаборатории комбината явно есть что-то ещё, кроме оборудования, нужного для синтеза метамфетамина или что он там ещё варит для своей новой банды... Скорее всего, он и на самом деле решил попробовать воспроизвести этот ваш «Антижорин». Только теперь не для дохлого короля, а сам для себя. Ибо в перспективе такое средство — на порядок ценнее самого чистой и самой цепляющей дряни. — Я закончил с чисткой ствола и снова посмотрел сквозь него — только теперь на амазонку. — И хотя я сильно сомневаюсь в его честности. И в том, что старик отдаст нам ампулу как и говорил. Но это в любом случае значит, что лекарство ещё у него. Может быть уже и не в единственном экземпляре. И завтра будет последний день, когда он всё ещё надеется получить от вас мою голову на блюде.
— Блин, вот нафига ему это надо, а? — Шамиль тоже покосился на дверь зпертой комнаты. — Ну отдал бы нам лекарство в обмен на все свои ништяки и валил бы на все четыре стороны! Все же знают, что Шутник держит слово. Вот голову морочит, урод плешивый...