Темный Луч. Часть 2 (ЛП)

— Он потерпит неудачу. Этот мальчик должен остановиться, иначе Хельмут потеряет своего единственного живого ребенка. Скольким еще опасностям вы двое хотите подвергнуть наших детей?
— Я пытался, Исси. Умы древних уже одурманены. Виверн останется, кто бы что ни говорил.
Стул отца заскрипел, и я поспешил обратно наверх так тихо, как только мог.
Я услышал, как хлопнула входная дверь.
В Драконии была Виверна.
Возможно, это не имело ко мне абсолютно никакого отношения. Возможно, Виверна просто хотела измениться к лучшему. Но…
Горан.
Холод пробежал у меня по спине. Просто думая о нем, о том, что он сделал с нами. Он собирался стать моим всадником, если я в ближайшее время не открою рот.
Но я не хотел страдать от последствий этого… становиться рабом Елены.
Я имел в виду то, что сказал Ирен. Елена была недостойна.
Она никогда не будет достойна меня.
***
Мои шрамы почти зажили, и у меня не было другого выбора, кроме как вернуться в Драконию.
Люциан звонил мне много раз, желая поговорить о чем-то важном.
Меня это не беспокоило. Я знал, что он просто хотел сообщить мне дату, когда планирует заявить на меня права.
Он собирался дать себя убить.
Я заставил себя думать о стихах вместо того, чтобы беспокоиться о том, что ждет меня впереди.
Было ли это порабощением или тьмой, никто не мог сказать.
Держу пари, Фокс все видел.
Должно быть, именно поэтому он был так непреклонен в своем желании убить ее.
Жаль, что ему это не удалось.
Я был заинтригован человеком, который вырастил ее. Мэтт сказал, что его звали Герберт, но это имя было ему незнакомо. Ни в совете, ни в Лиге Драконов Гербертов не было.
Стук в дверь вырвал меня из мыслей.
Она открылась, и вошла мать.
Она одарила меня легкой, кривой улыбкой и села на кровать.
Я не мог смотреть на нее.
— Ты знаешь, что тебе скоро придется вернуться в Драконию, Блейк.
— А что в этом толку, мам?
Она подняла бровь и вздохнула.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Я сделал ей знак руками, чтобы она говорила.
Она разжала ладонь. Пакетик Ирен с Каиновым Огнем лежал у нее на ладони.
Я уставился на него. Я не мог смотреть на убитое горем лицо моей матери.
— Я заслуживаю объяснений, — мягко сказала она.
— Мам, я стараюсь держаться. Иногда это легко, а иногда нет. Каинов Огонь помогает подавить это, иногда алкоголь оказывает такое же действие.
Она прищурила на меня свои мягкие, павлиньего цвета глаза. У нас с мамой были одинаковые глаза — точно так же, как у Елены и короля Альберта были одинаковые глаза. Это была одна из причин, по которой я не хотел смотреть на Елену. Я продолжал видеть, как ее отец пристально смотрит на меня в ответ.
— Значит, всякий раз, когда ты пьян или используешь Каинов Огонь, ты сражаешься со зверем?
Это звучало глупо. Говоря простым языком, я был наркоманом. Я стал одним из них, пытаясь сразиться со зверем. Я был слаб.
Все тело затряслось, когда вырвался всхлип, щеки стали мокрыми от слез.
Мать обняла меня и позволила выплакаться.
Она ничего не сказала, просто гладила меня по волосам, как делала, когда я был ребенком.
Вот почему я так сильно любил ее. Она никогда не маячила рядом, и независимо от того, насколько плохим было мое положение, она никогда не подвергала сомнению мои действия… до сегодняшнего дня.
Я лежал, положив голову ей на колени, пока не заснул.
Звонок кэмми разбудил меня, и я потянулся, чтобы схватить его, но мама положила руку мне на голову и обняла меня, чтобы ответить на звонок.
На экране высветилось имя профессора Файзер.
Холод пробежал у меня по спине.
Старая карга была практичной и знатоком дентов, и она занималась моим делом с того момента, как Елена поступила в Академию Дракония.
— Добрый вечер, Труди, — сказала мама, отвечая на голограмму. — Все в порядке?
— Блейк проснулся? Он нам отчаянно нужен, Изабель.
На заднем плане я слышал рев, драку, крики. Что, черт возьми, происходит?
— Что это?
— Дракония находится под атакой. Студенты дерутся. Нам нужна вся возможная помощь, которую мы можем получить.
 
Я вскочил, не обращая внимания на протесты матери. Профессор Файзер все еще говорила, когда я выпрыгнул из окна.
Зверь вышел, и я полетел так быстро, как только мог.
В последний раз у меня был такой сильный поток, когда я сжимал Елену в своих лапах.
Великая сила снова взяла верх.
Я собирался покончить с собой, чтобы добраться до нее, снова спасти ее. Это было тем, кто я есть, и даже при том, что я боролся с этим каждой клеточкой своего существа, всякий раз, когда Елена была в опасности, то, кем она была для меня, брало верх, и я бы убил, чтобы спасти ее.
— 10~
Я летел быстрее, чем когда-либо прежде, и мой огонь начал разогревать все тело.
Разум кричал мне остановиться, притормозить, но моей силы воли было недостаточно.
Я собирался проиграть эту битву.
В первый раз я подумал, что хочу спасти ее. Тогда я не знал, что это была высшая сила, которая побуждала меня сделать это. Я понял это во второй раз, когда спас ее, но я все еще не мог допустить, чтобы ей причинили какой-либо вред, хотя мне отчаянно хотелось поднять свое крыло, чтобы перестать прикрывать ее. Это не я спас ее, это была связь, которая у нас должна была быть. Она была моим дентом.
Теперь было ясно, что то, что против моей воли подталкивало меня к полной реализации моего потенциала, было сильнее меня. Даже сильнее зверя.
Зверь никогда не смог бы отнять у нее жизнь.
Приближаясь к Драконии, я увидел пламя вдалеке.
Я осмотрел окрестности, надеясь, что Елена уже мертва.
Потом я увидел ее с Ченгом. Он выполнял всю работу. У меня внутри все перевернулось, и было ли это из-за ее присутствия или из-за ее трусости, я не знал.
Она никогда не сможет заявить на меня права.
Щит Ченга исчез, когда он повернулся, чтобы сражаться. К моему удивлению, Елена не съежилась от страха, а вскочила и начала сражаться.
Не то чтобы это имело значение. Она все равно не была мне ровней.
Как только я оказался над полем боя, я открыл огонь.
Нападавшие выкрикивали заклинания, когда мое розовое пламя лизало их кожу.
Я продолжал дышать, прижавшись к первому ряду, который был свободен от студентов и профессоров.
Еще больше захватчиков были в пути, взбираясь по веревкам на стену. Я взревел и направил свой огонь на них.
— Заксария, — предупреждающе закричали они, и я увидел, как несколько из них исчезли.
Я понятия не имел, что они обладают подобными способностями.
Это напомнило мне гиппогрифа.
Возможно, это было связано с тем, на что были способны эти виверны.
Я сдержал свой огонь, как только убедился, что академия свободна от нападавших виверн.
Все, что осталось от тел, — это пепел.
Я пролетел над Драконией в поисках выживших, кого-то, у кого мы могли бы получить ответы, но я не собирался брать ни одного виверна живым. От этого зависела моя свобода.
Когда я убедился, что на месте нет других виверн, я вернулся к куполу Парфенона.
Подсознательно мой слух обострился, сила прислушивалась к подтверждению того, что с Еленой все в порядке.
Я зарычал из-за своей неуправляемости.
Она была никем, и эта власть, которую она имела надо мной, эта потребность защищать ее сводили меня с ума.
— После этого они наверняка закроют Драконию, — сказала Бекки.
— Это не вина Драконии, Бекки, а наша, — сказала Елена. — Горан не отступит, пока мы не будем мертвы.
— Шшш, Елена. Не думай так.
— Это правда… — Ее голос затих, когда я, наконец, обрел контроль над собой и отключился от нее.
Я приземлился рядом с группой студентов и мастером Лонгвеем, который только что вернулся в свою человеческую форму.