Цена благоденствия (СИ)

— Вставай, надо убираться отсюда, — негромко сказал он, поднимая с пола тюки.
Спросонья Элину слегка потряхивало, но она влезла в сапоги и потопала вслед за своим спасителем.
Дэвлин ловко оседлал двух лошадей, на третью как-то приладил груз и подсадил Элину в седло. Она не стала признаваться, что не умеет ездить верхом, ведь другого способа покинуть земли дроу всё равно не было. Напоследок Элина всё-таки оглянулась на мокрые серые стены замка. Вот окно, из которого она наблюдала отъезд Рэйшена. Женщине показалось, что в окне мелькнула щуплая фигура лекаря. Похоже, Тэбдин знал о «побеге» и хотел таким способом попрощаться со своей упрямой и неблагодарной пациенткой.
Дождик по-прежнему что-то лепетал в кронах деревьев, но почти не проникал под них, поэтому путники не мокли, проезжая лесными тропами.
Когда окончательно рассвело, Дэвлин извлёк из седельных сумок краюху хлеба, сыр и две фляги с водой. Завтракать пришлось прямо в седле. Элина давилась сухим хлебом, но не жаловалась. Очень скоро она ощутила боль в спине и ягодицах, а к вечеру ей казалось, что в спину воткнули раскалённый кол. Лес всё не кончался, знакомые места не появлялись, и женщина с ужасом думала, как же она далеко от дома. Во всех смыслах.
Наконец Дэвлин, который ехал впереди и вёл в поводу вьючную лошадь, обернулся и сказал:
— Впереди охотничий домик, там и переночуем.
Домик оказался совсем маленьким и выглядел заброшенным. Рядом с домиком была коновязь, к которой Дэвлин споро привязал свою и вьючную лошадь.
— Ну, что же ты? — обернулся дроу к Элине. — Помочь тебе спуститься?
— Помоги, — простонала та и практически упала Дэвлину на руки.
Он только головой покачал, когда Элину в домик пришлось практически нести.
— Значит, ужин опять на мне? — бодро осведомился Дэвлин.
— Похоже, что так, — женщина без сил упала на дощатую кровать. Кровать покрывал лишь тощий тюфяк.
Дэвлин внёс тюки и вытащил из них одеяла, котелок и полотняный мешок.
— Подождёшь немного? Я лошадям корма задам и сразу вернусь.
— Ага, — Элина через распахнутую дверь наблюдала, как её спутник привязывает к лошадиным мордам торбы, видимо, с зерном или чем там кормят лошадей.
Ей было стыдно за своё бессилие (дроу презирали слабаков), поэтому она поднялась и начала стлать одеяла на кровати, раскладывать на длинном узком столе продукты из полотняного мешка. И — вот чудеса! — боль в спине и ногах отступила.
Дэвлин приятно удивился, когда вернулся, держа в руках кожаное ведёрко с водой.
— Здесь родничок неподалёку, вода оттуда. Я сейчас разожгу очаг, попьём отвара горячего…
— Ты разводи огонь, а мне дай ножик, я нарежу хлеба с колбасой, — попросила Элина.
— Не надо, я сам, ты отдыхай.
«Ага, — отметила про себя женщина, — ничего острого ты мне в руки не даёшь. Боишься? Не доверяешь? И, выходит, я по-прежнему твоя пленница». Что ж, надо воспользоваться возможностью побездельничать. Элина с наслаждением вытянулась на одной из кроватей. Отвар вскоре был готов, и путники пили его по очереди из одной-единственной кружки. Огонь в очаге пылал, и в углах домика плясали причудливые тени. Снаружи по-прежнему шёл дождь, а внутри стало тепло, и Элину начало клонить в сон. Она отдала кружку Дэвлину, аккуратно сложила и накрыла остатки еды (старые привычки неистребимы!) и закуталась в одеяло. Дэвлин смотрел на свою спутницу странным долгим взглядом.
— Пытаешься понять, что нашёл во мне Рэйшен? — сонно спросила Элина. — Меня не спрашивай, я сама не знаю.
Дэвлин отставил кружку в сторону, ухватил Элину за руку и притянул к себе. Всякий сон слетел с женщины. Дроу провёл по е щеке ладонью (такой же шершавой, как у Рэйшена… Ну почему она не может перестать вспоминать о нём?!).
— Дэвлин, — голос Элины звучал испуганно, — не надо.
— Почему? — прошептал дроу прямо ей на ухо. Наверное, соблазнителя изображал, не иначе. Получалось, надо признать, не очень.
— Тэбдин запретил. Сказал, что мне сейчас нельзя…
Дэвлин отстранился от своей пленницы. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное, опасное, но тут же исчезло.
 
— Что ж, не будем делать труды лекаря напрасными…
Элина поспешно уселась на свою кровать и поплотнее закуталась в одеяло. Тэбдин был прав — Дэвлин не так-то прост, и ей не стоит воображать, что им можно легко манипулировать. Это не Рэйшен. Дэвлин опасен.
  
Глава 55
 
По счастью, Дэвлин больше не делал попыток соблазнения. Он улёгся на кровать и молча закрыл глаза. Элина не могла понять, спит он или притворяется. С затаённым страхом она думала, что с Дэвлином ей не справиться. Наконец она забылась беспокойным сном.
Наутро обнаружилось, что Элине так болит спина, зад и ноги, что дальнейшая поездка невозможна.
— О нет! — простонала женщина, боком сползая с кровати и ковыляя к столу.
Дэвлин не удержался от смешка. Дроу уже заварил что-то в кружке, а теперь размешивал кашу в котелке.
— Выпей это, — Дэвлин протянул кружку Элине. — Оно снимет боль.
— А ты остатки колбасы в кашу положи, так вкуснее будет.
После завтрака дроу вытащил из вьюка горшочек с жирной мазью, чтобы Элина могла натереть больные места. Увы, до спины она толком дотянуться не смогла, и Дэвлин с удовольствием помог ей.
— Не бойся, — сказал он, проводя вдоль позвоночника пациентки щедро смазанной ладонью. — Ничего я тебе не сделаю. Хотел бы — сделал бы…
Элина содрогнулась. Зато боль и вправду утихла. Сегодня дождь усилился, так что оставалось только следить, как за окном растекается лужа. В домике было не слишком тепло, зато сюда доносились лесные запахи и звуки. Если бы не закидоны Дэвлина, здесь было бы чудесно. А дроу не преминул напомнить о себе.
— Я знаю, ты считаешь Шианнон злобной и взбалмошной, но…
— Нет, Дэвлин, я так не считаю, — перебила его Элина и, встретив удивленный взгляд, продолжила, — я думаю, что она жестокая, несправедливая и, честно говоря, сумасшедшая…
— Если бы знала, что ей пришлось пережить, — горячо вступился за принцессу Дэвлин, — ты бы так не говорила.
Элина поняла, что ей, хочешь не хочешь, а придётся выслушать рассказ Дэвлина. Что ж, это будет честно: она же разболтала ему всё о себе, теперь его очередь.
Из рассказа Дэвлина родился новый образ Шианнон — страстной и пылкой мечтательницы, которую властные родственники держали взаперти. Принцессу стерегли особо доверенные охранники…
— И ты — в их числе? — не удержалась от шпильки Элина. — Как особо доверенное лицо?
Вначале «особо доверенное лицо» просто глазело на красавицу-принцессу, вызывая её неудовольствие. Потом в ней проснулось любопытство…
— Если ты вёл себя с ней так же, как со мной, — съязвила слушательница, — то ей стало любопытно, что же с тобой не так.
И вновь во взгляде Дэвлина мелькнуло что-то потаённое, нехорошее…
— О нет, — усмехнулся дроу, — с ней я был куда решительнее.
Элина прикусила язык, чтобы не заводить разговор в ненужное русло.
Итак, любопытство. Дэвлин всё чаще сопровождал принцессу в её прогулках, всё чаще становился в ночной караул возле её опочивальни. Их беседы становились всё длиннее и доверительнее. А потом… Потом последствия их встреч стало невозможно скрыть, так изменилась худощавая фигурка принцессы. И разразился скандал. Дэвлина наказали и вышвырнули из замка в казармы. Шианнон тоже была наказана. Нет, её не били, ей просто обрили голову наголо на глазах у членов правящего дома.
— И ты ничем не попытался ей помочь?
Дэвлин усмехнулся одним уголком рта, снова до боли напомнив Рэйшена.
— Когда я смог ходить, я стал пробираться к ней через окно…
Элина внутренне похолодела. «Когда снова смог ходить», — это он о наказании говорит, так ведь? Ужас какой!
— Когда ты пробрался к Шианнон, ей стало хоть немного полегче?
— Она очень изменилась. Злилась, обвиняла меня во всём случившемся и потом прогнала вовсе… Больно было глядеть на её обритую голову.