Цена благоденствия (СИ)

— Если сможешь сам сесть, я дам тебе и ложку, и тарелку.
Рэйшен презрительно хмыкнул и сделал попытку приподняться. Дроу тут же зашипел от боли — тянули швы на спине от ножевых ран. Лицо Рэйшена побледнело и покрылось крупными каплями пота. Элина торопливо отставила тарелку на стол и метнулась на помощь. С испугом в голосе Рэйшен произнёс:
— А что у меня с ногами?
— Не переживай, на месте они. Просто на бёдрах огромные рваные раны. Заживают понемногу.
— Но я не могу двигать ногами! Вдруг я останусь прикованным к постели?!
— Ну, давай я проверю, чувствительность у тебя должна сохраниться.
Элина попыталась откинуть одеяло, но дроу, вмиг сориентировавшись, вцепился в него обеими руками:
— Ты что творишь?! Это неприлично! Я же… совершенно раздет!
— Рэйшен, — устало сказала Элина, — я целую амаркаду обмываю и обтираю тебя, а ещё выношу из-под тебя горшки…
Теперь Рэйшен был не просто испуган, его охватил настоящий ужас. Пока дроу судорожно комкал край одеяла в широких ладонях, Элина быстро откинула одеяло с его ступней и провела вдоль пятки пальцем. Раненый ойкнул и дёрнулся.
— Вот видишь! — торжествующе сказала трактирщица. — Чувствительность сохранилась, значит, всё заживёт и ты снова сможешь ходить!
Рэйшен уже не сопротивлялся, когда Элина принялась кормить его с ложки. Рассказ о нападении немного развлёк дроу. Конечно, в изложении Элины этот рассказ был не таким цветистым, как у Яшки, и не таким героическим, как у Йоржика.
— Так старый хрыч Квэддо жив? — полувопросительно изрёк Рэйшен, проглотив последнюю ложку каши.
— Очень даже! И теперь этот разбойник — мой должник!
— Он не разбойник, а кондотьер, — поправил Рэйшен. У него на душе значительно полегчало, когда он узнал, что же именно с ним произошло.
— Ага, — саркастически подтвердила Элина, готовя таз и мягкие мочалки, — благородный бандитьер.
— Что это такое? — Рэйшен невежливо ткнул пальцем в сторону мочалок.
— Средства гигиены, — невозмутимо ответила хозяйка, подворачивая рукава. — Время мыться. Скидывай одеяло, а то промокнет.
Такого унижения Рэйшен не испытывал с подростковых лет, ещё когда жил в казарме своего клана. Эта бесстыжая женщина ворочала его, словно кусок мяса, с боку на бок, орудуя мочалкой в самых интимных местах. Не то чтобы Рэйшен возражал, но раньше он представлял себе эту ситуацию несколько иначе. Вдобавок он в полной мере ощутил каждый шов на своём теле и несколько раз не смог сдержать стон, что счёл особенно позорным.
— А где мои вещи? — наконец спросил дроу, когда его вытерли и смазали раны каким-то вонючим раствором.
— Из вещей есть сапоги, кинжал, зашитая рубаха и куртка, — отрапортовала Элина, накрывая Рэйшена одеялом.
— А штаны где? — возмутился раненый.
— Собаки их здорово изорвали, а остатки с тебя пришлось срезать, — видя реакцию Рэйшена, женщина поспешила успокоить его. — Я раздобуду тебе новые, только попозже.
  
Глава 38
 
Унося таз, мочалки, тарелку, Элина испытывала огромное облегчение. Уж теперь-то Рэйшен пойдёт на поправку! А ещё сегодня ночью она сможет нормально поспать. Элина провалилась в сон, как только её голова коснулась подушки.
Яшка собирался отпроситься завтра к Тремме на весь день, но Майрага не пустила его к Элине.
— Дай хозяйке отдохнуть, она уж сколько дней толком не спала…
— А как ты думаешь, Майрага, — Яшка заговорщицки понизил голос, — у хозяйки с Рэйшеном дело сладится?
Майрага улыбнулась:
— Ты, Яша, не спеши. Гордые они оба и самолюбивые. Каждый из них должен в себе разобраться и порядок в душе навести, а уж потом всё у них наладится…
Яшка вздохнул. Жди теперь, пока два этих гордеца с собой разберутся, а Тремме ведь его, Яшку, завтра с утра ждать будет. Эх, утро вечера мудренее. Все обитатели «Весёлого дроу» понемногу разошлись спать.
А ночью всех разбудил грохот и вопль боли. Элину вышвырнуло из глубин какого-то мутного сна. Лёжа в постели, она вначале не могла сообразить, что стряслось. Выскочив наконец из комнаты, она столкнулась нос к носу с Умрадом. Он сжимал в руках топорик для разделки мяса.
 
— На нас напали? — хриплым спросонья голосом спросила Элина.
— Вроде нет, — так же хрипло ответил Умрад. — У дверей тихо…
— Рэйшен! — ахнула хозяйка и помчалась наверх, шлёпая босыми ступнями по дощатому полу.
Это и впрямь был Рэйшен. Среди ночи ему понадобилось выйти по малой нужде. Не желая, чтобы Элина подносила ему ночной горшок, дроу решил справиться сам. Подумаешь, встать с кровати, делов-то! Он же не пойдёт в сортир, который во дворе. Нужно просто осторожно вытащить проклятый горшок из-под кровати. Рэйшену удалось подкатиться к самому краю постели, а там он не смог совладать с собственным телом и рухнул на пол.
Когда в комнату ворвалась Элина, растрёпанная, в короткой ночной рубашке, а за ней — Умрад с топором в руке, Рэйшен уже смог перевести дыхание после ужасающей вспышки боли. Элина дрожащими руками зажгла лампу на столе.
— Вы решили зарубить меня, чтоб не мучился? — натянуто пошутил Рэйшен, безуспешно пытаясь прикрыться.
Умрад смущённо отложил топорик в сторону и принялся помогать хозяйке поднять раненого. В этот момент Умрад готов был согласиться с Яшкой, что таскать эдакую тяжесть — удовольствие так себе. Но, в отличие от инкуба, он не стал говорить это вслух, просто забрал топор и ушёл успокаивать жену и сына.
— Что это было?! — Элина возмущённо упёрла руки в бока, не замечая, что её короткая рубашка от этого стала ещё короче.
— Отлично выглядишь, — вымученно усмехнулся дроу.
— Я спросила, что произошло? Ты собирался куда-то идти, что ли?
— Да вот, решил прогуляться до ближайшего нужника. Не всё же тебе горшки под меня подсовывать…
— Всё ясно. Придётся мне ночевать здесь ещё несколько дней, пока ты вставать не начнёшь.
Когда с сортирным вопросом было покончено, Рэйшен вновь повеселел и радушно пригласил Элину разделить с ним кровать.
— Надо бы мою кровать сюда перенести, — мрачно заключила женщина. — Или нет, пожалуй, сюда уже ничего не влезет… Придётся спать или сидя на стуле, или лечь на пол…
— Спать на стуле невозможно, — предупредил дроу.
— Тогда лягу на полу. Ох нет, там же этот клятый горшок!
Рэйшен сдвинулся всем телом к окну и радушно похлопал по освобождённой половине широкой кровати. Элина вздохнула:
— Что ж, ничего не поделаешь, схожу за своей подушкой.
Рэйшен слышал, как Элина перекинулась парой слов со своими работниками, успокаивая их. Сам дроу испытывал приятное возбуждение. Бездна с ним, с этим позорным обтиранием и горшком, если он сможет залучить к себе эту женщину!
Элина явилась с одеялом и подушкой. Рэйшен жадно разглядывал её ноги, видневшиеся из-под куцей рубашки. Женщина злилась, но не подавала виду, что замечает это разглядывание. Она ловко расправила простыню, подкрутила фитиль у лампы и улеглась. Рэйшен осторожно взял её ладонь в свою. Элина повернула к нему лицо и серьёзно сказала:
— Можешь храбриться сколько хочешь, но я тебя прошу — не губи результат моих трудов, не калечь себя.
— Не буду, — дроу был рад тому, что она не отнимает своей руки.
— И ещё, — в голосе Элины проскользнула насмешка, — я во сне храплю и брыкаюсь.
— Да на здоровье, — в тон ей ответил Рэйшен. — Я вырос в казарме, ты только представь себе, как храпят ночью три десятка здоровых парней.
Элина фыркнула. Она жутко вымоталась за предыдущую амаркаду. Рядом ровно и глубоко дышал Рэйшен, от него исходило приятное тепло. И Элина, согревшись, заснула, крепко держась во сне за руку дроу.
  
Глава 39
 
А утром начались неприятности. Выходка Рэйшена с последующим падением на пол не прошла бесследно. Раны, так хорошо заживавшие, вновь разболелись, кое-где выступила кровь. Элина, наспех одевшись, пристально разглядывала каждый шов. Рэйшен мужественно вытерпел и осмотр, и то, как его добровольная сиделка подтягивает каждый шов.