Цена благоденствия (СИ)

  
1. Цена благоденствия
   
Глава 1
 
Элина держала в руках чёрный кожаный мешочек, на дне которого позвякивали золотые монеты.
— Запомните, монеты в мешке не иссякают, — шелестящий голос давал ей указания откуда-то сбоку, с самой границы зрения. Разглядеть говорившего было невозможно. — Но постарайтесь не злоупотреблять этим.
Иногда Элине казалось, что этих инструкторов двое, но стоило повернуть голову, как их фигуры таяли и расплывались.
— Этот кошель существует лишь пока вы живы, Элина. И наши договорённости действуют только до момента вашей смерти. Поэтому постарайтесь не дать себя… хм… уничтожить.
Хотя вокруг царила тёплая ласковая весна, Элину передёрнуло, словно от холода.
— А какие гарантии, что вы меня не обманываете? — в который раз спросила она.
— Никаких, — в шелестящем голосе (голосах?) послышалась насмешка. — Только доверие! Здоровье ваших детей, полная оплата их обучения — с нашей стороны, а с вашей — достижение благоденствия в не знакомом вам месте. Никакая проверка с вашей стороны невозможна, как и расторжение контракта, дорогая Элина.
— А вам-то какая выгода от такой сделки? — женщина по имени Элина, прищурившись, покрутила головой, но так и не разглядела своих благодетелей.
— Это, назовём его так, эксперимент. Наши цели — не ваша забота. Ваша забота, Элина, жить здесь и достигнуть благоденствия…
Фигуры окончательно расплылись и исчезли. Элина осталась одна на вершине пологого холма. Вниз, к подножию, сбегала тропка, которая вела в деревню. Называлась эта деревня вроде бы Примежье, как любезно сообщили инструкторы. По другую сторону холма простирался Дикий Лес, или Коддвильт. Элина уже успела пожалеть, что ввязалась в какую-то авантюру, подписала сомнительный договор, закапав его кровью из пораненного пальца, но делать было нечего. Почему-то там, дома, она готова была прозакладывать что угодно, лишь бы выбраться из трудной ситуации, в которой она оказалась. Видимо, вселенная решила исполнить её желание, поэтому вскоре появились «инструкторы», предложившие странный контракт: Элина навсегда покидает родные места, живет где-то в чужих краях, стараясь достигнуть благоденствия (да-да именно так! Элина решила, что имеется в виду материальное благополучие, которого ей не удалось достигнуть на родине), никогда больше не видит свою семью, зато детям оплатят хорошее образование и позаботятся об их здоровье. Контракт заключается сроком на пять лет. Что случится по истечении контракта с самой Элиной, было неясно. Сразу спросить она не догадалась, а теперь было уже поздно. Крепко сжав мешочек с монетами (свой стартовый капитал), она двинулась в сторону Примежья.
  
Глава 2
 
Да, ребята с границы зрения знали, куда её десантировать! В селе, хоть и глазели с недоумением на бабу в невиданных одёжках, камнями забрасывать не стали, отвели к старосте. Добродушный потеющий толстяк указал на грубо сработанное, приземистое строение.
— Во, гляньте, почтенная дара Элина! Здеся всё что угодно можно организовать! Да хоть таверну, — толстяк прямо облизнулся, — с пивом и угощением.
— Сколько? — деловито спросила «почтенная дара Элина».
Дальше она долго мысленно благодарила незримых «экспериментаторов» за мешочек с деньгами. Местные мужики охотно взялись за восстановительные работы, предвкушая, наверное, длинные осенние вечера в обнимку с кувшинами пива. Элина вскоре сообразила, что посевные работы здесь уже закончились, иначе никакие деньги не заставили бы крестьян оторваться от земли-кормилицы.
Для будущей таверны (и в перспективе — постоялого двора), как оказалось, нужно много текстиля. Вдобавок нужно было обзавестись подходящей одеждой. Сшить, что ли. При этой мысли Элина скривилась. С шитьём у неё как-то никогда не ладилось. В Примежье все женщины умели прясть, ткать и шить, но… Если нитки и ткани получались у селянок вполне приличными, то результат шитья… Элину он не устраивал. Нет, копать и пахать в этом можно, но постоялый двор, пусть и крошечный, должен быть обустроен иначе!
 
— А ты, дара Элина, зайди к вдове Тремме, может, она тебе чем и подсобит, — посоветовал староста, утирая пот со лба. — Вон её хатка стоит!
Хатка была так себе: почерневшая, скособоченная.
— Что ж вы вдове хатку не подправите? — нахмурилась Элина.
— А как же? Платить-то ей нечем, кроме себя самой, — простодушно пояснил староста. — А она не желает, упёрлась, как ослица…
Элина в очередной раз горячо возблагодарила «экспериментаторов». Расплачиваться телом за перестройку таверны — это ж никакого тела не хватит! И вообще, женщина она, скажем так, серьёзного возраста, мужички обычно такими уже не интересуются, хотя… Здесь, в селе, Элина поняла, как старит женщину тяжёлый крестьянский труд. Сама Элина выглядела получше, чем 35-летние селянки, и их мужья частенько провожали пришелицу жадным взглядом. Элина делала вид, что ничего не замечает, селянки красноречиво похлопывали по широким ладоням вальками для белья, мужики вздыхали и отводили глаза.
Минула амаркада. Так называлась здешняя неделя, состоящая из десяти дней. Из трёх таких десятидневок складывался месяц — теркада.
Таверна стала выглядеть всё более благоустроенной. Вдова Тремме, на поверку оказавшаяся молодой девушкой, сшила много всяческих занавесок и портьер и помогла развесить-разложить их по своему разумению. Элине понравилось, и она щедро расплатилась с Тремме. Молодая вдова так благодарила свою работодательницу, что Элине стало неловко.
— Можно три комнаты, которые наверху, сдавать постояльцам, — вдова Тремме желала, чтобы её благодетельница озолотилась, наверное. — А я могла бы сшить бельё постельное…
Элина задумалась. А ведь верно, при небольших вложениях можно неплохо заработать на желающих переночевать.
— Ладно, дара Тремме шей бельё для будущих постояльцев. И рушников сколько-то, и шторки на окна…
Вдова Тремме зарумянилась:
— Ой, дара Элина… Меня-то все по имени кличут. У нас в селе с этим просто. А дар или дара — это уж для благородных да образованных, как ты!
Элина только хмыкнула. Надо запомнить, чтобы впросак не попасть. Хорошо, что простодушная девушка ей объяснила…
— Ладно, Тремме, ты шей, я с тобой рассчитаюсь, когда всё готово будет. Ткань есть у тебя?
Девушка закивала головой и принялась активно перечислять, сколько и какой ткани пустит на пошив. Элина с натянутой улыбкой слушала: её не очень интересовал процесс пошива, её интересовал конечный результат.
  
Глава 3
 
Откуда-то донёсся шум, лязг оружия и собачий лай. Элина насторожилась:
— Что это? Надеюсь, не война? А то здесь граница рядом…
— Что ты, дара Элина! Это патрульный отряд Лесной Стражи! Они часто ходят через наше село. Муж мой тоже в Страже служил…
Лай оставался далёким, а вот шаги, лязг металла и хохотки самих стражников приблизились. К удивлению Элины, стражники были пешими. Она почему-то ожидала увидеть лошадей, но, сообразив, что граница проходит через Дикий Лес, поняла, что в дремучей чаще лошади делать нечего, а вот собаки — дело другое.
Вояк оказалось около десятка. Впереди шли двое: молодой мужчина с рыжеватыми волосами и усталым лицом и мужик абсолютно бандитского вида, по самую бритую макушку покрытый сине-зелёными татуировками. Элина, забыв о вежливости, пялилась на это чудо. Выручила её простодушная вдова Тремме.
— Доброго дня, лейтенант!
— И тебе, Тремме! — отозвался тот, что помоложе. Интересно, как ему удаётся держать в узде таких головорезов, как этот татуированный? — Доброго дня тебе, почтенная дара! Недавно в наших краях?
— Ясного тебе неба, лейтенант, — спохватилась Элина. — Да, я приехала чуть больше амаркады назад. Хочу небольшую таверну в Примежье обустроить. Моё имя Элина.
— Рад знакомству, дара Элина. Я лейтенант Лесной Стражи Ингерам, а это, — лейтенант Ингерам указал на татуированного бандита, — мой помощник и заместитель десятник Отис.