По ту сторону черты

– Инга? Ты еще здесь? – князь вдруг как натолкнулся взглядом на служанку. – Марш готовить горячую воду для ванны.
– Слушаюсь, – девчонку из комнаты как ветром сдуло.
– Но вы же не собираетесь… – язык моментально затупился, как испугалась, что ванна готовилась не для меня… одной… то есть…
– Нет. Мне срочно надо во дворец, – и снова мужская бровь начала выгибаться, а за ней искривился еще уголок его губ. – Давно… надо было… во дворец. Поэтому на этот раз купаться станешь в одиночестве. И все, у меня времени только, чтобы переодеться. До вечера, Тьяна.
Он что-то задумал! Именно такая мысль пришла в голову, как осталась в комнате одна. А все потому, что припомнилось выражение лица Адлара, и особенно его глаз. О, как они смотрели! Будто Инквизитор хотел достать какие-то сведения обо мне с самого донышка души. И как он сказал потом? Девиц обучают пению с младенчества? А меня-то более-менее только в театральном училище. А еще, что сказал? Доринам исполнить оду, как дышать? Ода! И что это такое? По мне так это жанр лирики, торжественная песня, посвященная событию или герою… Боже, уж не подловить ли меня решил Светлость?..
– Думай, голова, думай! – прижала пальцы к вискам и заметалась по комнате. – Но что же я туплю?! Слышала же, как в доме дора Штильтера пела Ивонна.
Та ее песенка, должно быть, и была «одой». Или нет? А, черт! На нервной почве не могла припомнить слов. Вот беда-то! Но зато у меня голос точно был сильнее, чем у сестрицы. А еще княжна несколько раз сфальшивила, играя на… Как же та штука называлась? Клавесин, возможно? Внешне инструмент был похож, и звучание…
– Нет, вот клавишные не совсем мое, мне бы гитару… – подобная мысль добавила тоски.
Где же ее было взять?! А ведь предполагалось, что я обучена игре на каком-то инструменте. Вот будет дело, если Ивонна заявит, что обожаю упражняться на клавесине – тогда точно погорю.
– А что, если спеть без музыки? – эта мысль взбодрила, от нее у меня порозовели щеки, и мне сразу представилось, что исполняю старинный русский романс. А что, они такие мелодичные!..
И как-то сразу в голове зазвучала мелодия «В лунном сиянии» Юрьева. Очень красивый романс!
 
 
В лунном сиянье снег серебрится,
 
Вдоль по дороге троечка мчится.
 
Динь-динь-динь, динь-динь-динь —
 
Колокольчик звенит,
 
Этот звон, этот звон
 
О любви говорит.
 
 
Ага! Инквизитору только про любовь и петь! Он про нее ничего не знает и слышать не хочет. Но с другой стороны, большинство романсов про глубокие чувства. И что теперь? Отказаться от них и подумать о более современном репертуаре? Но тогда закопаюсь в разных «наших» словечках. Вот морока-то! Даже в романсах могли встретиться подвохи. Например, а знают ли здесь, что такое «тройка»? А «бубенчик»?
– О, нет. Лучше бы мне вообще молчать на этом, пропади пропадом, музыкальном вечере!
Но я подозревала, что если прикинусь, будто маюсь зубами или горлом, не выйдет избежать участия в чертовом концерте. У Адлара есть в закромах и целительский дар. Немного, но есть. А если что, то может и Клауса пригласить. Значит, вранье не поможет.
– Ладно. Что там с моей памятью? Какие романсы вообще помню?
Оказалось, что очень многие. Мысленно повычеркивала те, где имелись подозрительные для этого мира слова, и тогда репертуар заметно оскудел. А что было делать? Не наводить же на себя еще и тень сомнения инквизиторского, что я неким образом к нему из другого мира свалилась. Старая ведьма просветила, что за это здесь по головке не погладят. И за это тоже! Сплошные засады. Но ладно, попробуем прорваться…
Инга пришла сообщить, что ванна готова, и застала меня расхаживающей по комнате из угла в угол, и мурлычущей под нос разные мотивчики. Она немного оторопела сначала, но быстро снова начала хихикать. Похоже, этой девушке вечно смешинка в рот попадает. И еще Инга оказалась той еще болтушкой. Прямо, находкой для шпиона. И я, конечно же, решила выудить у нее некоторые сведения. О мире, о порядках в нем, о правилах конкретно этого дома, об Инквизиторе. Вот только у этой особы в голове было полно романтического мусора, который у меня не имелось ни сил, ни времени выслушивать.
 
– Ах, дорина, вы так стройны! – начала она вздыхать, как увидала меня обнаженной.
Я не просила ее помогать мне принимать ванну, и даже возражала, но девушка, будто не слышала, взяла в руки мочалку и принялась за дело. Попутно осыпала меня… да всякой ерундой, вместо ценных сведений. Постоянно ее мысли съезжали, куда не надо.
– И вы точно фаворитка этого отбора.
Конечно! Уже! Отобрана. Вот только не в жены. А еще я законспирированная ведьма, а не носительница искры. Но девчушка, похоже, нисколько не разбиралась в магии. Как сказала бы Ивонна, она была «пустышкой».
– Раньше господин никогда-никогда не приводил в этот дом своих женщин. Хи-хи! – засмеялась, прикрывая ладошкой рот. – Нет, слухи ходили среди прислуги, что они есть, но чтобы жили здесь… А теперь их вон сколько! И моя госпожа дору Адлару нравится больше всех.
– Почему так думаешь?
– А как же! Это же сразу видно! И вас Его светлость поселил рядом, а этих… ох, не нравится мне там одна чернявая!..
Я вот как-то сразу сообразила, о ком речь. А впрочем, Ивонна одна же и была среди невест брюнетка.
– Ладно. Давай уже заканчивать мытье. Пора сушить волосы.
– Они у вас тоже красивые! И я могу сделать интересную прическу. А платье, какое наденете? В вашем сундуке что-то маловато нарядов заметила. О! Простите, госпожа. Наверное, еще не все принесли.
– Нет. У меня всего один сундук. И выберу сине-голубое. Видела такое?
– Да. Но оно совсем скромное. Хотя, уверена, вы и в нем будете неотразимы.
– Спасибо за поддержку. И что быстро волосы высушила тоже. А обед будет скоро?
– Проголодались? Так я мигом слетаю на кухню…
А после обеда я притворилась, что хочу прилечь. Инга поверила. Разобрала постель, принесла сорочку. Она ушла, как только я прилегла, но пообещала прийти за час до ужина, чтобы помочь привести меня в порядок. И как только за девушкой закрылась дверь, так я открыла заветную книгу, ту самую, про перемещения в пространстве. Потом не просто принялась читать, а прямо вгрызлась в нее, желая получить жизненно необходимые знания.
Время тогда пролетело, как один миг. А ума-разума из того фолианта извлекла пшик. Поняла только, что все непросто, и не обойдется без исполнения сложной пентаграммы. Возможно, процесс осмысления шел очень медленно из-за чуждых мне словесных оборотов. И еще в тексте такие слова встречались, что прочитаешь и зависнешь, даже не представляя, что они обозначали. В общем, вся надежда была на дору Белинду. Она же обещала разобраться с вопросом, как поменять нас с Тьяной снова местами. Ведьминское слово дала! Ох, хоть бы получилось. Все же дома мне жилось как-то спокойнее. Боль от былого предательства за всем произошедшим успела поблекнуть, и мне казалось теперь, что вообще не следовало убиваться, ведь измены, чем раньше обнаруживаются, тем лучше. А здесь?.. На каждом шагу – западня. Сплошные опасности и угроза жизни. Твое тело пожелали сразу, а любви ни грамма не предложили. А я так не могла. Глупая? Возможно. Но вот такая. О, что там за шаги? Инга возвращалась, значит, Инквизитор уже прибыл домой, и скоро будет ужин.
И вот, я вся из себя одетая и причесанная приготовилась выйти в коридор. И тогда отворилась дверь, что вела в покои хозяина дома. Адлар стоял на пороге и осматривал меня странным взглядом. Что не так? Платье, как платье. Да, прическа у Инги хорошо получилась.
– Ты совсем не носишь украшений… – произнес задумчиво, – если не считать эти скромные серьги…
– И что? – вскинулась на него.
Сама не знаю, что меня рассердило. Из-за того, что выглядел сногсшибательно, хоть и хмурился? И заметила, что снова сменил камзол. Да этот мужчина чистюля и модник. А наряды наши получились в одной цветовой гамме. Ха! Цвет настроенья синий!..