Золотая кровь 3
Глава 17. Плач Сирены
Через какое-то время пришла Делисия и принесла несколько пузырьков. Решив сделать ставку на милость сеньора Виго, она обыскала комнаты донны Виолетты и нашла все те пузырьки, которые купила в лавке Брухи. В них ещё оставалось какое-то количество жидкости, и сеньор Виго отправил их маэстро Пласидо с запиской, чтобы тот определил, что в составе действительно яд. И это было последним доказательством в цепочке расследования, которое подтвердило бы причастность дона Диего, Джулиана и донны Виолетты к отравлению дона Алехандро, их участие в попытке ограбления и убийства сеньора Виго.
Сеньор Виго велел не пускать в дом мачеху, вызвал мейстера Вандерхайнера, нотариуса и ещё каких — то людей, послав за ними управляющего, экономку и даже одну из служанок. Ближе к вечеру все собрались, что-то долго обсуждали в запертом кабинете, и составляли бумаги. Эмбер туда не пустили, и как ни странно за ней даже никто не приглядывал явным образом. Словно на фоне всех этих семейных потрясений сеньор Виго стал доверять ей больше, чем собственным дяде и кузену.
И даже Морис утратил к ней свой острый интерес, погрузившись в подведение итогов расследования. Поэтому Эмбер, предоставленная сама себе, какое-то время гулял в саду, а потом пошла в ту часть дома, которую когда — то занимала мать Виго.
В круговерти последних событий всё смешалось, и ей было не до картины. Но сейчас, когда у неё так внезапно появилось свободное время и исчезла необходимость куда — то бежать, Эмбер вспомнила об этой картине.
Плач Сирены…
Она поднялась по лестнице и прошла тем путём, каким вёл её сеньор Виго в вечер спасения Изабель. Солнце ушло на другую сторону дома и в саду уже легли предвечерние тени. Двери были не заперты, и Эмбер с лёгкостью проникла в галерею. Она нашла нужную картину и остановилась напротив.
При свете дня картина уже не казалась такой зловещей, как в тот вечер, но всё равно, едва Эмбер на неё взглянула, как воздух вокруг наполнился тревогой. Прислушалась к себе и поняла, что сейчас вокруг нет того гула и вибрации, которые она слышала в прошлый раз. Браслеты из ониксида не давали ему прорваться сквозь заградительный кокон защиты. Но где-то в груди появилось нехорошее предчувствие, какая — то тоска и грусть. Эмбер посмотрела на картину — её как будто окружало ледяное облако. Эмбер силилась, но не могла понять, что же это такое. Она смотрела на женщину, изображённое на картине, и пыталась представить, что именно хотела передать художница.
— Это последняя картина нашей матери, — услышала она позади себя голос и даже вздрогнула.
Эмбер обернулась и увидела сеньориту Изабель, стоявшую позади неё у окна. Наверное, она вошла через другую дверь, а Эмбер, поглощённая картиной, даже не услышала шагов.
— Извините, я не хотела проявить бестактность, — произнесла Эмбер, отступая в сторону.
— Ничего… Это же просто галерея, сюда всем можно входить, — пожала плечами сеньорита Изабель, подошла и встала рядом с Эмбер.
Она была в светлом платье и с простой причёской, украшенной одним единственным цветком белой гардении. И только лицо её было уставшим и осунувшимся.
— Вы тоже его слышите? — внезапно спросила она, глядя на картину.
— Слышу что? — осторожно переспросила Эмбер.
— Этот крик, который исходит от картины, — сеньорита Изабель посмотрела на Эмбер. — Я его слышу. Я провела здесь много часов… Она что-то хочет мне сказать, но я не знаю, что именно. Но вы… вы ведь должны знать.
Эмбер снова посмотрела на картину, потом подняла вверх руки, тряхнув браслетами, и произнесла с усмешкой:
— Эти штуки не дают мне возможности прочесть эту картину.
— А если их снять? — совершенно серьёзно предложила сеньорита Изабель.
— Н — у—у — у… Во — первых, я не могу этого сделать. Во — вторых, мне нельзя. Я подписала контракт и обязана их носить. В — третьих, сеньору Виго это точно не понравится.
Сеньорита Изабель помедлила, будто колебалась, а потом произнесла тихо, бросив короткий взгляд на дверь:
— Я могу достать ключ. А мой брат ничего не узнает.
Эмбер усмехнулась, взглянула на картину, а затем на дверь, но сеньорита Изабель перехватила её взгляд и произнесла спокойно:
— Не бойтесь. Там никого нет. Нас никто не побеспокоит, можете говорить не стесняясь. Если захочу, я могу слышать всё, что происходит на два этажа ниже.
— Это необычная способность, — осторожно ответила Эмбер.
— Мы здесь все… необычные: Доменик, Лив, я, только Виго не похож на нас, — ответила сеньорита Изабель. — Но вы же и так всё это видите, да ведь?
— Вижу? Хм… Ну кое что я, действительно вижу. Я вижу, что ваша мать была эйфайрой, вы догадывались об этом? — спросила Эмбер, понимая, что в лице сеньориты Изабель может заполучить помощника и союзника.
— Да. Доменик похож на неё, я знаю, — кивнула сеньорита Изабель.
— И ваш отец тоже об этом знал?
— Нет. Он не знал. Он в это всё поначалу не верил, потому что у неё не светилась аура и были обычные глаза, а эйфайры такими не бывают. Он так думал. У нас в доме были камалео, никто никогда не усомнился в том, кто она. Но этим летом я нашла у отца в кабинете бумаги и успела часть из них прочесть, прежде чем он их у меня отнял, — сеньорита Изабель посмотрела Эмбер в глаза и произнесла твёрдо: — Эйфайров гораздо больше, чем все думают и некоторых из них никак нельзя отличить от обычных людей. У них обычные глаза и аура, и они другие. Там было целое исследование об эйфайрах, а ещё тот дневник, который отец привёз вместе с камнем.
— Что за дневник? — спросила Эмбер внезапно охрипшим голосом.
— Это был «Дневник графа Вальярдо», так было на нём написано, — ответила сеньорита Изабель тихо, — и ещё какой — то свиток в золотой тубе. И я открыла на странице, где всё это описывалось, но отец отнял у меня эти бумаги и увёз, а на меня накричал.
— И куда увёз? — осторожно спросила Эмбер.
— Я думаю, что он спрятал их в библиотеке Ордена Санта — Требол, — ответила сеньорита Изабель очень тихо. — Я слышала, как он говорил с Мануэлем, сразу после этого, и они уехали, а назад он вернулся уже без этих бумаг.
— Если они представляют такую ценность, то почему он их увёз отсюда? Где он мог их спрятать?
— В его кабинет дважды забирались грабители. Я думаю, они искали эти бумаги и бриллиант. Он боялся, что они попадут кому — то в руки, вот и увёз и. Но я слышу всё, что происходит в этом доме, — сеньорита Изабель вздохнула, — к сожалению. И поэтому знаю, что он увёз их в Орден.
Она снова посмотрела на картину, а потом на Эмбер и сказала твёрдо:
— Мне нужно узнать, что хочет сказать мне эта картина. Я могу снять с тебя браслеты, но поклянись, что ты сможешь её прочитать.
— Я уже видела эту картину. Мы с сеньором Виго приходили сюда и в прошлый раз я слышала этот гул. Это было в тот вечер, когда ты хотела шагнуть с балюстрады вниз. Но я не смогла понять что это был за звук, мне было тогда слишком плохо. И я не уверена, что смогу узнать сейчас. Но я могу попробовать, — ответила Эмбер.
— Ты смогла победить чудовище, которое хотело меня уничтожить. Я знаю, ты сможешь прочесть и картину, — твёрдо ответила сеньорита Изабель. — Ты попала в наш дом не просто так. Это я тоже знаю. А ещё…
Сеньорита Изабель замялась, но потом набралась храбрости и добавила:
— Я вижу сны… Это сны, которые потом сбываются. Я вижу много плохих снов в последнее время. что-то плохое должно случиться. Но ты… ты можешь это предотвратить.
— И что же это? — с удивлением спросила Эмбер.
— Я не знаю, — сеньорита Изабель развела руками. — Но эта картина должна дать какой — то ответ.
— Хорошо, я попробую её прочесть.
— Я возьму ключ и приду за тобой в полночь. Мы вернёмся сюда и всё сделаем, только никто не должен знать, — заговорщицким тоном произнесла сеньорита Изабель. — А теперь нам пора. Я слышу — мой брат велел Фернандо тебя найти.